_10_
АСТЕЛЛИНА ТЕМНОВА:
Я сидела на кухне, держа в руках тёплую кружку с кофе, который едва согревал замёрзшие пальцы. Взгляд устремился в окно, улица за стеклом казалась спокойной, окутанной мягким вечерним сумраком. В этом мгновении тишина и покой казались почти нереальными после всего, что было.
Внезапно раздался резкий стук в дверь, выбивший из задумчивости и прервавший собственные мысли.
Я резко обернулась, сердце застучало быстрее. Кофе дрогнул в руках, но я старалась не показать своей тревоги.
Медленно встала, почти незаметно подкрадываясь к двери. Осторожно подняла руку и взглянула в глазок, но там никого не было.
Я собрала последние силы, чтобы уйти, руки слегка дрожали, но решимость постепенно брала верх. Медленно развернулась, собираясь оставить этот момент тревоги позади.
В тот самый миг раздался ещё один, более настойчивый стук. Сердце застучало резче, внутри словно вздрогнуло всё, эта неизвестность вновь заполнила пространство.
Я обернулась, вдох глубоко зайдя в лёгкие и подошла к двери. Медленно, осторожно, словно боясь навредить себе самой взялась за ручку и чуть приоткрыла дверь.
Взор скользнул за порог, но, как и прежде, никого не было.
Пустой коридор молчал, лишь слабый звук собственного дыхания напоминал о моём присутствии.
В тот самый момент, когда я сделала шаг назад от двери, внезапно кто-то резко прижал меня к себе сзади, крепко охватив руками.
Моя попытка вдохнуть воздух резко прервалась, когда ладонь накрыла мой рот, заглушая крик. Сердце забилось в бешеном ритме, паника вспыхнула в груди.
Я начала брыкаться, пытаясь вырваться из захвата, била по рукам и телу нападавшего.
Я почувствовала, как чужие сильные руки резко разворачивают меня, почти поднимая с пола.
Я столкнулась взглядом с фигурой в тёмном капюшоне, чёрная ткань скрывала лицо, оставляя только зияющую тень вместо привычных черт.
Страх и холод пронзили меня, когда я попыталась рассмотреть хоть что-то знакомое, но он умело прятал свою личность, словно сам был тенью, вынырнувшей из ночи.
В следующее мгновение он прижал меня к стене, жёстко, безжалостно, так, что из груди вырвался хрип от неожиданного удара.
Его рука сомкнулась на моей шее, железная хватка заперла дыхание, пальцы беспощадно вдавились в кожу.
Я попыталась схватиться за его запястье, стараясь ослабить хватку, но он лишь крепче сжал пальцы, взгляда всё ещё было не разобрать.
Кровь стучала в висках, перед глазами всё поплыло, но паника не позволяла мне сдаться.
Усилием воли я пыталась бороться, цепляться за каждый глоток воздуха, за каждую надежду на спасение.
Фигура в капюшоне сжала шею крепче и сквозь темноту тени послышался хриплый, холодный голос:
— Пора отвечать за поступки своего дружка.
Я начала судорожно хватать ртом воздух, лёгкие сжимались, а в глазах уже потемнело, как будто тьма медленно заполняла всё вокруг. Сердце бешено колотилось и сознание начинало покидать меня.
В этот самый безвыходный момент позади внезапно раздался до боли знакомый, грубый голос:
— Да что ты?!
Фигура в капюшоне резко дёрнулась, мгновенно отпуская мою шею.
Я рухнула на пол, опершись ладонями о холодные плитки, лёгкие с трудом подхватили первый порыв воздуха. Я жадно глотала воздух ртом, кашляя и ощущая, как дрожь сотрясает всё тело, в ушах шумит от нахлынувшего кислорода и страха.
Подняв затуманенный взгляд, я увидела Глеба: он стоял в дверях, в его глазах полыхали ярость и решимость.
На мгновение его взгляд остановился на мне, и в этой холодной стальной твёрдости читался молчаливый приказ держаться.
Затем он перевёл взгляд на напавшего, фигура в капюшоне уже начинала пятиться, но было поздно. Глеб уверенно шагнул вперёд, словно с самого начала знал исход этой встречи.
Я с трудом сидела на холодном полу, пытаясь перевести дыхание, когда увидела, как Глеб ударил в челюсть незнакомца и повалил на пол.
Его руки сомкнулись на шее с железным сжатием, пальцы впивались в кожу, словно стальные петли, постепенно сдавливая всё сильнее и сильнее.
Нападающий издал хриплый, душащийся глушёный звук, будто воздух медленно покидал его лёгкие, а с каждой секундой сопротивление становилось всё слабее, жалобнее.
