_7_
ГЛЕБ ВИКТОРОВ:
Ночь давила на плечи, холод заброшенного здания впивался в кожу, но я не обратил на это внимания.
Рука крепко сжимала пистолет, холодный металл будто слившийся с моей волей.
Вырвался из тени угла, глаза выхватывали силуэт врага и не думая начал стрелять.
Но тот оказался быстрее.
Выстрел, словно нож в плечо, взрыв боли пронзил тело, горячий и режущий, заставил сжаться в инстинктивной защитной реакции.
Отступил за угол, сердце бешено колотилось. Кровь уже пропитывала рубашку, а боль жгла как пламя. Я стиснул зубы, глухо прорычал всю ту ярость и презрение.
Я медленно опустился на холодный бетон, чувствуя, как пульс бьётся всё сильнее в ушах. За углом тьма сгущалась, но я уже не мог больше ждать. Вытянув руку с пистолетом, я вылез из укрытия, холодно и хищно направил ствол прямо в его голову.
Пулей прорезал воздух резкий выстрел, мгновенный, мёртвенный удар, который не оставлял шансов.
В этот миг время словно замерло: вспышка, глухой звук попадания и всё вокруг растворилось в тишине крови и смерти.
Я сжал зубы, ощущая, как жар боли пронзает плечо, словно раскалённое железо, прожигая плоть и кость. Каждый вдох давался с усилием, тело кричало от жжения, но я не позволял себе даже поморщиться. В голове заиграла острая смесь раздражения и холодной решимости, это не время для слабостей.
Медленно, словно через непроглядную тьму, я поднялся на ноги.
Сначала опирался на здоровую руку, чтобы не рухнуть, но каждый шаг заставлял мышцы гореть внутренним огнём. Колени подгибались, но воля и привычка не сдаваться брали верх. Я чувствовал, как кровь медленно стекает по руке, ночь обдавала холодом кожу, контрастируя с пульсирующей болью в плече, разбивая мельчайшие кровеносные сосуды.
Путь к машине казался бесконечной линией в ночи, но я не останавливался. Здесь, в момент слабости, я показывал, что управлять могу даже кровоточащей раной и собственными демонами.
***
Когда я вышел из машины и сделал несколько шагов ко входу в клуб, боль в плече накрыла с новой силой, будто проволока обвила сустав, жгла при каждом вдохе.
Сразу на пороге я заметил знакомые фигуры - мои ребята.
Они увидели меня раньше, чем я успел что-то сказать, тревога отразилась в их взгляде одним мигом.
Самый близкий, крепкий, схватил меня под локоть, приняв на себя часть тяжести, другой встал рядом, будто не давая мне упасть на бетонный пол.
— В кабинет, быстро., — произнёс я низко.
Ребята обняли меня крепче, почти не касаясь лишний раз каждый знал, сколько боли приносит простое движение. Миновав толпу у входа и короткие взгляды охранников, мы с трудом, но почти незаметно для чужих глаз, прошли в глубину клуба.
Путь казался бесконечным коридором между вспышками боли и ритуалом власти.
Каждый метр приближал к моему кабинету.
Дверь захлопнулась за нашей спиной и только тогда я позволил себе сесть в кожаное кресло, тяжело дыша.
Дверь кабинета резко распахнулась и Астеллина влетела внутрь, её глаза расширились от ужаса, когда она увидела меня. Я сидел, сгорбленный, плечо горело огнём.
Дыхание было тяжёлым, каждый вздох отдавался эхом боли, но в глазах всё ещё горела стальная непокорность.
Она остановилась, будто время замерла и страх затопил её лицо. Я приподнял голову, мои взгляд проникал через темноту раны, холодный, твердый, как лёд.
Зубы сжались от боли, но голос, которым я заговорил, был ровным:
— Позовите врача, мне нужно пулю достать.
Астеллина осторожно приблизилась, в её взгляде читался страх и тревога. Она сдержанно спросила:
— Что случилось?
Я усмехнулся, стараясь скрыть боль, но в голосе прозвучала стальная уверенность:
— Помоги рубашку снять. Надо проверить рану.
