Глава: 22 Соловей в силках
Тонкий луч, пробиваясь сквозь зазор в плотных портьерах, подпалил веки спящей девушки. Она недовольно поморщилась, попыталась прикрыть лицо рукой и застонала. Малейшее движение кистью отдавалось острой болью.
Смирившись, девушка медленно раскрыла глаза. Слипшиеся ресницы с трудом отклеились. Яркое освещение резануло по натянутым вискам. Голова загудела.
Ощутив горечь во рту, она по инерции перегнулась через край кровати. Девушка прокашлялась и сплюнула на темный пол что-то похожее на желудочный сок. Его кислый привкус осел на кончике языка.
«Гадость».
Безвольно повисшая рука наткнулась на причину её самочувствия. Наполовину пустая бутылка с янтарной жидкостью стояла у подножья. Когда сладковатый запах повеял с приоткрытого горлышка, Айви вновь замутило. Опираясь одной рукой на каркасный выступ, а другой прикрывая нос, девушка отодвинулась. Она села, прислонившись спиной к широкому деревянному изголовью. Пульсировало всё: от затылка до висков, на лбу проступила испарина, мышцы ломило.
— Как же паршиво...
Сипло проговорив это, она прикрыла лицо ладонью. Однако избавиться от мерзкого состояния не удалось. Тьма лишь воскресила в памяти события прошлой ночи.
Всё, что он с ней вытворял.
Порочное, неправильное соитие вплоть до предрассветных сумерек. Неприличные позы, вульгарные шутки, громкие стоны и шлепки. Несмотря на сопротивление, он продолжал вливать в неё алкоголь, пока голодный и истощенный организм не отреагировал соответствующим образом. Картинки складывались, менялись, тускнели, как на старой плёнке.
Правда, постыднее всего было оттого, что она потеряла контроль. Отдалась в его власть. Получила непередаваемое удовольствие.
«Я ненормальная».
Девушка испытывала грызущую нутро вину. Вину за собственную слабость. Смешанные эмоции давили на неё. Мешали свободно дышать. Отламывали кусок за куском, однако единственно верным выходом Айви решила очистить свою душу. Оправдать и утешить.
«Хотя, это же естественно. Всего лишь секс. Неприятно, но один раз можно перетерпеть. Просто забуду обо всём».
Резко отняв руки от лица, она сжалась. Сердце пропустило удар, словно её могли уличить в совершённом. К счастью, просторная комната была погружена в неестественную тишь. Айви выдохнула. Видеть его самодовольную физиономию сейчас — последнее, чего она желала.
Впрочем, свинцовое тело не дало полностью расслабиться.
Пересохшее горло требовалось срочно смочить. Она огляделась в поисках и заметила на столе кувшин с кристальной водой. Девушка сглотнула. Превозмогая дискомфорт, она решилась встать. Жажда оказалась сильнее лени. К тому же надо скорее одеться.
Айви едва шевельнулась — и замерла с протянутой рукой.
Из смежной комнаты донеслись монотонный, но бодрый напев какой-то мелодии и шум льющегося душа. Затаив дыхание, она прислушалась. Сомнений в том, кто там, у неё не было.
— Чёрт...
Айви хотела немедленно уйти, но звук за дверью прекратился. Раздавшийся щелчок заставил её юркнуть под одеяло, притворяясь спящей.
«Идиотка. Зачем ты это сделала?» — она корила себя, но было поздно.
Девушка неосознанно легла в ту же позу, с которой проснулась, отчего докучливая полоса света снова упала на глаза. Она подсветила изнанку век красновато-оранжевым. Однако мучения продлились недолго. Словно внезапное затмение, Доминик накрыл Айви своей тенью. Вышедший мужчина навис над ней.
Айви не видела его, однако явственно чувствовала присутствие и исходящий аромат. Чистый, со слабой мыльной отдушкой, он щекотал кончики ноздрей. Лёгкий пар всё ещё сохранялся на мужской коже, источая приятное тепло. Девушка неожиданно почувствовала, как озябли кончики пальцев, рождая необъяснимое желание согреться хоть где-то.
«Свали ты уже быстрее», — она одёрнула себя от неразумных мыслей. Стыд и злость обожгли щёки румянцем.
Вопреки ожиданиям Айви, мужчина не сдвинулся. Наоборот, ощутив деликатное прикосновение к своим волосам, она машинально отодвинулась. Тем самым выдала нелепый спектакль.
«Дура!»
Ругая себя за растерянность, она поджала губы. Немного помедлив, затем, сдавшись, аккуратно, не забывая прикрывать наготу, приподнялась на локтях.
Жалкие усилия не раскрыть плохую игру показались Доминику до жути милыми. Озорным тоном он спросил:
— Веселишься?
