Цена её прикосновений 18+

— Доминик не связывался с тобой?

Отвлекшуюся на телефон Хлою привлек настойчивый голос матери. Она нехотя повернулась к беспокойной женщине.

— Нет, не связывался.

— Вот же паршивец, — процедила Изабель. — Кем он себя возомнил? Устроил балаган на вечере и исчез.

Недовольство матери было справедливым. Те же тревоги терзали Хлою, но подливать масло в огонь щекотливой темы не хотелось.

— Мама, он всегда был своеобразным. Прошло больше десяти лет, за это время я привыкла к его причудам. А теперь, когда до свадьбы рукой подать, нет смысла поднимать шумиху.

— Это я поднимаю шумиху? — театрально всплеснув руками, произнесла Изабель. — Как думаешь, я должна реагировать на столь возмутительное поведение зятя?

— Я не отрицаю его неуважения, — спокойно сказала Хлоя, — но для меня это не имеет значения.

Меланхолично она посмотрела на шумную улицу и спешащих прохожих. Ресторан, где они завтракали, выходил прямо на Манхэттен.

— Влюбленная идиотка, — продолжила мать. — И что тебя привлекло в этом лисе? Признаю, он красив, умен, успешен... но есть в нем что-то пугающее и жуткое. — она прищурилась, словно придумывая новую черту личности, но, не найдя подходящего слова, махнула рукой. — Ах, не знаю.

Хлоя закатила глаза. Наставления матери раздражали, но спорить было бесполезно.

— Старший наследник, Оскар, — неожиданно предложила Изабель. — Тебе стоило присмотреться к нему. Отличный кандидат в мужья. Или самый младший.

— Оскара я не люблю, — ответила Хлоя. — А Итан... ему всего двадцать один, и он мне как младший брат.

— Тебе не угодишь. — мать помассировала виски, намекая на усталость. — В любом случае я рада, что скандалы с его пассиями утихли. Сколько прошло? Около месяца?

Хлоя молча кивнула. Действительно, Доминик давно не становился объектом желтой прессы.

— Это успокаивает, — призналась мать. — Я боялась его выходок, но, кажется, распутник наконец встал на путь исправления.

Хлоя оживленно включилась в беседу:

— Именно. Уверена, он понимает обстоятельства и отнесется к ним с должной ответственностью.

— Надеюсь, милая, — предостерегла Изабель. — Но не расслабляйся.

— К чему ты клонишь?

— Я всегда говорю: лучше, если все романы мужчины будут на виду. Так их можно контролировать и пресекать на корню, чтобы безродные шлюшки не расплодились.

— Ты слишком нагнетаешь, — возразила Хлоя. — Доминик не из тех, кто привязывается к людям.

Но предостережения матери застряли острой костью в горле. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не вскочить со стула и не побежать к жениху без предупреждения.

«Нет. Я могу поехать к нему без спроса. Мы почти женаты. А если он разозлится? Вдруг у него есть постоянная любовница...» — мысли захлестнули Хлою, она начала грызть ноготь и затрясла ногой.

Изабель с самодовольной улыбкой заметила перемену в дочери. Ее уязвленная гордость ожила. Мать пригубила бокал вина и с легким торжеством сказала:

— Милая, успокойся. — она положила ладонь на предплечье Хлои. — Пока он не вступил в длительную забаву, все хорошо. Взгляни на меня и отца: думаешь, этот слюнтяй не прибегал к дешевым развлечениям? Разумеется, прибегал.

Хлоя взглянула на нее с любопытством:

— И что ты сделала?

— Ничего. Твой отец не глуп. Последствия его похождений были предсказуемы, поэтому он не доводил до крайностей. Помнится, завел интрижку с горничной... точнее, с нелегальной иммигранткой. — Изабель откинулась в кресле и отстраненно продолжила: — Дрянь понесла от него, затем обивала наши пороги с раздутым брюхом, угрожая надуманным изнасилованием.

— И?

— Ну, что «и»? Я сделала ей весьма щедрое предложение.

