Цена её прикосновений 18+

До боли знакомый насмешливый голос полоснул по ушам. Очертания мужской фигуры проявились не сразу — как на старой фотоплёнке.

Скинув с себя одеяло из пальто, Айви подскочила с места. Ей претило вновь оказаться в таком положении — слабее и уязвимее. Тем не менее разница в росте не позволила девушке испытать ни толики превосходства. Доминик возвышался над ней на целую голову.

Айви с силой толкнула его в живот — мужчина лишь вяло отпрянул.

— Ты! Падаль! Опять вздумал играть?

Вскинув руки в примирительном жесте, он успокаивающе произнёс:

— Дорогая, кажется, ты встала не с той ноги. Я только прибыл. В чём же тогда провинился?

Приблизившись к нему вплотную, она процедила:

— Когда это ты успел стать опекуном? Какое, на хрен, разрешение на посещение бабушки?

Доминик сузил глаза. В тусклом свете ночного коридора он с напускной важностью обдумывал реплику девушки. Правда, в зрачках сверкал озорной блеск.

— Ах, ты об этом. Моя оплошность, — он легонько хлопнул себя по лбу и, с любопытством проследив за её реакцией, невзначай добавил: — Необходимая бумажка в моём кабинете... в поместье. Почему бы нам не съездить и не забрать её?

Липкое предчувствие одолело Айви, подозрения во лжи росли с каждой фразой. Внезапно девушка вспомнила о его браваде про охоту, про безжизненные туши кроликов, про самодельные ловушки.

«Не сходится».

Она скривилась, когда на ум пришёл его тщательно спланированный спектакль с коллекторами и машиной.

«Нет там никакой бумажки, и про забывчивость — враньё. Если пойду — обратно мне путь заказан».

Айви догадывалась, куда он её завлекает, однако нужда в этой ничтожной вещи заставляла колебаться. Польза от заточения минимальна. К тому же часть мерзкой сделки она выполняет: спит с ним. Но отчего так дурно пахнет вся затея?

Если только это не способ дать надежду — и безбожно растоптать её.

Айви погрузилась в размышления, но уставший ждать собеседник весело бросил:

— Шутка.

Хмыкнув, он уже без тени иронии сказал:

— Впрочем, я ведь сдержал обещание. Отвёз тебя к родственнице, но про личную встречу речи не было.

Она ошеломлённо уставилась на него. Слова врезались в мозг, как таран, превращая в ошмётки её усилия. В них была истина, но волна свинцовых эмоций парализовала девушку.

Кипящая внутри ненависть мечтала избить, разрезать поганый рот, выкинуть с двадцать пятого этажа, но разум расставил приоритеты. Айви заскрежетала зубами.

Если бы он хотел только близости — это проще, но она никак не могла раскусить, где границы его вменяемости и жестокости. Как подвести точную черту? Какого курса придерживаться: подыгрывать или бежать?

«Бессмысленно. Снова манипуляции. Если продолжу так, то не выберусь».

Проведя ладонью по лицу, Айви выдохнула:

— Хватит.

Доминик вопросительно выгнул бровь.

— Ничего не получится. Давай закончим на этом. Я больше не могу терпеть тебя. А расплачиваться буду по-другому.

— И как же ты это сделаешь? — хмурясь, уточнил он.

Игривое настроение вмиг улетучилось. Тон изменился: стал острее, холоднее, словно отколотый кусок ледника.

Айви заметила перемены, и искушение поддеть его разыгралось не на шутку. Впрочем, она искренне верила, что легче свыкнуться с псиной, помешанной на сексе, чем с ним.

— Знаешь, я тут вспоминала о твоём предложении. Ты говорил: переспать с тобой или с твоим знакомым. — Она презрительно усмехнулась в отместку на его потемневший взгляд и чётко выговорила: — Я выбираю второе. Извращенцев вроде тебя предостаточно...

Мелькнула тень, и мир завертелся волчком. Раздался грохот. Тупая боль пронзила затылок.

Сжав горло девушки, Доминик швырнул её к двери кабинета и пригвоздил к деревянной поверхности. Всё произошло с такой скоростью, что Айви успела лишь моргнуть.