Щурясь от света, она глянула на него исподлобья. Его приподнятое настроение было слишком очевидным, что взбесило её сильнее. Прикусив язык, девушка проигнорировала его. Сил на ругань не хватало.
Доминик же не допытывался. Спокойно наблюдал.
Осторожно поднявшись с постели, она намеревалась пройти дальше в ванную. К несчастью, ослабевшие ноги задрожали, будто у новорождённой лани, ещё не приученной к самостоятельности. Не устояв, девушка громко плюхнулась на пол. Она неуклюже распласталась, прихватив за собой какие-то предметы с прикроватной тумбочки.
Стоящий рядом мужчина не сдержался. Его прорвало на раскатистый смех. На мгновение Айви опешила от его реакции. Она тупо уставилась на него, пока он, вдоволь насмеявшись, не сказал:
— Прошу прощения. Должно быть, я перестарался. Ты едва держишься на ногах.
Айви, сгорающая от унижения, изменилась в лице: смущённый взгляд перешёл в свирепый. На что Доминик ответил снисходительной улыбкой и отошёл к консоли у стены.
— Придурок.
Тихо огрызнувшись ему в спину, она принялась искать глазами сброшенную вчера одежду у камина. Насупилась, когда не нашла её на месте. Придав голосу как можно больше твердости, спросила:
— Где моя одежда?
Доминик не откликнулся. С глухим стуком он отворил крышку хьюмидора, достал сигару и так же невозмутимо, прикурив, обернулся к ней.
Раздражённая его поведением, Айви повторила уже с напором:
— Где моя одежда?
Мужчина выпустил прозрачный дым. Задумался, сведя брови у переносицы. И наконец, осмыслив её вопрос, произнёс:
— Ах, ты об этих тряпках? Я распорядился выбросить их. Ненавижу, когда мусор валяется под ногами. Искренне не понимаю тенденцию молодых девушек носить подобную рвань.
— Рвань? Это говорит грязное отребье?
Доминик замер с зажатой между пальцев сигарой. В зрачках мужчины Айви уловила привычное, но не менее пугающее равнодушие.
— Дорогая, единственная грязная вещь в этой комнате — это ты.
Приблизившись настолько, что ей пришлось запрокинуть голову, Доминик обратился к ней уже ласковее:
— Впрочем, сейчас, покрытая моей спермой, ты не так уж отвратительна. Я бы сказал, естественна в своей среде.
Возмущённая его омерзительными высказываниями, Айви вскочила, кутаясь в простыню. Однако девушка не вымолвила ни слова, когда вязкая жидкость хлынула из промежности и потекла по бедру.
Айви судорожно подобрала полы одеяла. Провела ладонью между ног. К руке прилипла мутная, густая субстанция, окрашенная в алый. Лицо её исказилось в гримасе ужаса, пока память вновь рисовала детали того, как он заканчивал каждый акт в ней. В мыслях был полный бардак.
Доминик догадывался, о чём беспокоится девушка. Проследив за её испуганным взглядом, он сухо прокомментировал:
— Приведи себя в человеческий вид. Следует пообедать.
Не обращая внимания на сползшую простыню, она бросилась в ванную.
Забежав, первым делом включила кран. Истерично, почти до скрежета, в обжигающе горячих струях отёрла руки. Вязкая масса отлипла от ладоней. Кружась волчком, стекла в слив. Сменив режим, девушка плеснула ледяной водой себе в лицо.
Она пригладила взъерошенные на макушке пряди и обратила внимание на силуэт в зеркале. Отражение казалось ей далёким, чуждым.
По светлой коже рассыпана дорожка его следов: щиплющие ранки от укусов, багрово-синие отметины, рассечённый краешек губ... От шеи до груди вовсе не осталось живого места. Кое-где на теле блестела тонкая, белесая корка — то ли слюны, то ли чего похуже...
Айви опустила взгляд. Остатки семени длинной, тягучей нитью доползли до колен. Внутренняя сторона бёдер тоже пострадала. В промежности ощущалось лёгкое жжение.
Опустошение — призрачное, бездонное — опустилось внутри. Она едва не погрязла в жалости к себе, но тряхнула головой и, выключив смеситель, поплелась в душ. Поскорее смыть с себя любое напоминание о нём, связаться с близкими и уехать домой, а в особенности добраться до ближайшей аптеки, — стало её главной целью.
Простояв под душем достаточно долго, девушка вышла в спальню. Доминика в комнате не оказалось.
Не теряя ни минуты, Айви принялась за поиски своей одежды. Хоть какой-нибудь. Тем более в кармане джинсов остался телефон. Она обыскала каждый угол, каждый закуток, даже бесстыдно рылась в шкафах. Встав на колени, убедилась, что и под кроватью ничего нет.
