_16_
ГЛЕБ ВИКТОРОВ:
Я медленно ходил по кабинету, затягиваясь сигаретой. Клубы дыма поднимались к потолку, пересекаясь с тяжёлыми и острыми мыслями.
В голове крутились образы Гордея, этого щенка, который слишком много себе позволяет, весь такой самоуверенный, аж тошно.
А Астеллина...её лицо часто возникало перед глазами и в нём было что-то нежное, что противоречило всему моему внутреннему аду. Я чувствовал, как сердце сжимается от тревоги и злобы одновременно.
Я остановился и в порыве злости ударил кулаком в стену.
Острая боль в руке, всё это лишь усиливало моё внутреннее пламя.
В этот момент в дверь заглянул мой охранник, за шиворот таща мужчину лет тридцати. Лицо его было бледным и испуганным, глаза ловили спасение, которого нет.
— Этот., — сказал охранник., — Надувал казино, прятал фишки в ботинке.
Я подошёл и выдохнул дым прямо ему в лицо. Он стал заикаться, пытался оправдаться, но моё терпение иссякло.
Одним резким движением схватил его за воротник, ударил коленом в живот, а когда тот согнулся, достал пистолет. Выстрел в сердце и выстрел в голову, мгновенная расплата.
Тело рухнуло на пол, разливаясь кровью по полу.
Я стряхнул пепел в пепельницу, не глядя вниз.
— Вынеси., — бросил охраннику., — И передай Гордею: время для шуток окончено.
Сердце гулко билось, но я уже знал, эта смерть только начало. Впереди война и я не собираюсь её проигрывать.
***
Я вдавил педаль газа и мотор взвыл, как бешеный зверь.
Ночь тянулась холодной лентой дороги, а я чувствовал, как челюсти сводит от злости.
На губах ухмылка, та самая, от которой даже у моих людей мороз по спине.
Астеллина...
Её глаза, её улыбка. Она принадлежит мне, всегда. И всё же мой чёртов брат, решил сунуться туда, куда нельзя. Не просто сунуться, он позволил себе очень много.
Я видел, как он на неё смотрит. И это было хуже, чем предательство.
Всю жизнь думал, что родство что-то значит. Ошибся. Перешёл линию, теперь он просто очередная проблема. Крыса, только ближе, чем остальные.
Дорога вывела меня к его дому на отшибе.
Глушу мотор. Тишина вокруг, только собака где-то во дворе тявкнула и стихла.
Я вышел, открыл багажник. Рука легла на канистру, полную, тяжёлую. Запах бензина ударил в нос и разжёг то, что и так кипело внутри.
Обошёл дом, выливая горючее на стены, на порог, на шторы, торчащие из приоткрытого окна.
Перед глазами снова вставала Астеллина, как она смотрит на меня... и как он, ублюдок, осмелился коснуться её.
Вернулся к машине, вынул сигарету, закурил.
Пламя зажигалки осветило моё отражение в стекле, холодные глаза, челюсть сжатая до боли. Докурил. Сжал окурок в пальцах, пока не зажгло кожу и швырнул на крыльцо.
Огонь рванул вверх мгновенно, будто ждал. Заплясал по стенам, зашипел, заскрипел древесиной. Я стоял и наблюдал, как всё вокруг превращается в раскалённое пламя.
И улыбался. Не от радости, от удовлетворения.
— Попробуй теперь забрать у меня кого-то ещё, братец...
***
ГОРДЕЙ ВИКТОРОВ:
Я влетел на улицу, колёса визгнули на повороте.
Ещё издалека я увидел отблеск, алый, пульсирующий, пляшущий в ночи. Секундой позже мне в нос ударил запах горелого дерева, дыма и бензина.
Дом. Он горел, как факел посреди тёмной окраины. Пламя рвалось в чёрное небо, трещало, рвало крышу, пожирало стены, как зверь, от которого не убежишь.
Я вырубил двигатель, распахнул дверь и выскочил на улицу.
Сердце грохотало в груди так, будто хочет вырваться. На секунду оцепенел, но не от ужаса. От ярости.
Такой, что зубы сжались до хруста, а пальцы сами сжались в кулаки.
Я знал.
Не нужны были улики, свидетели, пустые догадки. Это был он. Глеб.
Сжёг мой дом. За Астеллину? Да, скорее всего. Он всегда был больным на тему "моё".
Но это была последняя его ошибка.