Истерично забрыкавшись, она ощутила, как пятки медленно оторвались от пола. Носками ботинок девушка тщетно пыталась достать до земли. В панике руки искали опору в его предплечье, пока воздух в лёгких не кончился, а трахея не затрещала.

Доминик вцепился мёртвой хваткой. Сила нарастала, страх быть задушенной бил тревогу. Айви вонзила в него ногти, лихорадочно царапая и барахтаясь конечностями. Кряхтя от напряжения, она обрывисто выдохнула:

— Нечем дышать... Отпусти... Ублюдок...

Мужчина молчал. Его остекленевший взгляд смотрел будто сквозь неё. Челюсть напряглась, на висках вздулась венка.

Наплевав на её метания, Доминик остервенело впился в девушку. Кольцо на шее сомкнулось крепче, вынуждая приоткрыть рот. Горячий язык резко проник внутрь, затягивая в болезненный, грязный поцелуй. Принудительная ласка отозвалась горечью отвращения, заставляя Айви поперхнуться.

Как пиявка, он блуждал по слизистым: давил на щёки, нежил нёбо и рвался глубже — к глотке.

Айви распахнула глаза. Слёзы собрались в уголках. Казалось, она тонет — но вместо толщи воды захлёбывается чужой плотью. Кожа на стыке липких губ пылала, щипалась. Девушка чувствовала алкогольный смрад и нарастающее головокружение. Осознав бедственное положение, она ударила его по плечам.

Доминик не шелохнулся. Не прекратил.

С наслаждением он пережёвывал её губы, нещадно оттягивая нижнюю и прикусывая до крови. Айви сморщилась — во рту появился привкус меди.

Напористо вплетая шершавый язык, Доминик норовил слиться в единое. Целовал неистово, зверски, до посинения — словно истощённый от голода нищий или смертник, обречённый на казнь. Он безнадёжно углублялся в существо девушки, не выдержав соблазна пиршества.

Чревоугодие затмило рассудок — обжорство не знало предела.

Ненасытность была столь велика и восхитительна её вкусом, что Доминик лишь издавал хриплые, изнывающие стоны.

— Ммм...

Вязкая слюна стекала по подбородкам. Развратные, хлюпающие звуки и сбивчивое дыхание нарушили густую тишину, а мужская ладонь стискивала её округлости.

Задыхаясь от тягучего, мокрого поцелуя, Айви стояла на рубеже обморока и реальности. Сознание едва соображало от нехватки кислорода, язык онемел, а тело мучительно поддакивало.

«Остановись. Когда ты уже нажрёшься?»

Щёлк.

Опора за спиной исчезла. Доминик открыл замок. Айви с криком рухнула, ввалившись кубарем в помещение.

— Ай...

Сидя на ушибленных ягодицах и вытерев распухшие губы рукавом, она подняла на него тяжёлый взгляд.

Он неторопливо, почти лениво вошёл за ней.

— Какого хрена ты творишь? — воскликнула она.

Доминик захлопнул за собой дверь, погружая комнату во мрак.

«Нет. Нет. Нет. Переборщила...» — вздрогнув, Айви попятилась назад.

— Я исполню твоё желание: быть ли забавой для сброда или извиваться под одним — как распутная потаскуха. — С лязгом он расстегнул ремень. — Однако для начала ты развлечёшь меня.

Оборачивая кожаный пояс вокруг руки, он двинулся на неё.

— А насчёт старушки... я к ней ужасно прикипел, — хищно ухмыльнувшись, с жутким состраданием заявил он. — Её не отдам.

                                      ********

Лениво потянувшись, мужчина нехотя разлепил веки. Мягкий диван под ним заскрипел. Стянутые обилием спиртного виски и пересохшее горло раздражали, но полученная разрядка с лихвой восполнила неудобства.

Надсадно вздохнув, он взглянул вниз.

За окном простирался утренний город и залитое палитрой бледно-сиреневого небо. Солнечные лучи едва пробивались сквозь высотные здания, окутывая помещение мирными приглушёнными оттенками.