— Какое?

— В отчаянии замухрышка осмелилась украсть у меня. Соответственно, ей нужно было выплатить компенсацию. — тон матери стал жестче, но глаза светились невинностью. — Правда, откуда у бедняжки средства? Спасла ее лишь незаурядная внешность и молодость.

Хлоя напряглась. Она смутно догадывалась, к чему ведет мать.

— В чем заключалось «щедрое предложение»?

— Аборт или бордель.

— Мама! — вскрикнула Хлоя, привлекая внимание посетителей.

Изабель, застигнутая врасплох, шикнула на нее и неловко улыбнулась озадаченным зрителям.

— Не кричи. Та девка не сопротивлялась. Ее обвиняли в краже фамильной драгоценности. Что еще может ничтожная шлюха, кроме как торговать собой?

— Она согласилась? А отец?

— Никогда не знаешь, на что пойдет загнанная в ловушку зверушка. Она выбрала отработать долг в борделе. Отпрысков мы пристроили. А насчет отца... Скажу больше: ему понравилось. — она безразлично добавила: — Кажется, он наведывался к ней еще несколько лет.

— Это непостижимо, — прошептала Хлоя, прикрыв рот ладонью. — Сложно переварить.

— Не торопись, детка. Мама научит тебя, как утилизировать мусор. — Изабель хитро подмигнула. — Ах да... чуть не забыла. Поскорее заведите ребенка.

Невзначай бросив последнюю фразу, Изабель принялась элегантно разрезать омлет.

Хлоя смотрела на изящный профиль матери с непривычным восхищением — и впервые позволила себе слабую, неуверенную улыбку.

«Верно. Мама права. Не о чем беспокоиться. Грязные потаскухи мне не ровня, а Доминик не балуется отребьем. Его вкусы куда изысканнее. Хотя... все же стоит проведать его после завтрака».

          *********

Надоедливый шелест царапал слух. Теплый пар ароматного чая и чистоты проник в легкие. Айви принюхалась к травянистым ноткам во сне, осторожно пощупала хрустящую постель и невольно заулыбалась в уютной обстановке.

— Проснулась? Или снова притворишься спящей? — бодро прозвучал голос Доминика. — У тебя весьма крепкий иммунитет. Температура спала довольно быстро. Бедный Фредерик хлопотал всю ночь вокруг нашего ложа.

Девушка распахнула глаза. Дезориентация прошла мгновенно. Она подскочила на кровати и, щурясь от света, оглядела комнату в поисках говорящего.

— Тебе стоит прекратить реагировать как взбалмошный кролик, — иронично продолжил он.

Доминик расположился на софе напротив. Закинув ногу на ногу в банном халате, он непринужденно потягивал дымящийся напиток. Слегка взъерошенные влажные пряди свисали на лоб, а сосредоточенное лицо в очках уткнулось в книгу в темно-зеленом переплете. Мужчина выглядел расслабленным, почти безмятежным.

«Почему он торчит здесь?» — заскрежетав зубами, девушка подтянула к себе края одеяла. С досадой она уточнила:

— Тебе на работу не пора?

— Боишься, не смогу обеспечить? Это лишнее. Средствами я не обделен. А коли так, моя... — он задумался, пристально вглядываясь в девушку, — стесненная в обстоятельствах метресса насытится благами высшего общества.

Щеки Айви запылали. То ли от неловкости, то ли от задетого эго. Шутливый ответ мужчины вызвал смесь разных чувств: от сцены в купальне до странного намека в его речи. Словно он с презрением подметил ее низкое происхождение.

«Не нравится любовница-плебейка, значит. А он тщеславнее, чем казался», — проглотив злость, Айви парировала:

— Премного благодарна за твое снисхождение. Однако пользоваться статусом, чтобы принуждать кого-то, недостойно, не думаешь?

— Отнюдь. — он невозмутимо перелистнул страницу. — Милостью божьей или трудами предков мне дарована столь интригующая вещь, как власть. Я был бы полным идиотом, не воспользовавшись ее плодами.

