Цена её прикосновений 18+

Распадаясь по телу приятным ознобом, эффект разрядки кружил голову. Айви поморщилась, приводя хаос сознания в порядок.

«Не могу нормально думать. Надоел этот трёп. Слишком много пафоса».

Быть может, это была пустая гордость — или заносчивое желание уколоть в ответ, — но девушке претила мысль оставить последнее слово за ним.

Превозмогая изнеможение, она посмотрела на самодовольного мужчину с вызовом и холодно парировала:

— Voluptas sine mensura ad corruptionem ducit (Наслаждение без меры ведёт к разложению.)

Удивлённый её незамедлительным аргументом, Доминик на мгновение застыл, глядя в гневное личико, и разразился истеричным хохотом.

— Ха-ха-ха...

Повеселевший от её замечания, он успокоился лишь спустя несколько минут.

— Responsum accipitur (Ответ принимается), — одобрительно кивнул мужчина.

Затем...

Треск рвущегося материала. Словно хруст крошащегося хребта, он расколол тишину. Пеньюар, едва прикрывавший женские прелести, был бесцеремонно порван, а зажимы на сосках со стуком отлетели, защемив кожу. Тонкая фигура осталась в одних чулках и перчатках.

Перевернув связанную девушку на бок, Доминик немедля избавился от своей одежды.

— Что ты опять творишь? Развяжи меня, — воскликнула пришедшая в себя Айви. — К чему всё это? Я не сопротивляюсь.

Тревожась из-за перспективы вновь быть искалеченной ремнём, девушка отчаянно хотела получить шанс на отступление.

— Боюсь, это невозможно, — решительно отказал он.

Нахмурившись, мужчина взглянул на кожу ладоней: царапины от её ногтей покрылись корочками.

«Останутся шрамы», — хихикнул он, расценив это как её своеобразную метку.

— Разъярённая зверушка порядком меня изувечила.

Подхватив девушку под коленку, Доминик высоко задрал её ногу. Пропитанная женскими соками вульва развратно хлюпнула и раскрылась в невероятно смущающем положении.

— Нет. Зачем ты это делаешь? Не хочу в такой позе. Не хочу, как собака... — воспротивилась она, прижимаясь щекой к кровати, готовая расплакаться от стыда.

Ласково поцеловав внутреннюю часть её бедра, он закинул изящную щиколотку себе на плечо и снисходительно произнёс:

— Отчего же? Полагаю, мы сошлись на том, что я омерзительный пёс.

Ноющим членом он провёл по набухшему клитору с нажимом. Плоть уже давно томилась, требуя вторгнуться в горячую щель.

— А ты — сука, увлажняющаяся от одного вида достоинства пса.

Приливы возбуждения, когда он массировал вход твёрдой эрекцией, росли внизу живота. С верхушки обильно выделялся эякулянт, полностью смазывая головку и вызывая странное облегчение.

Чем больше смазки, тем меньше боли — простое правило, усвоенное Айви.

— У тебя какой-то фетиш на животных? Если я эксгибиционистка, боюсь, твоё заключение хуже. Мне озвучить? — съязвила она.

— Поглядите на эту невоспитанную особу! — с издевкой процедил он и слегка качнул бёдрами.

— Ах... ммм...

Налитые кровью половые губы раздвинулись, как занавес в театре, приглашая заглянуть за кулисы. Девушка, не в силах терпеть давление, тихо пискнула. Пытаясь не поддаться соблазну попросить о большем, она заскрежетала зубами, но её жалобное выражение лица зацепило взгляд мужчины.

— Твердишь об отвращении, но грезишь о распутстве. Чему же мне верить?

Обхватив корень мясистого органа, Доминик водил им вверх-вниз по шелковым складочкам и слегка ввёл внутрь. Не до конца, лишь основанием, но и этого хватило, чтобы страсть накалилась. Тугое пространство плотно обволакивало теплом, лишая самообладания.

Впрочем, Доминик не спешил, собираясь тщательно смаковать момент.

— Не ходи вокруг да около. Просто сделай это!

— Пара, созданная на небесах, только щенят не достаёт.

Ухмыляясь, Доминик грубо, без предупреждения толкнулся. Узкое отверстие приняло его с трудом, едва ли не выталкивая обратно.

Выгнувшись в пояснице, девушка под ним пронзительно вскрикнула: от копчика и по пояснице стрельнул ток.

— А-а-ах... ха... Помедленнее...

Всхлипывая, Айви терпела распирающий изнутри дискомфорт — не такой острый, как в первый раз, но не менее болезненный. Несмотря на достаточную влагу, размеры его естества были чересчур велики.

«Потерпи. Скоро пройдёт. Немного».

Повторяя это словно мантру, девушка чувствовала, как увеличивается член внутри. Каждая вена, каждая прожилка плотно прилегала, раздувая влагалище до предела.

— Проклятье! — выругался мужчина, едва упругие слизистые невольно сжались вокруг него.

Проталкиваясь глубже, мужчина ощущал, как трепещет одалиска. И стоило ей достаточно растянуться, как он выровнял ритм.