Огонь в доме сливался с огнём в моей крови. Я не собирался спасать эти стены, они уже мертвы. И вместе с ними умерли мои последние сомнения.
Теперь я не просто отвечу, я сломаю его мир, выжгу по костям, чтобы он каждую ночь видел мой взгляд перед тем, как закроет глаза.
Я стоял, смотрел, как крыша рушится вовнутрь,э и клялся самому себе прошептал:
— Глеб… теперь я не остановлюсь. Никогда.
Я развернулся, сел в машину и уехал, даже не дождавшись, пока дом догорит до тла.
***
Я стоял в тени, неподалёку от клуба Глеба.
Музыка глухо билась сквозь стены, двери время от времени распахивались и наружу выплёскивался поток людей. Сигарета тлела в пальцах, но я почти её не чувствовал, всё внимание было приковано к входу.
Астеллина должна выйти вот‑вот. Я знал, что она там.
Сердце било равномерно, без лишнего шума. Это не нервозность, это холодное ожидание.
После той ночи с пожаром всё встало на свои места: теперь она будет рядом со мной, а этот урод, пусть пострадает.
Дверь снова распахнулась.
На свет ступила она.
В платье, волосы мягкими волнами лежали на плечах. Яркий свет со входа подсвечивал её лицо и я понял, почему именно её Глеб выбрал.
Я двинулся.
Тихо, скользя между припаркованными машинами, держась в тени.
Люди вокруг не обращали внимания, каждый был занят своим. Её каблуки цокнули о тротуар. Она свернула в боковую улочку, туда, где было темно. Это упростило задачу.
Последние два шага и я уже рядом. Одним движением прижал её к себе, другой рукой накрыл рот тряпкой, пропитанной хлороформом.
Её глаза расширились в панике, руки дёрнулись, но я держал крепко.
— Прости, детка… но по-другому никак., — прошептал я прямо в её ухо.
Её дыхание стало сбивчивым, веки начали тяжело опускаться.
Ещё несколько секунд и она обмякла в моих руках.
Я подхватил её, нежно, но не теряя хватку, огляделся. Никто не видел. Дверца моей машины уже была открыта. Осторожно уложил её на заднее сиденье.
Сев за руль, завёл мотор.
Отъезжая от клуба, я бросил последний взгляд в зеркало заднего вида.
***
Я вел машину по пустой ночной дороге.
Фары вырывали из темноты куски асфальта, а мотор глухо урчал. Справа, на заднем сиденье, лежала она
Я взглядом ловил её профиль в отблесках редких фонарей, мягкие линии лица, приоткрытые губы, лёгкая тень ресниц на щеке.
Не удержался, протянул руку назад, провёл ладонью по её коже. Тёплая.
Улыбка сама скользнула на губы. Не та, злая, от которой люди пятятся, а другая.
Я сам до конца не понимал, что это за чувство. В голове жёг Глеб, его пламя, его поджог, его любовь к ней… но где-то в глубине всё сильнее прорывалась мысль: она мне нужна. Не просто как способ ударить по нему.
Вдохнул поглубже, оторвался от неё взглядом. Достал сигарету, щёлкнул зажигалкой.
Я курил медленно, глядя вперёд, пока огни города сменялись темнотой окраины.
Через полчаса показался дом моего человека, надёжного, проверенного. Здесь нас никто не тронет. Заглушил мотор.
Вышел, обошёл машину, открыл заднюю дверцу. Аккуратно подхватил её на руки. Лёгкая. Неожиданно для себя я держал её бережно, хоть и мог просто перекинуть через плечо.
Шаги глухо отдавались по гравию, пока я нёс её к крыльцу.
— Теперь ты в безопасности, детка… но пока, ото всех., — тихо сказал я, даже не зная, к кому именно обращаю эти слова.
Я поднялся по лестнице, неся её на руках. Каждый шаг глухо отдавался в стенах, а её мягкое дыхание едва касалось моего плеча. В комнате пахло холодом и деревом.
Я аккуратно опустил Астеллину на кровать. Она слабо шевельнулась, но так и не пришла в себя. Волосы рассыпались по подушке.
Я стоял пару секунд, глядя на неё и внутри опять боролись две силы: желание защитить и желание удержать любой ценой.
Сзади послышались шаги.
— Всё нормально?, — в дверях показался мой друг.
Я обернулся медленно и взгляд мой стал ледяным.