Доминик недоверчиво прищурился.

На прозрачном стекле остались отпечатки пальцев и брызги жидкостей. Рабочая зона была в полном беспорядке: выпавшие со стеллажа стопки книг и папок, измятые важные документы, безвозвратно порванная и небрежно разбросанная у входа одежда. На полу и облицовке шкафа поблёскивала засохшая сперма.

Подавив восторженный смешок, он плюхнулся обратно. Шаг за шагом память восстановила мозаику произошедшего вчера: от момента прихода Хлои вплоть до изумительной ночи.

Доминик так и не смог возлечь с невестой. Его не тянуло к ней. Вызывало брезгливость.

«Пустая трата времени».

Он цокнул, когда что-то компактное шевельнулось под боком.

На его плече, прижимаясь к торсу лопатками, лежала чудная особа. Нагая, она застряла между ним и изголовьем дивана.

Доминик ласково убрал взмокшую прядь с её щеки. Изящный профиль девушки едва виднелся с краю, а на вспотевшей шее красовались багровые следы.

— Очаровательно, — с блаженным придыханием он облизал солоноватую кожу. — Напоминает ошейник. Тебе невероятно идёт.

Прокралась мысль: посадить на цепь, запереть в самых потаённых закромах, чтобы ни одна сволочь не могла посягнуть или помыслить о ней.

Однако он быстро отмёл эти фантазии. Тонкая шея не выдержит веса металла. К тому же это будет уродовать её красоту.

«Тем не менее драгоценности лишь украсят тебя».

Зафиксировав идею, он жадным взглядом скользнул вниз по телу Айви и замер. Мужчина всё ещё находился в ней. Член плотно обволакивало её тепло.

Ведомый лукавством, он слегка качнулся. Девушка недовольно застонала, но Доминик тут же обвил её талию руками, притягивая ближе.

— Жарко... Жарко... — сипло пробурчала она, сдвинувшись левее, но наткнулась на преграду.

Сведя брови у переносицы, Доминик цокнул в упрёк.

— Дорогая, тебе некуда деваться, — с издевкой шепнул он и вновь толкнулся.

Затвердевшее мужское естество ныло, ожидая активных действий. Должно быть, невольница проснулась, ибо судорожно оттолкнула его.

— Вытащи. Вытащи эту штуку из меня, — безжизненно запротестовала она.

Ловко перехватив её запястья одной рукой, а другой смяв грудь, он устремился ниже. Кончиками пальцев с нажимом потёр поверх лобка, а бёдра плавно и ритмично задвигались. Едва контролируя собственное дыхание, он чувствовал, как разгорается страсть.

Доминик глухо мурлыкал, одновременно возвышая и принижая:

— Создания вроде тебя посланы, чтобы обнажать грешный, сокрытый в недрах садизм. Ты — кара и назидание всем славным мученикам.

— Доминик, — со сдавленным вдохом позвала Айви. — Прекрати.

— Называй меня. Зови, — томно выдавил он.

— Ха... ах... Бред. Ты сумасшедший. Это только в твоей больной голове.

— Верно. Я павший перед истинным злом.

Он ускорил темп до звонких шлепков по ягодицам. Слабый всхлип невольно сорвался из груди Айви.

— Ах... ммм...

— Заковав дьявольщину в облике чарующей девы в своих объятиях, я взыщу плату за всех сгубленных тобой душ.

Хныча то ли от удовольствия, то ли от изнеможения, Айви спрятала лицо на сгибе его локтя.

Невесомо чмокнув дрожащую девушку в затылок, Доминик зарылся в её спутанные волосы. Манящий запах бодрил, а влажная кожа растекалась, словно пломбир под летним зноем.

                                         ********

Улица за улицей, квартал за кварталом, переулок за переулком — всё исчезало из виду. Прохожие, словно жужжащий рой пчёл, летели мимо, или это Айви мчалась в неизвестность.

Подтянув к себе коленки и не заботясь об испачканном салоне автомобиля, девушка выглядывала в толстое окно. С того момента, как они покинули небоскрёб, она ни разу не заговорила с сидевшим рядом мужчиной.