— Этот маньяк правда всё выбросил?
Выпалив это, она увидела на постели аккуратно разложенную рубашку и домашние тапочки.
Айви могла поклясться, что раньше их там не было.
«Не может быть... он хочет, чтобы я надела это?»
Не найдя ничего другого, у неё не осталось вариантов, кроме как облачиться в любезно подготовленные вещи.
Айви торопливо, насколько позволяло ушибленное запястье, застегнула пуговицы. Почти шёлковая ткань скользнула по груди, и распухшие соски защипало от трения. Мешковатая рубашка выглядела на ней как короткое платье. Рукава пришлось подвернуть несколько раз.
Она с облегчением выдохнула, как заливистый, мелодичный щебет заставил её вздрогнуть. Это был соловьиный хор.
Трель эхом разнеслась через массивный проход слева от камина, словно оттуда вот-вот вылетит стая птиц.
Девушка тронулась, ориентируясь на звук. При каждом шаге она крепко сжимала пальцы ног, удерживая тапочки не по размеру. Сильно выступая сзади, они неудобно шлёпали по мраморным плиткам.
Петляя по соединённому со спальней коридору, она дошла до небольшой комнаты.
Привыкнув к яркому освещению, сначала девушка различила накрытый белоснежной скатертью круглый стол. Затем сверкающие золотом приборы. Нос уловил манящий аромат блюд. Она сглотнула, приложив ладонь к урчащему животу.
Пройдя вглубь, она настороженно взглянула на человека во главе стола.
Доминик восседал, словно святой царь с искрящимся нимбом над головой. Солнце за ним нещадно палило сквозь ромбовидные стёкла, создавая лёгкое свечение. Жилет цвета спелой черешни плотно прилегал к подтянутой фигуре. Закатанные до локтей рукава оголяли жилистое предплечье, а пальцы ловко двигались, разрезая сочный стейк.
Он был безупречен.
Безупречен до тошноты. Собрав все оттенки красного вокруг себя, походил на плотоядное, вольное животное.
На миг Айви подумала, как столь крупный мужчина может двигаться с такой грацией. С некой долей разочарования и самоиронии она также приметила невредимое запястье мужчины. Обида сжала сердце, ведь он являлся виновником её травмы.
— Вот и моя дивная одалиска, — Доминик воодушевлённо поприветствовал и прошёлся похотливым взглядом. — Чудно. Тебе идёт. Очень соблазнительно.
Айви несколько раз моргнула, приходя в себя.
— Одалиска? Думала, что была соловьём.
— Знаешь, раньше я диву давался, сколь много од поют женщинам плеяды поэтов, теперь же лично столкнулся со вдохновением... — он вытер уголок рта. — Впрочем, неважно. Одалиска или соловей, всё это неизменно — ты.
— Мерзость. Прекращай нести чушь, похотливая псина.
— Неужели похоть так плоха? По мне, так она сладостна.
— Может, и так... если бы не была плодом насилия.
— Насилия? Вот как...
Доминик сцепил руки в замок перед собой. Подавшись вперёд, пристально вглядывался в гостью, чем вызвал табун мурашек у Айви.
— Смею заметить, ты сама бросилась в мои объятия. Я лишь услужливо предложил помощь. Более того, ты получила гораздо больше удовольствия. — Он игриво выгнул бровь. — Разве это справедливо?
— Справедливо ли натравливать на беззащитного человека коллекторов, лишая его всякого права? — парировала она.
— Вне всякого сомнения, справедливость — прекрасное качество, однако как понятие очень гибкое, субъективное и несовершенное. Вдобавок оно преимущественно принадлежит мне.
Айви иронично усмехнулась. Смысл его нотаций был ясен. Пререкаться или пытаться понять его позицию не имело значения. Доминик был абсолютно уверен в своей порядочности, чистоте и благородности своих поступков.
— Забавно слышать это от адвоката.
— Охотно верю. Рад позабавить тебя. Так или иначе, у тебя будет много возможностей справедливо отблагодарить меня. Скажи, ты ведь подаришь мне массу блаженных ночей?
Глаза девушки округлились. Она невольно напрягла слух, уповая на то, что неверно истолковала его слова, но скверное предчувствие комом забилось под рёбрами.
— Что? О чём ты? Массу?
С видом сытого кота Доминик лениво откинулся назад. Взял фужер с вином, покрутил и глубоко вдохнул ягодный аромат.
— Боюсь тебя разочаровать, однако ты ведь не настолько глупа, чтобы так высоко оценивать свои скудные навыки ублажения мужчины?
— Что ты несёшь? Об этом не было речи.
Тяжело, рвано дыша, девушка подошла к резному столу. Со всей силы хлопнула по его поверхности.