— Слушай сюда..., — голос был тихим, но в нём звенел металл., — Не дай бог ты войдёшь сюда без моего разрешения. Не дай бог… ты даже подумаешь сделать с ней хоть что-то.
Я сделал шаг к нему, чтобы он прочувствовал каждое слово.
— Я тебя убью. Понял?
Он побледнел, нервно сглотнул, потом быстро кивнул:
— Понял, Гордей… всё понял.
Я ещё секунду смотрел на него, пока он не отвёл взгляд и не отошёл назад.
Потом закрыл дверь прямо перед его носом и повернулся к кровати.
Астеллина лежала спокойно, будто её не коснулся хаос, бушующий снаружи. И я знал, теперь её судьба переплетена с моей, нравится ей это или нет...
Я тихо опустился на край кровати.
Медленно протянул руку и провёл пальцами по её волосам. Мягкие, тёплые, приятно скользят между пальцев.
Губы сами сложились в ту опасную улыбку.
В голове, сквозь тишину комнаты, всплыло лицо Глеба. Его глаза, когда он улыбается перед тем, как сломать человеку жизнь, представил его лицо, когда он узнал о пропаже Астеллины.
Я усмехнулся и прошептал:
— До скорой встречи, братец…
***
АСТЕЛЛИНА ТЕМНОВА:
Я вздрогнула и резко распахнула глаза.
Голова немного кружилась, но сердце уже забилось быстро и тяжело.
Тяжёлое одеяло соскользнуло на пол, я соскочила с кровати, ноги коснулись холодного пола.
Незнакомая комната. Потолок, деревянные балки, стены, обшивка в тёмных тонах. Я медленно крутила головой, впуская в сознание каждую деталь. Где я?
И тогда я заметила его.
Гордей сидел в кресле неподалёку, нога закинута на ногу, в руке бокал с виски. Полуприкрытые глаза, на губах ухмылка. Он явно наблюдал за мной уже некоторое время.
Кровь бросилась в лицо.
Я быстро подошла к нему, даже не думая и с силой опустила ладонь по его щеке. Звонкий хлопок разнёсся по комнате и его голова чуть качнулась в сторону.
— Какого хрена ты творишь?!, — голос сорвался, но в нём звучала ярость, а не страх.
Он медленно повернул ко мне лицо, с лёгкой усмешкой, будто пощёчина была для него не оскорблением, а игрой. Сделал небольшой глоток виски, поставил бокал на подлокотник.
— Не бойся, красавица., — сказал он тихо, с ленивой уверенностью., — Мы просто проведём время вместе.
Я стояла перед ним, сжимая кулаки и снова почувствовала, как злость подбирается к горлу.
— Зачем ты всё это делаешь?, — мой голос был твёрдым, но внутри клокотало., — За что мне всё это?!
Его ухмылка чуть потускнела, но взгляд стал жёстче.
Он медленно поднялся с кресла. Шаг и он оказался рядом. Его рука резко схватила меня за запястье, потянула, прижимая к себе так близко, что я ощутила запах его одеколона, смешанный с алкоголем.
— Знаешь ли ты, что сделал мой братец? М?, — прошептал он прямо у уха и голос его был низким, с металлическим оттенком.
Я растерянно покачала головой.
Он чуть улыбнулся уголком губ, но в глазах горел холодный огонь.
— Сжёг мой дом., — слова он произнёс тихо, почти ласково, но так, что у меня пробежал холод по спине., — А теперь я заберу у него то, что ему дорого.
Его пальцы сильнее сжали моё запястье. Он наклонился ещё ближе и я почувствовала чуть насмешливое шипение в своём ухе:
— То есть… тебя.
Я вскинула на него взгляд, вырывая руку из его хватки, и выпалила:
— Глеб не мог так сделать., — голос дрогнул не от страха, а от уверенности., — Ты врёшь!
Гордей замер на секунду… а потом расхохотался. Смех был низкий, хриплый, неприятно тянущийся, с такой усмешкой, что хотелось стереть её с его лица.
— Ох, детка…, — он чуть склонил голову набок, глядя прямо в глаза., — Ты его плохо знаешь. Ой как плохо. А ведь уже… отдалась ему., — последние слова он произнёс с нарочитой медлительностью, почти смакуя, и в его голосе было что‑то грязное, колючее., — Вот это действительно грустно...