— Хаа... Врушка, жадно вбираешь меня и хнычешь, если остаёшься пустой.

Хриплый, грудной выдох сорвался с его уст, смешиваясь со звонким голосом Айви.

Выгнувшись, женщина и мужчина застонали от долгожданной истомы. Тела содрогнулись от электрических разрядов удовольствия. Импульсы пронзали точно в самую макушку, заполняя комнату похабными шлепками и сбивчивым дыханием.

— Аах...

Многочисленные соития в течение недели смягчали процесс, но мышцы ломило, словно их долго расширяли. Отголоски предыдущего оргазма снова дали о себе знать: скованность уходила, сменяясь сладостной мукой.

Доминик двигался резко, почти остервенело, вдалбливая каменную плоть в её лоно, пока веки девушки не задрожали, а глаза заблестели от слёз.

— Мягче, мягче, чёрт, пожалуйста, развяжи.

Извиваясь, она сумбурно выла, смотря в стену. Её красные распухшие складочки липли к мужскому лобку при яростных ударах. В отличие от хозяйки, они не отрицали желания.

Связанные запястья за спиной ужасно затекли, а раны на ягодицах саднили, когда пот, стекающий ручьём, раздражал повреждённую кожу.

— Когда-нибудь моя прекрасная метресса научится говорить правду, — томно выдохнул он, не сбавляя интенсивности, а увеличивая скорость.

Ощетинившийся, едва ли не лопающийся от напряжения, член заполнял сантиметр за сантиметром. Чувствительность головки была предельной: нежные ткани девушки безжалостно теснили его.

— Скажи, неужели ты не замечала сальных взглядов мужиков, а то и женщин, мечтающих поглотить тебя?

Скольжение стало легче. Вытекающая из Айви жидкость слякотно чавкала, румяня щёки и разносясь в спальне вплоть до коридора.

— Быть может, распутнице нравилось издеваться над бренными тушами? Быть может, ты прелюбодействовала ночами, думая о них?

— Иди к чёрту! Извращенец, — возмутилась она.

Доминик опустил мутный взгляд вниз. Сперма и женские выделения взбивались в густую пену. При выходе она растягивалась в изысканную ажурную сеть, а при хлопках сплющивалась в липкую массу, брызгая на мужчину.

Обуздать бурю похоти, стремящуюся осквернить её, чудилось невозможным. Это как плыть против течения или пытаться бороться с самим Асмодеем.

— Доминик, грёбаный Сент-Мориен! — с одышкой процедила она.

— Я здесь, дорогая. Прямо у твоих чудесных ног, — со смешком откликнулся мужчина.

— Ах...

Резко вколачивая огромный столб мяса в маленькую щель, Доминик громко застонал. Низкий, басистый рокот ошеломляюще гармонировал с певучей трелью.

Соловей же защебетал проклятиями.

— Сент-Мориен. Как же... — обрывисто засмеялась она, дрожа от порывистых движений. — Святой... ты, как никто другой, дальше от святости.

— Именно. Так кто же, кроме меня, сможет обвинить тебя в святотатстве?

Теряясь в блаженном искушении, свободной ладонью он жестоко смял колышущуюся грудь, а другой придерживал лодыжку на плече.

— Ааах... Больно, осторожнее.

Пышная округлость почти треснула под натиском, а покрасневший сосок застрял между пальцами, маня терявшего рассудок мужчину карамельным оттенком ареолов.

Застигнув её врасплох, Доминик перевернул девушку на спину. Затем, ухватив вторую ногу, широко развёл их в стороны, вжимая коленями в постель, словно лягушку.

Айви округлила глаза и замотала головой. Её гибкости было недостаточно для такой позы. Она забрыкалась, но Доминик вновь крепко упёрся во внутреннюю часть бёдер, удерживая на месте. Мужчина буквально навалился на неё всем корпусом.

Мокрая промежность открылась и закрылась, заглатывая член сильнее. Он гладко пробирался до самого конца.

— Стой, стой. Я так не смогу.

Намокшие реснички дрогнули, а в глазах, где чернь между зрачком и радужкой размывалась, искрилась паника.

— Это следует проверить.

Коротко, но ясно дав понять, что не отступит, мужчина жадно всосал бугорок на груди вместе с ареолом и заскрипел зубами. Параллельно он возобновил рывки внизу. В таком положении Доминик достигал невыносимой точки у матки, ударяя в деликатную зону вновь и вновь.

Мужчина мог поклясться, что задевает репродуктивный орган, отчего живо поднялась уродливая, патологическая тяга излиться в этот крошечный мешочек.

— А-ах! Не надо! Подожди!

Нежные стоны девушки, едва ли напоминавшие визг, выдернули его из размышлений.

Нависнув над ней вплотную, Доминик согнул её колени и прижал своим торсом, тем самым освободив руки.

Чавкая, будто впрямь пережёвывал бугристый узелок, он сильно оттягивал и покусывал сосок. Выпускал раскалённую плоть лишь затем, чтобы полюбоваться, затем сосал, лизал и вновь окунал в рот.