Глеб не отпускал, не давал ни малейшего шанса отдышаться, его глаза горели холодной яростью и бескомпромиссной решимостью.
Он давил и давил, чувствуя, как жизнь медленно утекает из этого человека, а мир вокруг сжимается до ужасающей тесноты.
Я молча наблюдала, как он отступил от тела. Его движения были спокойны, будто всё происходящее не потрясло его ни на миг.
Кровь всё ещё стыла в жилах, но я уже могла дышать, с трудом, судорожно, но живая. ЖИВА.
Глеб стоял над телом, словно палач, проверяющий результат своей работы. Без лишних эмоций, холодно, почти деловито.
Затем, не глядя на меня, набрал чей то номер:
— Приходи. Избавься от этого дерьма.
Он сказал это так, будто речь шла не о человеке, а о мусоре.
Пальцы на моих руках дрожали, сердце всё ещё било тревогу, но теперь мне было сложно понять, от кого исходит настоящий страх.
От тени в капюшоне… или от самого Глеба?
Он повернулся ко мне и я поймала его взгляд.
Он подошёл ко мне медленно, почти неслышно, как хищник. Его глаза смотрели на меня не так, как раньше. В них не было привычной маски ледяного равнодушия, только сосредоточенная тишина и тревога, спрятанная под контролем.
Он присел на корточки напротив, так близко, что я чувствовала запах сигарет, впитавшийся в его одежду. Его рука аккуратно дотронулась до моей шеи, к тем местам, где всё ещё пульсировала боль от чужих пальцев. Он оценивал.
Ранения, дыхание, реакцию. Меня.
— Как ты?, — его голос был ровным, но в нём чувствовалась тень напряжения., — Всё в порядке? Не сильно пострадала?
Я сглотнула, чувствуя, как горло саднит, как будто там осталась чья-то память. Взгляд невольно скользнул в сторону, к безжизненному телу у стены. Затем вернулся к нему.
— Я в порядке., — выдавила я, с трудом, хрипло.
В нём в этот момент было всё сразу: ярость за то, что меня тронули, гордость от того, что он успел и что-то глубже… что-то более человеческое, если он вообще ещё умел быть человеком.
Глеб задержался всего на миг, прежде чем встать и протянуть мне руку.
Я колебалась… но всё же вложила свою дрожащую руку в его.
Он без особого усилия поднял меня на ноги. Моё тело было слабым, словно выжатое после бури. И всё же он держал крепко, надёжно.
— Ты здесь больше не живёшь., — сказал он твёрдо, глядя мне прямо в глаза. Ни капли сомнения. Ни вопроса. Просто факт, уже решённый за меня.
Я просто кивнула.
Потому что знала, что уже сюда и сама не вернусь...
***
ГЛЕБ ВИКТОРОВ:
Я сидел в кожаном кресле за массивным столом, пальцы сжаты в кулак.
В комнате стояла напряжённая, почти вязкая тишина, как перед бурей. Несколько моих людей, люди, проверенные, вытащенные мной с улиц и приученные без вопросов выполнять приказы, стояли и ждали.
Они уже по глазам понимали: сегодня не будет разговоров вполголоса.
Я посмотрел на них. Холодно. Пристально. Как зверь, вернувшийся с охоты и всё ещё жаждущий крови.
— Кто-то залез туда, куда не следовало., — говорил я ровно, почти тихо. Но тишина сделала каждое слово громче выстрела., — Кто-то осмелился сунуться в мою жизнь. Так ещё и в жизнь Астеллины.
Ненависть просачивалась сквозь голос, несмотря на сдержанность. Я чувствовал, как во мне кипит отравленная ярость, холодная, точная.
Тем, кто задумал всё это, не будет пощады. Ни одного шанса. Я творил порядок, но когда касались моего, я был хаосом.
— Мне плевать, кто это. Бандиты, клиенты, наши, чужие..., — я встал и подошёл к ним ближе, глаза сужены.
— Узнайте. Выверните все дыры. Переверните город, если надо. Мне нужны фамилии, номера телефонов, имена ублюдков, которые дали команду.
Я замолчал, тяжело дыша.
— Это не просто вмешательство..., — я смотрел в пустоту, но чувствовал, как с каждым словом глушу внутри ту бешеную тревогу, что разрывала грудь с момента, как увидел следы на её шее., — Это война. И мы начнём с тех, кто послал ту крысу в подъезд.
Я вновь сел на своё место и посмотрел на них:
— Найдите их. Живыми.
Затем я повернулся к экрану на столе, уже прокручивал в голове имена из прошлого, связи, старые долги. Где-то там был кто-то, кто перешёл черту.
