Цена её прикосновений 18+

Напевая весёлую мелодию, Доминик плавно шагал по паркету. Тропинка из десятка зажжённых свечей колыхалась, отбрасывая на него тени. В комнате доносились жалобный писк и едва различимая вибрация.

Дойдя до источника шума, мужчина замер.

Глаза расширились в изумлении, словно его застали врасплох. Зрелище поразило настолько, что бесконечные секунды он лишь немо моргал.

А после...

Склонив голову набок, уголки его рта исказились в жуткую гримасу.

На широкой изумрудной постели лежала одалиска. Монотонное гудение исходило от неё и усиливалось по мере приближения.

Маленькая, хнычущая фигура извивалась в прозрачном пеньюаре. Тонкая, как воздух, ткань кофейного цвета с белыми пятнышками едва прикрывала её оголённый низ. Руки в белоснежных перчатках до локтей и с пушистым мехом на ободе заломлены за спину. Ноги — в таких же шёлковых чулках выше колен.

Впрочем, самое филигранное: атласные банты на запястьях и лодыжках.

Образ напоминал сказочную лань или неуклюжего оленёнка, пойманного охотником на опушке леса.

Заворожённого мужчину вывел из оцепенения лязг металла.

Не ведая о зрителе, Айви ёрзала. При каждом шевелении длинная цепь на обоих сосках звякала, соединяясь в одну и уходя другим концом между её ног. Со взъерошенной макушки сполз ободок с милыми рожками, а заплаканное лицо освещали крошечные огоньки.

Хлопнув в ладоши, Доминик привлёк её внимание.

— Превосходно. Ты превзошла себя. Теперь уже истинная распутница.

Уставшая девушка повернулась на его глумливый голос. Повязка на глазах не позволила полюбоваться её ненавистным взглядом. Если бы не инородный предмет во рту, она уже давно покрыла бы его отборным матом.

Девушка замычала, пытаясь сплюнуть кляп, но лишь измазалась слюнями. Дорожкой они текли по её изящному подбородку, вызывая странное влечение.

Вместо тугой вещи во рту в ней могла находиться его плоть, а слюни быть чем-то иным. Ни то, ни другое ничуть не испортило бы впечатление.

— Однако не слишком ли смелое решение? Дверь была открыта. Безусловно, я польщён жестом доброй воли, но дурная слава могла запятнать твою честь.

Встав у подножия и зацепив краешек ленты на лодыжках, мужчина начал лениво её развязывать. Попутно продолжал речь, будто действительно заботился о репутации и безопасности человека перед ним.

— Боюсь представить, что бы с тобой сотворила шайка пьяных отбросов, не найди я тебя раньше.

Постель зашелестела. Хватаясь за бедра, он рванул её прямо в свои лапы.

Ягодицы девушки свесились с края, а прищепки на сосках и клиторе врезались в чувствительную зону. От хлынувшей смеси боли и удовольствия Айви выгнулась в пояснице, но стон вырвался невнятным и глухим.

— Мхмм...

Притворно рассерженный, он шлёпнул её, на что девушка вновь горестно застонала.

— Ммм...

Недовольный капризом и игнорированием праведных наставлений, мужчина хмыкнул.

— Вы только поглядите на неё... Я и не подозревал о подобных увлечениях.

Театрально приложив руку к груди, с искренним удивлением спросил:

— Не эксгибиционистка ли моя благоверная? Отнюдь, не подумай. Я человек прогрессивный. Но в нынешних обстоятельствах это было опрометчиво.

Доминик наконец распустил ленту. Кожу защекотало, а его болтовня порядком надоела. Невзирая на дискомфорт, Айви замахнулась ногой.

Снова неудача. Выпад был ловко перехвачен. В который раз.

— Боги, настоящее парнокопытное, — расхохотался он.

— Хмм...

Возмущение застряло в горле с криком. Холодная цепь брякнула и защемила нежную плоть. Тело Айви била мелкая дрожь, а бёдра ныли, как от непогоды. Лёгкая стимуляция держала её на грани, не давая разрядки.

«Больше не могу. Всё плывёт».

Стыд и вина терзали, но нестерпимое желание было выше гордости. Она согласилась бы умолять, если только он избавит её от мук.

Прерывая размышления, заговорил мужчина:

— Публика... публика... я могу обеспечить тебе это. Уверен, гостям придётся по нраву столь очаровательная добыча.

Холодный ветер просквозил по промежности, стоило ему резко раздвинуть её ноги.

Опустив взгляд вниз, Доминик затаил дыхание. Красные складочки раскрылись, словно лепестки алой розы. В углублении, смазанный женскими выделениями, дрожал резиновый аксессуар, а прибор чуть выше, резонируя от него, стимулировал эрогенную точку.