Украдкой Айви взглянула на него.

До тошноты идеальный.

Закинув ногу на ногу, Доминик, одетый в шикарный, до ниточки выглаженный костюм, так же игнорировал безмолвную поездку.

К сожалению, её внешность не так впечатляла. Поверх обнажённого тела она была закутана в меховое пальто, ведь остальная одежда — в клочья.

«Хотя бы не голая», — тоскливо хмыкнула девушка, плотнее запахивая края. И поёжилась от щекотки по гладкой коже.

Парочка вместе с водителем направлялась в родовое поместье. К сожалению, девушка проиграла битву за свободу.

Айви едва ли могла сказать, как умудрилась дойти до парковки, сесть в машину, а тем более согласиться на его диктат.

Доминик поставил ультиматум, вернее, негласную угрозу: свидание с бабушкой гарантируется по завершении рождественского мероприятия в его доме.

Сначала Айви возражала, однако, поразмыслив, приняла решение временно пойти на попятную, опасаясь за свою жизнь и близких. Сцена в коридоре серьёзно пошатнула её призрачную уверенность в безопасности. Ярость, с которой её душили, и насилие были чересчур рискованными. По крайней мере пока не узнает, в порядке ли бабушка и не придумает ход, чтобы избавиться от его влияния.

Она предполагала, что мужчина видит в ней не только куклу для секса, а вообразил нечто деструктивное: безумный, религиозно мотивированный образ и привязывает её слабостью к родному человеку. Вдобавок пленитель, будто не имеет базовых человеческих свойств: ни сочувствия, ни уважения, ни милосердия. Его не тронула попытка убийства матерью в детстве, а едва кончились похороны отца — как ни в чём не бывало ринулся ублажать её.

«С ним что-то не так. Проблемы с богом? Психопат-фанатик? Издевались в семье? Чёрт. Сложно найти лазейку».

Айви нервно грызла ноготь и трясла ногой, поглядывая исподтишка на соседа.

На обычного насильника он был не похож. Девушка считала их более предсказуемыми, сосредоточенными на утолении плотского, осквернении, но Доминик...

Когда мила с ним — потворствует. Когда истерит — небрежно дразнит. Стоит намекнуть на уход — психует. Взбесился с особой извращённостью при упоминании другого.

«Почему? Неужели... ревность? Нет. Вряд ли».

Ладони девушки зачесались от напряжения, а по позвонкам струился пот, хотя салон был прохладным. Изменчивое поведение мужчины путало до вывернутого наизнанку нутра.

— Прошу более не поднимать тему расторжения, — грубо выдернули её из тревожных дум. — Даже косвенно не советую.

Повернувшись к нему, Айви тихо кашлянула, терпя острое першение в горле. Синяки на шее саднили, а между ног появился позабытый дискомфорт.

— Я подготовил чудный сюрприз для тебя к празднеству. Надеюсь, и на ответный подарок, — сказал он, облизнувшись и сияя предвкушающей улыбкой.

                                          ********

— Твою мать! Ты не представляешь, кого я видел!

Визжа от детской радости и хлопая в ладоши, Ноел вприпрыжку влетел в гостиную. Брат-близнец, увлечённый приставкой, лишь гневно выругался, когда его отвлекли от занятия.

— Блядь. С хера ли вопишь, придурок? — он обернулся к вошедшему. — Сука, сними эту хрень с башки.

Ноел живо стащил балаклаву, затем повесил зелёную куртку на ближайшую вешалку.

— Та-а-ак вот... я видел мою любимую. Кажется, она меня узнала. Между нами точно связь. Клянусь. — он клятвенно выставил ладонь вперёд и протянул её с нескрываемым воодушевлением.

И затихнув на секунду и глупо моргая, добавил:

— Хотя, знаешь, кое-что странно. Она была с нашим зятем.

(П/а: Дорогие читатели, мне тут вдруг стало интересно ваше мнение про Доминика и Айви как про персонажей. Что вы к ним чувствуете? Нравятся ли они вам? Или есть то, что вас в них бесит?)