Астеллина осторожно коснулась моей руки, её ладони чуть медленно скользнули к пуговицам и я сразу почувствовал, как дрожат её пальцы. Каждый её жест выдавала тревога, она старалась держаться, но эмоции выдавали дрожащие ресницы и затаённый вздох.
В полутьме кабинета её лицо казалось ещё более хрупким и я уловил, как губы дрожат от страха смешанного с состраданием.
Она медлила, разбираясь с воротом, стараясь не задеть рану, но плечи всё равно напряглись, даже самая осторожная попытка доставила мне вспышку боли.
Я невольно стиснул зубы, однако на губах появилась упрямая, насмешливая улыбка. Мягко, почти по-доброму, я поймал её взгляд.
— Спокойнее..., — сказал я с улыбкой, в голосе скользнула тёплая властность., — Я ведь не в первый раз… А тебе стоит привыкнуть...
Астеллина медленно и осторожно сняла с меня рубашку, её руки дрожали от ужаса и напряжения. В момент, когда ткань открыла вид на рану, она внезапно ахнула, отвернулась, словно не в силах увидеть то, что видит. Её молчание и отстранённость говорили больше любых слов, перед ней лежала жестокая реальность, которую она не ожидала увидеть в такой явной форме.
Я усмехнулся, видя её реакцию, что ж, страх и беспомощность не чужды даже самым сильным.
Именно в этот момент дверь кабинета резко распахнулась, и вошёл мой врач, спокойный, уверенный, готовый взять контроль над ситуацией.
Астеллина отошла в сторону, словно не в силах смотреть дальше на мою окровавленную фигуру. Врач, не сказав ни слова, сел рядом, тяжело вздохнул и взглянув на меня усталыми глазами, спросил:
— Когда это всё закончится?
Я усмехнулся, чувствуя, как боль сжимает плечо:
— Никогда...
Когда врач наконец нашёл пулю и начал вытягивать её из моей плоти, каждая доля миллиметра вызывала резкую, колющую боль. Челюсть напряглась, а дыхание перехватило, этот момент был как бой с собой.
Врач не торопился, каждый его жест был точен и выверен, чтобы не навредить ещё сильнее. Я старался дышать ровно, но боль пронзала меня насквозь.
Астеллина подошла ко мне сзади, и я почувствовал, как её рука, тёплая, мягкая, но твёрдая легла на моё здоровое плечо. Этот жест, простой и одновременно необычайно важный, стал для меня неожиданной опорой.
Я позволил себе слегка расслабиться, неяркое ослабление напряжения в мышцах, короткий выдох, будто признание того, что не всё решаю один. В её касании была нежность, мягкая поддержка, которая в моём мире силы и постоянной борьбы казалась почти чуждой, но теперь оказалась неоценимой.
***
Врач закончил аккуратно перевязывать мне плечо, ткань бинта плотно, но не сдавливая легла вокруг раны, фиксируя повреждённое место. Затем он кивнул мне, знак, что работа выполнена и вышел из кабинета, за ним последовала охрана. Комната опустела, только тихое эхо их шагов напоминало о внешнем мире.
Я перевёл взгляд на Астеллину, которая всё это время стояла неподалёку, обстановка была напряжённой. Я жестом позвал её:
— Подойди.
Когда она медленно шагнула ко мне, дыхание чуть сбилось.
Я, не спуская с неё взгляда, пригласил её сесть ко мне на колени. В её глазах мелькнул миг растерянности, словно она поймала себя на том, что этот жест предназначен не просто для утешения, это была ставка на наше взаимное доверие, на то, что раны можно залечивать не только лекарствами, но и теплом человеческого прикосновения.
Она, преодолевая дрожь в теле и собственное сопротивление, села на меня.
Тёплота её тела на моём казалась спасением среди хаоса, признаком, что даже в холодном мире боли и предательства есть место силе эмоций.
Я провёл рукой по её спине, чувствуя, как напряжение медленно уходит, оставляя пространство для чего-то глубже, для взаимной поддержки, которая была нужна нам обоим больше, чем слова.
