Глава: 27 Божья ревность - допустима и свята
— Пфф... Ха-ха-ха.
Раздался хриплый смешок. Искажаясь, он перерос в раскатистый, безумный хохот, сотрясший стены шикарного офиса. Звук скрёб по стеклу, забивался в углы, бродил по половицам. Рабочий кабинет погряз в трясине чужого помешательства.
«Я трепещу в ожидании её чудной реакции. Очаровательная, но до ужаса бездарная актриса...»
Запрокинув голову, Доминик уставился в потолок. Смех, доводя до лёгкого изнеможения, приятно покалывал — спазмы в животе смахивали на возбуждение. В уголках глаз скопилась влага, а морщины на лбу придавали лицу выражение сомнительной привлекательности.
Он сомкнул веки. На их изнанке вырисовывался пьянящий, интимный образ покорной, неестественно трепетной обольстительницы. Абсолютно нагой, покрытой его отметинами, она вставала перед ним на колени. Тонкими пальчиками неуверенно поглаживала мужское бедро, а пытливые глазки заносчиво пытались не промокнуть.
Однако горький привкус неудовлетворения преследовал Доминика до сих пор: то ли отсутствие разрядки, то ли тяга увидеть её печальный лик.
Мужчина великодушно признал: он воспевал свои исключительные права на её жизнь и тело. Второе, ко всему прочему, чистое, не осквернённое семенем или ласками другого самца, серьёзно тешило его самолюбие. Ликование от обладания невинностью девушки невероятно влекло.
Он опустил взгляд к занывшему паху.
«Ничего особенного. Это присущее каждому коллекционеру собственничество. Или привязанность владельца к экзотической зверушке».
Доминик упорно твердил свою позицию раз за разом, однако навязчивые думы о том, становился ли кто-то предметом милых грёз девушки, снедали рассудок. Они закладывали личинки сомнений в мозгу перед неизведанными ранее ощущениями.
Ведь Доминик Сент-Мориен не может быть жалким подобием ревнивого бедолаги. Он выше.
Знал наверняка: он не имеет и не будет иметь столь низменных качеств. Правда, метания не заканчивались лишь этим недугом. На протяжении недель его охватывало отвращение к любым другим женщинам. Плоть не откликалась. Страсть не восставала.
Нахмурившись, Доминик процедил:
— Раздражает.
Тук-тук.
Осторожный стук рассеял сумрак. Мужчина умолк и поморщился. Болезненное напряжение в брюках нуждалось в освобождении.
Стирая грани вожделения, он медленно, с нажимом провёл ладонями по лицу. Кожа вокруг глаз натянулась, обнажая белки и красные сосуды.
Пустые зрачки впились в стучавшего.
Артур испуганно замер на пороге. Устало вздохнув, начальник жестом пригласил его войти.
— Вот неотложные материалы по делу О'Райли, — ассистент аккуратно положил документы на стол. — Прокурор Харрингтон настоятельно просил ознакомиться и прислать заключение.
Кожаная обивка кресла неприятно скрипнула. Доминик нехотя выпрямился. Вскрыв крафтовую папку, он бегло просмотрел содержимое.
Детали инцидента в идейной общине религиозной организации «Завет мира и искупления», повлёкшего целую цепь смертей в результате массового суицида и потрясшего своим трагическим исходом страну, были в его руках. Точнее, Доминик являлся адвокатом одного из выживших основателей культа.
— В два вы должны присутствовать на допросе подзащитного, — чётко доложил Артур. — Далее вам выделят отдельную переговорную. Мистер О'Райли изъявил требование связаться с дочерью.
Доминик терпеливо слушал расписание. Параллельно он вчитывался в текст и беспристрастно рассматривал жестокие фотографии с места преступления. Блуждающий взгляд ловил обрывки слов: ножницы, разорванные глотки, реки крови, насилие, приход, мученики, разврат, оргии, вера.
«Весельем они обделены не были», — иронично хмыкнул мужчина, представив себя идеально вписывающимся в общую картину. Он не осуждал. В нём было лишь стремление заглянуть за завесу их концепций.