— Идеально.

Со входа в спальню твердый член ныл, готовый разорваться от напряжения и тяги излиться внутрь.

Вспыхнуло жгучее, непреодолимое искушение: вытащить деталь, войти в неё и двигаться с остервенением, пока истощённая она не станет просить о пощаде. И упиваясь страданиями, не обезумеет от аморальности происходящего.

Сжав кулаки до побелевших костяшек, Доминик тяжело вздохнул. Не время.

Айви истерично забрыкалась, мотая головой, когда он выудил из неё фаллоимитатор и поместил во влагалище какой-то предмет. Девушка не видела, что это, но ощущения были как от нити с крупными бусинами.

— Следи за тем, чтобы они не выпали, — холодно отчеканил мужчина.

Удерживая её на месте, он указал на промокшие насквозь простыни.

— Тц, тц, тц, — нахмурившись, он укорительно цокнул. — Бесстыдница. Как хороший хозяин, я присматривал за тобой, а ты тут всё заляпала. Очень неприлично.

Айви перевернули на живот с устрашающей силой. Под собственным весом её вдавило в матрас.

«Что ты задумал? Проклятье».

Затем... до чертиков знакомый щелчок: расстёгнутая пряжка ремня, сложенный пиджак и снятые часы.

«В конце концов это закончится. Закончится. Он просто сделает это».

Девушка привыкла — выучила его предпочтения в сексе: чем извращённее, тем лучше, поэтому смиренно приняла забавы с игрушками.

Однако... боль.

— Ммм...

Не успела она выдохнуть, как острая боль стрельнула в бёдрах. Прогнувшись в спине, Айви сдавленно заныла: кляп во рту заглушил крик.

— Ммм...

Снова... хлесткий звук ремня рассек воздух. Удар и адское жжение.

Дезориентированная, со связанными за спиной руками и прижатая к постели, она попыталась отползти от него.

Безуспешно. Доминик притянул её за голень.

— И куда мы засобирались? Разве не нужно отвечать за проступки? Нищие воспевают и бахвалятся никчёмной благородностью, так почему же бежишь?

Всхлипывая, Айви слышала его издевательства будто сквозь толщу воды. Страх, обида, боль перемежались. Бриллиантовый ошейник душил, но град разящих шлепков не прекращался.

Третий... четвёртый... пятый... с каждым разом они нарастали.

Девушка не знала, сколько ещё способна выдержать. Она тряслась, пока ягодицы пульсировали, будто с неё содрали кожу и залили воском.

«Пожалуйста, прекрати. Хватит. Умоляю».

Громкие рыдания вырвались наружу, намачивая повязку на глазах. От трения об матрас чёрный материал съехал, открывая расфокусированное зрение. Несмотря на беспорядок в мыслях, она напрягала влагалище, стараясь не обронить шарики. Её пугала реакция на непослушание.

Хлюп. Челюсть расслабилась. Горький привкус  исчез. Доминик ослабил защёлку на затылке.

«Противиться или бранить его бесполезно. Это лишь сильнее раззадорит пыл маньяка».

Живо прикинув шансы, Айви с надеждой попросила.

— Стой. Нет. Не надо.

Шесть...

— Аах...

Цифра заискрилась в висках. Истошный, душераздирающий вопль сорвался из груди.

«Останутся шрамы. Как же больно».

Прерывисто дыша в подушку, она превозмогала саднящую резь. Раны, скорее всего, кровоточили.

— Дорогая, утомилась? Или можно продолжать? Быть может, тебе есть что сказать? Остановить этот... — он призадумался и со смешком добавил: — процесс перевоспитания — в твоих руках.

Истощённая девушка едва слышно откликнулась:

— Что мне сделать?

На её слабый щебет мужчина лишь рассмеялся.

Смех искажал пространство, пока её не вывернули наизнанку. Уложив девушку на лопатки, Доминик опёрся коленями на край кровати. Порезы на ягодицах прилипли к покрывалу и щипались.

Корчась, Айви догадалась, куда целился его пристальный взгляд — к драгоценным камням на шее.

«Неужели?!»

Наплевав на достоинство, которого уже нет и в помине, Айви поддалась. Она намеревалась избежать повтора пыток любыми методами.

— Доминик Сент-Мориен, — неуверенно пролепетала она, — любимый хозяин.

Ей почудилось, что после слова «любимый» взгляд мужчины дрогнул, но она списала это на разыгравшееся воображение.

Ласково, почти юношески улыбнувшись, Доминик коротко ответил:

— Умница.