И теперь он за это заплатит.
***
Я захлопнул за собой дверь, бросив ключи на тумбу. От тишины в доме звенело в ушах, но я знал, она здесь, со мной и в безопасности.
Я прошёл в гостиную.
Она сидела, чуть сжавшись, на краю дивана, не как хозяйка, а как чужая в своей же жизни.
Услышав шаги, повернула голову. Взгляд колючий, уставший, без привычной покорности.
Я остановился:
— Мне вот интересно, почему ты не позвонила мне, м?
Она стиснула кулаки, серые глаза полные противоречия:
— Это моя жизнь, мои проблемы.
Я усмехнулся, сдерживая раздражение:
— Они не твои, а мои.
Она попыталась отвернуться, но я сел напротив, не давая расстояния между нами расти:
— Посмотри на меня., — бросил резко., — Я спросил: с тобой всё в порядке?
— Если ты про следы на шее ничего, переживу., — фыркнула она, но голос дрогнул.
Мы сидели рядом в мягкой полумгле и я ощущал, как потихоньку уходит из неё напряжение.
Не до конца, она всё ещё настороже, всё ещё держит внутри шрамы ночи. Но уже не дергается при каждом звуке.
Она молчала, глядя перед собой, скрестив руки на коленях. Потом вдруг заговорила, тихо, как будто спрашивала больше у себя, чем у меня:
— А когда я смогу… уйти отсюда? Ну… переехать от тебя.
Я повернул к ней голову. Несколько секунд молчал, просто смотрел. Эта фразане упрёк… скорее робкая попытка нащупать границы.
Убедиться, осталась ли в её жизни свобода. Или она теперь в ловушке.
Я усмехнулся, легко, почти тепло, но с характерной тенью хищной иронии:
— Ой… как не скоро, Астеллина.
Она повернула голову ко мне, прищурилась, но молчала. Ждала, поясню ли.
— Ещё слишком опасно. Слишком много шевелений вокруг. Пока я не узнаю, кто за этим стоит, ты никуда не поедешь., — проговорил я спокойно, почти ласково, но в этом голосе звучала безапелляционная твёрдость., — А потом?.. А потом, может и не захочешь.
Она взглянула в сторону, но я заметил, как сжались её пальцы.
Она понимала: я не вру, но и не даю выбора.
Всё слишком серьёзно, чтобы играть в независимость.
— Это не клетка., — добавил я уже тише., — Просто защита. Хоть жизнь у меня своя, опасная... теперь ты в ней. А значит и я за тебя в ответе.
Она не ответила сразу. Просто медленно кивнула. А я сидел рядом, зная, что однажды она меня за это возненавидит.
Но если бы пришлось сделать выбор снова, я бы всё равно не дал ей уйти...
***
Ночь была глухой.
Дом молчал и даже тишина будто затаилась, стараясь не нарушать покой.
Я проснулся резко, без причины...просто открыл глаза и почувствовал, что что-то не отпускает внутри.
Сел на край кровати, провёл рукой по лицу. Мозг ещё не полностью вышел из сна, но тело уже знало: я не засну.
Прошёл по коридору босыми ногами, ступая неслышно. Свет включать не стал. Плавно спустился по ступеням вниз, туда, где оставил её.
Она спала на диване, свернувшись немного набок, укрытая лишь тонким пледом, сбившимся к ногам. Её дыхание было ровным, но поверхностным, как у человека, который уже привык спать настороженно. Усталость пряталась на лице, в линиях губ, в прижатых к груди руках.
Я подошёл ближе, остановился рядом.
Падал мягкий лунный свет и я увидел то, что каждый раз стягивало грудную клетку, едва заметные, но всё ещё живые следы от пальцев на её нежной шее. Впечатавшиеся в кожу, будто память, которую тело не хочет отдавать.
Зацепки под пальцами были чужими, но вина — моей.
Я выпрямился, аккуратно взял плед и набросил ей на плечи, укутал так, чтобы было тепло.
Пальцы ненадолго задержались на краю ткани, жест, вроде случайный, но на самом деле единственный, на что я осмелился.
Она пошевелилась, но не проснулась. И слава богу.
Отошёл в сторону, на секунду задержав взгляд.
Потом открыл дверь на балкон, вышел в прохладную августовскую ночь.
Достал сигарету, закурил.
Дым растворялся в тишине, как мысли, тяжёлые, острые, обрывающиеся на полуслове.
Маленькая, уязвимая, но уже не одна.
Теперь моя. И моя ответственность...
____________________________________________
Продолжение следует...
Жду вас в своём тгк: https://t.me/normin2020 💜