Ладонью стиснул вторую грудь, а другой, щекоча, побрёл вдоль живота. Двумя пальцами мужчина нащупал кожаный капюшон, отыскав выпуклый комочек. Он водил по нему круги, лукаво теребя и поглаживая, а бархатные половые губы девушки облепляли его кисть, словно тягучий мармелад.

— Аах-ха... аах...

Задыхаясь от переполнявших эмоций, Айви истошно вскрикнула. Клитор, выжатый его языком ранее, вспыхнул огнём. Пульсация была невыносимой — словно терзали оголённые нервы.

— Хыы... ххв... хватит...

Доминик сдавленно дышал, вкушая с извращённым преклонением её тело. Пальцы издевались над комком, пока столб мяса врезался до упора, то ускоряя, то замедляя темп.

Подняв остекленевший взгляд, он со смешком заметил съехавший с макушки девушки ободок с рожками. А пунцовые от крайнего возбуждения плечи, грудь и мочки ушей бешено тряслись.

Вульгарные шлепки струящегося из неё нектара явились источником первородного греха. Неповторимое мурлыканье было орудием безжалостных менад, спутниц Диониса. Опьянённый балладой этой нечестивицы, он впал в макабр от экстаза.

«Плени меня, пока я не сделал это с тобой».

Дьявольская посланница, искусительница бесповоротно овладела его сущностью.

Прикрыв веки, мужчина намеревался погрузиться в утопию наслаждений, даже если это грозит вечным пламенем ада.

— Доминик... — собрав остатки сил, ласково шепнула Айви в надежде, что он сжалится.

Стимуляция сразу трёх эрогенных зон агонизировала разум. Её кружил вихрь блуда, подминая и переделывая под себя. Девушка уже не владела собственным телом: оно беспрепятственно отдавалось ему, плывя навстречу и ища грязных плотских утех.

— Кххх... хах... ах...

Речь стала бессвязной, челюсть едва закрывалась, с губ на подбородок стекала вязкая слюна. Раскатистые, гулкие хлопки и запах потной кожи гуляли в воздухе. Откуда-то издали доносились переливы оркестровых скрипок, приглушённый шум гостей.

В исступлении неистово врывался мужчина. Его бёдра хлестали по её раненным ягодицам, а мошонка билась в промежность. Простыня под ними насквозь пропиталась водянистой субстанцией.

Айви уже не была способна здраво рассуждать: трясина окончательно сломила волю. Жалкая, гнусная шутка оказалась поразительно вожделенной.

Мышцы влагалища сокращались бесконтрольно. Слабое жжение от трения по внутренностям приносило эйфорию. Таз ныл, отдавая судорогами по телу. Клитор под его пальцами спазмировал, а грудь реагировала на малейшее касание языком.

«Я правда больше не выдержу».

Позор — неизбежный спутник нечестных сделок — достался лишь Айви.

Откинувшись назад, будто хотела раствориться в простынях, она закопала грызущую вину и самоуважение вдали от реальности.

Пульс подскочил, конечности скрючились в противоестественную форму. Мельтешащий силуэт мужчины двоился в глазах и рябью полз по пространству. Чистый, абсолютный катарсис эхом прибил к апогею и, дойдя до зенита, нещадно отправил во мрак.

Выхватив ртом душный воздух в последний раз, пронзительный вопль вырвался из лёгких.

— А-ах!..

Кульминация настигла фонтаном между ног, прямо в пах мужчины. Вес тела вовсе исчез, будто её отправили парить в космос.

Айви молчала, тупо уставившись в потолок. Со звоном в ушах она тщетно старалась утихомирить частое дыхание, напрочь позабыв о Доминике. Резонанс от оргазма ещё несколько раз привёл к непроизвольным конвульсиям.

— Досадно... снова не повезло, — цокнул мужчина. — Ты весьма ненасытная особа. Впрочем, в этом мы похожи.

Скривившись от обиды и незавершённости, он просунул ладонь под её спину и распустил ленту. Однако девушка не пошевелилась.

— Знаешь, ребёнком я никогда не верил в рождественское чудо и весь этот переполох.

Расположив колени по сторонам от её плеч, Доминик приплюснул обе груди вместе, затем вставил эрегированный член между ними. Светлая плоть примялась под его руками, наглухо зажимая стоячий орган.

Мужчина качнулся. Кряхтя и постанывая, он тёрся взад-вперёд, едва ли касаясь кончиком её подбородка. Молча, словно парализованная, Айви могла лишь наблюдать за ним и его зверской процедурой.

Любуясь ею сверху вниз, Доминик елозил по мягким холмикам, казалось, бесконечно долго.

— Сейчас же я готов уверовать...

Мутная, белесая струя хлынула на лицо девушки. Рефлекторно она зажмурилась, отворачивая голову, однако палач заставил её повернуться.

— Совершенство, — с удушающим придыханием сказал он и торжественно улыбнулся. — Поздравляю, ты стала истинной метрессой почти женатого человека.

Стоило его фразе долететь до мозга, отсутствующий взгляд Айви прояснился, но онемевший язык всё никак не поддавался.