В этот момент я перестал быть просто мафиози с раненым плечом - я стал человеком, который вновь ощущал, как живёт сердце, как бьётся оно от прикосновения и доверия и как даже боль можно превратить в пламя, согревающее двоих.
Между нами безмолвно проскользнула тихая, но мощная страсть, смесь боли и желания, слабости и силы, которая делала нас сильнее, чем когда-либо.
Я медленно поднял руку, провел ладонью по её щеке, ощущая мягкость кожи под пальцами. Мои пальцы нежно обвили контур лица, а глаза, не отрываясь, впились в её серые, словно глубокой осенней туманностью, глаза. В них читалось удивление и неподдельная сила чувств.
Я слегка наклонился ближе, приближая её к себе, чтобы дыхание стало общим, а мир вокруг сжался до этого мгновения.
В тишине кабинета, среди боли и напряжения, мои губы коснулись её в поцелуе, лёгком, но полном страсти и обещания чего-то неизбежного. Она застыла, удивлённо вздрогнув, словно этот нежный и такой неожиданный жест вызвал в ней волну эмоционального смятения.
Астеллина, всё ещё застигнутая врасплох, тихо прошептала, глаза широко раскрылись:
— Что ты делаешь?
Я улыбнулся едва заметно, наклонился ещё ближе, чтобы наши губы почти соприкоснулись и вновь поцеловал её, теперь уже глубже, увереннее. Отрываясь на мгновение, провёл губами вдоль её уха и тихо, с мягкой властностью прошептал:
— Заткнись.
Я задержал взгляд на её лице, в этот момент между нами сквозила искра, хрупкая и одновременно крепкая, как стекло, упрямо удерживающее напряжение.
Её глаза блестели в полумраке кабинета, отражая смешанные чувства - замешательство, страх и что-то новое, непонятное, что пробуждалось внутри.
Медленно провёл рукой от её щеки к волосам, нежно касаясь и прикасаясь, словно закрепляя этот немой диалог. Потом, едва отстранившись, прошептал ближе к губам:
— Ты должна понять... это не просто мгновение слабости. А обещание.
Астеллина, всё ещё сидя у меня на коленях и ощущая пульсирующий ритм нашей новой связи, робко посмотрела мне в глаза и тихо спросила:
— Обещание чего?
Я задержал её взгляд на несколько мгновений, словно пытаясь прочесть в её глазах собственные мысли и страхи. Время будто остановилось и до края комнаты снилось только наше молчание. Затем, плавно расплывшись в лёгкой улыбке, я наконец произнёс:
— Со временем ты сама всё поймёшь.
Астеллина вопросительно посмотрела на меня, слегка нахмурив брови, в её взгляде читалась смесь удивления и недоумения. Я без предупреждения легко шлёпнул её по заднице, твёрдо, но не жестко и усмехнулся:
— Иди работай.
Она медленно поднялась с моих колен, ещё на миг позволив взгляду задержаться на моём лице. Направляясь к двери, она вдруг остановилась, оглянулась через плечо и посмотрела на меня и с лёгкой усмешкой на губах, произнесла:
— Какую бы игру ты ни затеял, ты в ней не выиграешь.
Она повернулась и уверенно вышла из кабинета, оставив после себя лёгкое эхо решимости. Я закурил сигарету, вдохнул тяжёлый, горьковатый дым и улыбнулся.
"Азарт и вызов только разжигали мою волю. Игра только началась, дорогая Астель"
***
АСТЕЛЛИНА ТЕМНОВА :
Я вышла из кабинета Глеба, за спиной дверь мягко щёлкнула, отделяя меня от напряжённого воздуха этого места, там до сих пор витала смесь табачного дыма, мужской силы и чего-то опасного, что не поддавалось словам.
Сердце билось чуть быстрее, чем обычно, после его взгляда, после этого дерзкого разговора и лёгкой, но многозначительной усмешки.
Я сделала несколько уверенных шагов по коридору, каблуки бесшумно гасили эхо, а мысли путались между напряжением и азартом. В груди было тягучее ощущение не столько страха, сколько вызова. Сама не заметила, как кончики губ изогнулись в хищной полуулыбке.