Я почувствовала, как в груди что‑то сжалось, будто он специально давит на меня. В висках стучало и прежде чем он успел сказать что‑то ещё, моя ладонь с размаху снова ударила ему по щеке. Звонко, резко.
— Это не твоё дело! Придурок!, — выплюнула я, чувствуя, как пальцы горят после удара.
Он медленно повернул ко мне лицо, а в его взгляде больше не было веселья, только холодная, опасная тишина перед бурей.
Его глаза потемнело и я поняла, сейчас он сделает что‑то, что мне совсем не понравится.
Один шаг и он уже захватил всё пространство между нами. Я инстинктивно подалась назад, но уперлась спиной в кресло.
— Значит, не моё дело…, — произнёс он тихо и в этом тоне было что‑то хищное.
Я не успела и слова сказать, он схватил меня за талию, рывком притянул так близко, что я услышала, как стучит его сердце.
— Хочешь знать, что моё дело, Астеллина?, — он сказал это почти шёпотом и этот шёпот был опаснее любого крика.
И вдруг его губы резко накрыли мои. Грубо. С силой. Я даже на секунду потеряла дыхание от неожиданности. Попыталась сразу оттолкнуть, упёрлась ладонями ему в грудь, но он держал железной хваткой.
— Отпусти!, — выдохнула я, оторвавшись от него и рванулась в сторону.
Но он только сжал меня сильнее, так что воздух перехватило. Его взгляд прожигал, он прошептал:
— Не отпущу. Ты теперь часть моей войны с Глебом, нравится тебе это или нет.
Внутри всё кипело, злость, отвращение, бессильная ярость, и ещё… что‑то опасное, что я боялась даже назвать.
— Ты больной, Гордей!, — процедила я, снова упёршись в него и пытаясь вырваться.
Он лишь усмехнулся, как будто ему нравилось, что я бьюсь в его руках:
— Чем больше дерёшься, девочка… тем увереннее я, что не ошибся.
Я уже собиралась вырваться окончательно, но Гордей действовал быстрее. Его хватка на талии усилилась и в следующее мгновение он толкнул меня вперёд, а сам навалился, я упала на кровать, глухо ударившись о матрас.
Он оказался сверху, опираясь руками по обе стороны от меня. Его тень полностью закрыла свет, и от этого в груди кольнул страх. Настоящий. Половина меня кричала, что надо биться, вторая что любое неверное движение только раззадорит его.
— Гордей, отпусти…, — выдохнула я, но он только опасно прищурился.
Его губы снова скользнули ко мне, но на этот раз он поцеловал не в губы, горячо, жадно прижался к шее, будто оставляя метку. От ощущения его дыхания у меня по коже побежали мурашки и я снова дёрнулась, с силой толкнув его плечо.
— Отпусти!, — закричала я, пытаясь извернуться, но он прижал меня к матрасу весом всего тела.
Мгновение и его ладонь легла мне на рот, глуша крик.
— Тише., — произнёс он низко, почти рыча., — Не заставляй меня быть грубым по-настоящему.
Я билась под ним, сердце колотилось так, что я слышала его в ушах. Его глаза горели, в них смешивались злость, азарт и что-то, от чего становилось только страшнее.
Его рука всё ещё закрывала мне рот, дыхание обжигало кожу, а вес его тела не давал пошевелиться. Я пыталась вырваться, но ощущала, как силы утекают вместе с кислородом, которого катастрофически не хватало.
В глаза начали наворачиваться слёзы, сначала от бессилия, потом от страха, настоящего, ледяного. Они прорвались, тонкими дорожками побежав по вискам, сливаясь с прядями волос.
Гордей замер.
Он посмотрел на меня, прямо в глаза и вдруг что‑то в его выражении переменилось.
Его взгляд стал резким, удивлённым. Он медленно убрал ладонь с моего рта, будто понял, что делает. И в тот же миг резко отпрянул, как будто его ударило током.
Я судорожно вдохнула, всхлипнув, вытерла щёки, не сводя настороженного взгляда с его лица. Он не сказал ни слова. Просто резко вскочил с кровати, прошёл к столу, схватил со стола бутылку виски, так, будто хватался за неё, чтобы занять руки.
Не оборачиваясь, он направился к двери.
Хлопок.
Дверь дрогнула в косяке, а я осталась в тишине с бешено колотящимся сердцем и ещё влажными от слёз щеками.
________________________________________
Продолжение следует...
Жду вас в своём тгк: https://t.me/normin2020 🩷