— В пять у вас поездка в Крествудский колледж. Мистер Куолз надеется на личный приём и ваше присутствие на первом этапе работ по реконструкции западного крыла, — продолжал ассистент.
— Хитрый жук. Рассчитывает на дополнительный вклад, — перебил его начальник, подперев висок кулаком. — Впрочем, жадность — не порок, и я подвластен греху.
«К тому же нет ничего плохого в спонсировании насекомого, выманившего для меня прекрасного соловья».
— Далее по плану... — ассистент замялся, глядя на планшет, и, сглотнув, сообщил: — Господин Романов в городе. Он приглашает вас в клуб.
— Николай? — Мужчина помолчал и, будто вспомнив о далёком прошлом, утвердил: — Прими приглашение.
— Конечно, сэр.
Кивнув, Артур поспешил уведомить о будущих мероприятиях. Он вложил стопку матовых писем с утончённой сургучной печатью и рельефным блинтовым тиснением. Каждое из них было лично подписано для члена рода Сент-Мориен.
— Это приглашения на праздничные вечера от различных представителей и друзей вашей семьи.
— Праздничный? — Доминик вопросительно выгнул бровь.
— Рождество, сэр.
Доминик с секунду смотрел на помощника, затем обернулся к окну.
В небе кружились снежинки, а город под двадцать пятым этажом сиротливо утопал в блёклых серых тонах. Где-то вдалеке сверкнула редкая для этого времени года молния. Мужчина присмотрелся. Вспышка озарила небо ещё несколько раз.
Усыпанные фамильными перстнями пальцы ритмично забарабанили по столешнице, словно по невидимым клавишам органа. Деформированное, неправильное предвкушение — внести смуту и развеять скуку — пролезло под кору сознания.
«Глумиться над несчастной недостойно. Первое совместное празднество должно быть незабываемым. Должен ли я загладить вину?»
— Артур, — он холодно окликнул ассистента, — я устрою приём. В фамильном поместье. Начни подготовку и разошли приглашения. Главными героями вечера станем я и моя дорогая невеста.
— Дорогой?
Приторный голос резанул слух. Мужчины одновременно повернулись на звук. Элегантный силуэт Хлои вырос в проёме.
Воодушевлённая нежданной радостью, девушка немедля бросилась к жениху.
— Боже, я так счастлива. Ты правда сделаешь это?
Доминик мягко улыбнулся. Не оттолкнул. Он не видел ничего плохого в наивном энтузиазме женщины.
— Разумеется.
Окрылённая его ответом, Хлоя принялась осыпать лицо жениха поцелуями и нагло взобралась ему на колени.
— Дорогая, это слишком безвкусно. Я не приемлю вульгарность и убогость, — он сделал слабую попытку усмирить её.
— Разве не может невеста отблагодарить заботливого жениха? К тому же тебе нужна поддержка после кончины отца, — театрально надувшись, она крепко обняла его.
Мужчина взглядом спровадил смущённого ассистента, и тот пулей вылетел из кабинета. Стоило двери захлопнуться, Хлоя остервенело прильнула красными губами к его кадыку.
— Я так соскучилась, — с азартом сказала она и расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки. — Хочу тебя.
Скользнув взглядом по её лицу, Доминик вообразил, как проведет скромное исследование: поддастся ли организм?
С равнодушной ухмылкой он, словно отдавая приказ приученной собачке, произнёс:
— Что ж... располагай мной.
*********
— Опекуном являюсь я. Вы не можете запретить посещение, — с нажимом воскликнула Айви.
Сотрудница ресепшена утомлённо выдохнула. Натянув маску вежливости, она повторила, как выдрессированный попугай:
— Я понимаю ваше негодование, однако ничем не могу помочь. Господин Сент-Мориен оставил чёткие указания относительно визитов посторонних. Если у вас есть претензии, советую обратиться с прошением напрямую к нему.
— Тогда... лечащий врач? Можно устроить встречу с ним? — торговалась Айви.