Я медленно подняла руку к губам, чувствуя, как пальцы нежно касаются их, холодных после долгого напряженного момента. В памяти всплывали его поцелуи мягкие, но такие глубокие и горячие, будто пробирающие до самой души. Каждое прикосновение губ будто оставляло след света и тени одновременно, смешивая страсть и боль, желание и страх.
Я провела кончиками пальцев по губам, как будто пытаясь сохранить это ощущение, нежность и силу его касаний, которые неожиданно пробудили во мне что-то новое, теплое и хрупкое одновременно.
Я зашла в гримёрку, где уже собрались танцовщицы, их взгляды сразу устремились ко мне. Одна из них, чуть волнуясь, спросила:
— Как там Глеб? Мы видели, как его вели в кабинет, он ранен, да?
Я на мгновение остановилась, глядя на их обеспокоенные лица, и сдержанно кивнула:
— Жить будет. Это же Глеб...
Мои слова прозвучали твёрдо и уверенно и в ответ я увидела, как напряжение в их глазах немного спало.
***
Я переоделась быстро и слаженно, чувствуя, как привычный ритуал подготовки к выходу на сцену помогает мне собраться и взять контроль над собой. Лёгкий блеск макияжа, сверкающий костюм, тугие ботинки на каблуках, всё это было частью моего образа, но внутри меня пульсировало нечто совсем другое.
Вышла на сцену и музыка сразу поглотила меня, заставляя двигаться в ритме, словно растворяться в каждом движении, каждом повороте и изгибе тела.
Шест стал моим миром, опорой и инструментом, на котором я показывала свою силу и грацию. Но даже среди вспышек света и аплодисментов мои мысли не покидали Глеба.
Я вспоминала его взгляд, касания, слова, что всё ещё звучали внутри, словно тихий эхом в сердце. Каждое движение было пропитано этой внутренней борьбой, между ролью, которую я играла здесь и тем, кем он стал для меня там, за закрытыми дверями кабинета.
И пусть я была танцовщицей, владеющей искусством притяжения и игры, в этот вечер моё сердце было занято чем-то ещё, чем-то настоящим и неотвратимым.
***
Ночь окутывала город своим тёмным покрывалом, прохлада проникала сквозь тонкий плащ, когда я вышла из клуба.
Неосознанно, словно под действием невидимой силы, я подняла голову вверх, взгляд тотчас устремился к окну кабинета Глеба, к тому месту, где недавно пылали наши разговоры. И там, среди приглушённого света, он стоял, словно статуя из другого мира, отрешённый и недосягаемый.
В его правой руке медленно покачивалась тонкая сигарета, из неё лениво поднимались завитки дыма, играя в лампах и скрывая его черты в лёгкой дымке. В левой руке вращался бокал с янтарным виски.
И самое поразительное....его глаза. Проницательные, холодные, словно острые лезвия, они неотрывно смотрели прямо на меня. В этом взгляде было столько всего, вызов, обещание, непредсказуемость и глубокая усталость, словно он нес на себе тяжесть целого мира.
Я почувствовала, как между нами возникло невидимое притяжение, мощное и одновременно пугающее.
Тишина улицы, разрезаемая лишь шёпотом ветра, казалась не просто молчанием, а звенящим напряжением, что словно висело над нами, не позволяя отвести глаз. В этом мгновении время словно замерло, мир сузился до него, до меня и до этого взгляда, полным неотправленных слов.
Я резко отвернулась, не в силах задерживать этот взгляд дольше.
Без слов я направилась к машине, подойдя к двери, услышала знакомый тихий шелест шагов, охранники, заметившие моё движение, без лишних вопросов мгновенно открыли дверь машины.
Их спокойные, но внимательные взгляды чуть отвлекли меня от мыслей, и я, не задерживаясь, села внутрь, чувствуя, как дверь мягко закрывается за мной.
В душе я знала: эта история далеко не закончена.
_________________________________
Продолжение следует...
Жду вас в своём тгк: https://t.me/normin2020 💜