И, схватив её за таз, дёрнул нижнюю часть. Поясница оторвалась от упругой поверхности, а колени согнулись на крепких плечах. Женское лоно распахнулось перед его носом. В тот же миг Айви поняла, что он планировал, но поза была чересчур неловкой.

— Стой! Не так! Положи меня, — возмутилась она.

За последнюю неделю Доминик не раз ублажал её, но девушка всегда видела только мельтешащую макушку, а сейчас всё было на виду.

— Будь честна с собой. Ты изнываешь не меньше моего.

Обвивая за талию одной рукой, другой он убрал мешающее приспособление. Освободил бугорок и деликатно коснулся его пальцем. Он натирал распухший орган то круговыми движениями, то очерчивая треугольник.

— Ха...

Прикусив губу, она сладко запела. Девушка сама не ведала, насколько была взвинчена.

Слизывая жидкость, блестевшую на налитых складочках, Доминик зацепил их зубами и слегка оттянул.

— Аах... Стой. Нет, — взвизгнула Айви, глядя в потолок.

С хлюпаньем мужчина втянул слоистую плоть и, перекручивая, изгибал в причудливые формы. Мягкие, набухшие, они словно таяли под жаром его рта.

— Ах... Доминик, пожалуйста, не в этой позе.

Вздрагивая от каждого прикосновения, Айви наконец посмотрела на него. Мужчина не смутился, не отпрянул. Лукаво ухмыляясь, он поймал её взгляд и, уткнувшись в промежность, ласкал.

С чавканьем отпустив изрядно замученный кусок, горячий язык медленно заскользил по вульве вверх-вниз, собирая влагу, и юркнул внутрь.

— Ненормальный. Хыы... ах... ты ненормальный сукин сын.

Айви беспомощно хватала ртом спёртый воздух. Его катастрофически не хватало. Несколько часов она терпела проклятую вибрацию, отчего её воля поколебалась, а чувствительность дошла до предела.

— Нравится? Я помогу сбросить нагрузку.

Хриплое дыхание щекотало. С рябью в глазах Айви стиснула ткань под собой и захныкала.

— Ахх... погоди...

Шершавым языком мужчина стал перекатывать позабытые бусины во влагалище. Они давили на уязвимое, но столь приятное место. Бродя по её гладким стенкам, добрались до другой, более интимной бусины.

Инородные шарики массировали клитор: теснили его из стороны в сторону, затем с нажимом вдавливали в щель. Дразня покрасневшую выпуклость, они катились, как по волнам.

— Ха... ха... чёрт...

Влажное, похабное причмокивание разносилось в тишине. Стенающая Айви смотрела на мужчину, практически поедающего её, с омерзением и облегчением.

Человек — выделяющийся галантностью, умом и внешностью, тот, кто создавал впечатление аристократа двадцатого века, — смаковал женское лоно с извращённым обожанием.

Жидкость, сочащаяся из неё, капала по его подбородку. Но он будто получал одно наслаждение. Большее, чем сама Айви.

Мужчина буквально нырял в её естество, пока желваки на скулах нервно дёргались.

— Восхитительно...

Оторвавшись на долю секунды, Доминик вновь жадно прильнул к ней. Его дивил и манил вкус крошечного узелка под языком.

Сент-Мориен никогда не пренебрегал возможностью заставить женщин удовлетворяться им, однако именно этой прелестницей мужчина никак не мог насытиться.

Всосав комок нервов, он ощутил, как затрепетала Айви. Для пущего эффекта он аккуратно растирал лобок с лёгким нажимом поверх.

Скрючиваясь и упираясь пятками в мужскую спину, словно ища в нём опору, девушка отчаянно стонала.

— Ах... Отпусти, прошу... больше не могу...

Озноб накрыл внезапно. Он бесконтрольно сжал внутренности, не щадя владелицу. Довел до точки невозврата и сокрушил испепеляющим оргазмом.

Тёплая липкая жидкость брызнула на щёки мужчины. От влагалища до губ потянулась мутная, густая цепочка, а глянцевые шарики выскользнули наружу.

Лизнув взмокшую плоть напоследок, он с возмущением обратился к хрупкой девушке:

— И это всё? Ты была крайне тороплива сегодня.

Наклонившись к обессиленной пленнице, Доминик бережно откинул прядь с её лица.

— Voluptas non est vitium. — с придыханием прошептал он. — Я одарю тебя им сполна.

Конечности не слушались, голос сел, а тело будто впало в коматоз. Казалось, она состоит из ваты, а мозг превратили в лужицу. Слова ублюдка долетали как с соседней улицы.

«П/а: "Voluptas non est vitium" — наслаждение не порок)