— Боюсь, это невозможно, — наотрез отвергла предложение сотрудница. — Вам необходимо официальное согласие опекуна или его присутствие.
Её будто заперли в крошечной, зловонной камере без окон, а токсичные миазмы плавно разъедали кости. Выход, который она отчаянно прогрызла унижением, оказался ложным.
«Он специально подстроил. Поиздевался и выкинул как грязную тряпку».
Праведный гнев сдавил внутренности и норовил выплеснуться истерикой. Она потратила несколько часов на мольбы, угрозы и доказательства родства — всё тщетно. Администрация слепо отказывала в содействии или малейшей помощи.
«Бессмысленно. Надо поехать к нему и выяснить, какую игру он затеял на этот раз».
Поджав губы, Айви хлопнула по каменной столешнице, чем привлекла внимание толпы. Смирив любопытных зевак хмурым взглядом, она сорвала со шнура не успевший зарядиться телефон и зашагала к выходу. Затылком ощутила осуждение и шёпот сплетен остальных работников.
«Так интересно, кто я такая? Ссора между молодой любовницей и именитым мужчиной... Об этом говорят?»
Вжав шею в плечи от стыда, она толкнула тяжёлую входную дверь. Мощный поток воздуха едва не сбил её с ног. Колючий воздух обжёг разгорячённые щёки.
Айви глубоко выдохнула. Ледяные пылинки в мгновение осели на плечах, вплелись в волосы, растаяли на открытой коже. Людской рой пролетел мимо, а уличный шум закладывал уши.
Зябко поёжившись, она плотно укуталась в кашемировое пальто. Девушка потерянно осмотрелась вокруг: на забитую транспортом дорогу, на увешанные мишурой и гирляндами крыльца магазинов.
«Что мне теперь делать? Куда идти? Чёрт... я даже не знаю точного адреса и номера его телефона, — в отчаянии Айви взъерошила волосы. — Его нет в поместье. Может, в офисе? Надо проверить, но сначала позвонить Сесилии».
Пошарив в карманах, она выудила телефон. Вслед за гаджетом на заледеневший тротуар выпал маленький округлый предмет в алой обёртке. Отряхнув его от снега, Айви поняла: это лишь дурацкая малиновая конфета.
«Чёртов придурок. Бесит».
Девушка выкинула сладость в ближайшую урну и набрала заученный номер. Гудки протяжно завыли, однако спустя минуту оборвались:
— Алло? Ви? Наконец-то! Почему не отвечала? Я звонила бабушке Анне, но телефон был отключён. Ты хочешь меня с ума свести?
От живого, возмущённого тона подруги потеплело на душе. Человек по ту сторону будто вновь связал её с реальностью. Испытав облегчение, девушка шмыгнула. В глазах защипало.
— Сесилия, притормози немного. Скажи, как мама? Всё хорошо?
— Да. Просто небольшое ДТП. Сломала руку, но идёт на поправку. Я задержусь в Париже до конца праздников. А ты как? Что-то случилось? Ты не брала трубку несколько дней.
Казалось, Сесилия чувствовала тревогу подруги сквозь километры или наблюдала за ней через скрытую камеру.
Прочистив горло, Айви решила успокоить взволнованную девушку:
— Прости. Так получилось. Я тороплюсь, поэтому перезвоню позже. Просто хотела узнать, как мама...
Родной голос исчез. Звонок оборвался. Вновь настала густая тишина одиночества. Девушка взглянула на экран — заряда хватило ненадолго.
— Твою мать! Ладно. Главное, с ней всё в порядке, — она живо сунула гаджет обратно. — Двадцать долларов. Должно хватить на такси до офиса. Здесь недалеко.
Нащупав в карманах джинсов пару смятых купюр, она побрела к главной дороге и поймала такси. К счастью, ждать пришлось недолго. Жёлтый автомобиль с зелёным сигналом на крыше припарковался рядом. Юркнув в салон к престарелому мужчине, она стиснула кулаки до побелевших костяшек.