— Ты сказал один раз! Один!
— Дорогая, теперь ты необоснованно обвиняешь меня во лжи. Виноват ли я в том, что ты превратно истолковала моё предложение? К тому же стать моей метрессой — невероятная удача. — Он театрально приложил левую ладонь к сердцу и слегка склонился. — Торжественно клянусь быть заботливым покровителем.
— Метрессой? То есть любовницей или содержанкой?
— Я бы не стал использовать столь пошлые выражения.
— Мне нужен телефон. Верни его, — процедила Айви, невзирая на нарастающую тревогу.
— И зачем же? Весьма грубо удалиться, не вкусив блюд, столь любезно подготовленных для неотёсанной особы. Не считаешь?
— Иди к чёрту. Плевать, что ты там себе надумал. Больше этого не повторится. Я еду домой. Ты не смеешь удерживать меня здесь против воли.
Айви рывком повернулась к выходу, не намереваясь выслушивать этот бред.
Жестокая правда же заключалась в том, что она убегала. Ей было необходимо переварить информацию в одиночестве.
— Неужто к любимой бабушке?
Услышав его ледяной голос, Айви застыла. Она развернулась к нему с выражением абсолютного непонимания.
— Откуда ты?
— Уверяю тебя, она в полном порядке. Персонал больницы — настоящие профессионалы, — прервал он её.
Клубок спутанных мыслей начал распутываться. Айви схватилась за лоб. В ушах зазвенело. Мигрень дала о себе знать.
Несказанное везение? Щедрое предложение? Неужели она действительно была настолько слепа, что поверила в чудо?
— Это ты. Ты устроил лечение бабушки, — она вскрикнула. — Хозяева кафе? Тоже ты?
— Такой чудесной семейной паре не помешает отдохнуть... — он хитро ухмыльнулся. — Скажем, на Багамах.
Айви пошатнулась и едва слышно пробормотала:
— Сесилия... Что ты сделал с её матерью?
— Ох, к этому я не причастен. Я лишь воспользовался выпавшим шансом. Судьба сама вложила тебя в мои руки. Любопытно, не правда ли?
Сердце забарабанило. Внутренности скрючились. Айви испытала дезориентацию, а нежная соловьиная песня превратилась в истеричный вопль, бьющий прямо по перепонкам. Девушка впилась ногтями в спинку стула и с силой отшвырнула его. Задребезжав, громоздкая мебель повалилась на отполированные до блеска плиты. Оглушительный грохот резонировал от глухих стен.
Айви больно стянула копну волос и затараторила:
— Твою мать. Боже. Проклятье. Что я натворила?
— Ты слишком строга к себе, — мягко, ободряюще воззвал к ней Доминик.
С противным скрипом отодвинув стул, он встал. Подошёл к трясущейся девушке вплотную. Заботливо, почти по-отечески сжал её плечо.
— Люди всегда выбирают то, что выгодно для них. Идеалы, принципы и всё такое... В конечном счёте это не имеет значения. Нужно усвоить единственный урок: у всего — и у всех — есть своя цена.
Доминик заправил прядь за ухо замолчавшей девушки. Наклонился и поучительно сказал:
— Играй теми картами, что тебе выпали.
Тук-тук.
— Господин, водитель прибыл.
Незнакомый голос раздался за спиной Айви, но она не двинулась. Её зрачки бездвижно смотрели на сочащееся жиром недоеденное мясо.
— Замечательно, — ответил Доминик то ли вошедшему, то ли ей. Погладив её по скуле, добавил: — Как печально, непредвиденные обстоятельства помешали мне полакомиться десертом.
Грустно вздохнув, Доминик отстранился. Он ещё раз окинул её оценивающим взглядом. Одобрительно цокнул и, улучив момент, прошёл мимо.
«Нет. Нет. Бабушка? Невозможно. Зачем ему это? Вогнать в долг? Я же всё равно должна. Поиздеваться? Нет. Бред. Тогда...»
Со щелчком, будто важный элемент сложного механизма вновь заработал, её взгляду вернулась осмысленность.
«Изоляция!?» — Айви рванула за ним, подстегиваемая интуицией.
— Стой! Погоди! Не смей меня здесь оставлять!
Девушка истошно кричала, невзирая на разодранную глотку. На пути её перехватил вошедший мужчина, не давая дойти до удаляющейся фигуры Доминика.
Пленитель же, в свою очередь, невозмутимо бросил через плечо:
— Не забудь принять таблетки. Стоит исключить вероятность появления нежелательных сорванцов.
— Ублюдок! Тварь! Сука!
Наслаждаясь трепетным щебетом невольной одалиски позади, Доминик окончательно расстался с остатками рассудка. Спешил прочь от её умилительного сквернословия.