Внутри всё изнывало от злости и обиды.
Спустя всего четверть часа они доехали до назначенного адреса. Быстро расплатившись с водителем, пассажирка выскочила наружу и резво направилась ко входу в высотку.
Шпили здания скрылись за облаками. У подъездной дорожки красовались ряды роскошных иномарок, а валет-парковщик искусно встречал новоприбывших постояльцев.
Не дойдя пары метров, краем глаза Айви заметила мелькнувшую на перекрёстке красную макушку. Девушка прищурилась. Крупная фигура мужчины особенно выделялась на фоне низкорослой вереницы прохожих.
На автомате Айви что есть силы ринулась вдогонку. Боясь выпустить его из виду, она закричала:
— Доминик!
Вопреки надеждам, он не услышал или намеренно проигнорировал, но Айви не сбавила темпа.
Удар.
Её повело вбок. Отлетев от чьей-то груди, Айви едва не упала навзничь. В последний момент высокий парень в чёрной балаклаве и зелёной куртке удержал девушку за локоть, поставил прямо и без лишних слов прошёл дальше.
Айви метнула взгляд в спину незнакомцу, но, не задерживаясь, перевела его на свою цель.
И резко затормозила.
Морозный ветер взметнул волосы и подол пальто. Вдалеке завыла сирена, а зимнее солнце нещадно светило на пустынную улицу.
Доминик уехал.
*********
Бесконечный коридор, освещённый блеском ночного города. Цокот каблуков по мраморным плитам. Разящий запах дорогого алкоголя и размеренное дыхание мужчины.
Закинув пиджак на одно плечо, Доминик неторопливо брёл до своего кабинета. Расслабленное тело шаталось после выпитого виски. Зрение привыкло к темноте, однако контуры размыты, словно он застрял в калейдоскопе.
— Захмелел, — тихо усмехнулся он. — Ей не понравится.
Доминик покачнулся. Опираясь предплечьем на стену, буркнул:
— Проклятый Романов.
Мужчина возвращался с вечеринки в закрытом клубе джентльменов. Его давний приятель ещё с периода учёбы в частной школе был завсегдатаем таких заведений. Впрочем, Доминик никогда не пренебрегал обществом аристократа, особенно увлекательным соперничеством в охоте.
Подобные сборы проводились единожды в год и длились до рассвета. К обеду мужчину известили о настойчивой особе, устроившей разгром в холле и непристойно оскорблявшей его персону. Он вознамерился проучить хулиганку, но ещё до полуночи ему стала невыносима компания развратных негодяев. Доминика манило назад. В её сети.
— Прелестная упрямица.
Глупо заулыбавшись, он достиг конца. Помутневший взгляд застыл на деве под его крылом. Она мирно посапывала на диване приёмной.
Шумно выдохнув, он пригладил выбившиеся пряди и ступил к ней.
Нависнув над девушкой, Доминик любовался её изящными чертами: подрагивающими ресницами, бледно-розовыми губами, румяными щеками. Мужчина невесомо коснулся её скулы.
На удивление кожа, казавшаяся студёной, была тёплой, почти горячей. Поза напоминала вечное, недосягаемое для его руки каменное изваяние. Девушка выбивалась из прежних предпочтений мрачной, готической девой.
— Красивая.
Будто уловив его фразу, Айви пошевелилась. Её сонный взгляд дезориентирован, а деликатный носик сморщился.
Доминика охватило странное желание легонько ущипнуть девушку и внимать её забавному сквернословию.
«Только мне суждено быть твоим богом. Подчинись мне.».
Вертящая шеей девушка наконец подняла взгляд к тени мужчины. Краешки губ Доминика поползли вверх в нежной улыбке, а глаза пронзили её отчуждением. С хрипотцой он воззвал к ней:
— Нагулялась?
(П/а: Дорогие читатели слезно прошу поделиться мнением: нравятся ли вам горячие сцены или стоит прописывать их менее откровенно?. Можете ответить простыми смайликами 😍😒»