— Скромностью ты точно не обделен, — фыркнула она.

Доминик многозначительно ухмыльнулся и вернулся к чтению.

Айви проследила за его реакцией, задержавшись на лице.

«Плохое зрение? Неужели у этого павлина есть физические недостатки помимо...»

Девушка перевела настороженный взгляд вниз, к кадыку. Шея мужчины вновь была обмотана бинтами. Она прищурилась, словно пытаясь рассмотреть уродство тщательнее. Вчерашняя лихорадка не позволила вдоволь позлорадствовать.

«Боже, что за детский сад? Веду себя как клоун. Надо собраться и выдвигаться в больницу. Я же три дня не звонила бабушке», — Айви упрекнула себя в баловстве, когда Доминик прервал ее размышления.

— Любуешься? — он выдержал паузу. — Мной.

Девушка скривилась в отместку на глупость, но решила проигнорировать его.

— Где вещи? Вроде вчера я доходчиво объяснила условия.

— А я доходчиво, нет, кропотливо объяснял иное: не люблю дерзость взамен на мою доброту. Насчет одежды... речь шла лишь о телефоне.

— Ты понял, о чем я. Не придирайся к мелочам и не вырывай из контекста, — сухо ответила она.

— Ты удивительно спокойна сегодня. Должен ли я возрадоваться или обеспокоиться? — с издевкой заметил он.

— Делай что хочешь.

— Если так... то нет. Не хочу. Не верну.

Доминик ребячливо сморщился.

— Проклятье. У меня раскалывается голова. Прекращай эти игры, — проворчала девушка, хватаясь за лоб.

— Разве так просят? Попробуй меня соблазнить. Мужчины — создания простые. Глядишь, и поддамся...

— Что? — вопросительно выгнула она бровь.

— Подойди, приластись, порадуй. — он игриво топнул, указывая на пол возле ног.

Айви нахмурилась. На краткие мгновения его манера располагать к себе лишила ее подозрительности, однако то была ошибка. Девушка стиснула простыню до побелевших костяшек, затем поднялась. С шорохом ткань сползла, обнажая красивое тело. Она глубоко вдохнула, когда прохладный ветерок защекотал кожу.

«Он уже достаточно видел. Нет смысла переживать о наготе. Если идти на дно, то с гордо поднятой головой. Ублюдок все равно не отстанет, тогда лучше приласкать его самолюбие».

Вскинув аккуратный подбородок, девушка приблизилась к сидящему. Она опустилась на колени перед ним. Робко подняла взгляд. Захлопав длинными ресничками и пленительно растянув уголки пухлых губ, нежно, почти сокровенно произнесла:

— Доминик, прошу, позволь мне поехать к бабушке.

Глаза мужчины округлились. Выражение, коего Айви никогда не видела ранее, отразилось на его лице: то было искреннее замешательство.

«Ждал другого? Надеялся, буду кричать и плакать? Ты всего лишь похотливый мужик. Высокомерный выродок». — Подчиняясь непонятному импульсу и ликованию от шанса вывести его на эмоции, она ласково коснулась его бедра.

Доминик тяжело сглотнул. Кадык непрерывно дергался. А сам он не сводил с нее затуманенных зрачков, пока зона паха постепенно набухала.

Различив крупный бугор под халатом, Айви застыла. Девушку прошибло осознание: если продолжит, то снова придется совокупляться. Она поспешно отдернула руку. Однако мужчина перехватил ее запястье.

— Ты почти у цели. — натянув маску равнодушия, он намеренно положил ее ладонь на свой пах. — Продолжай говорить. Расскажи, что я получу взамен?

Айви закусила губу. Едва сдержав отвращение, она легонько сжала выпирающий член через шершавый материал. Твердая плоть запульсировала. Прочистив горло, невозмутимо, ободряюще девушка пролепетала:

— Ты очень меня выручишь. А я обещаю отблагодарить тебя, сделаю всё, что прикажешь.

Она резко усилила хватку.

Доминик запрокинул голову. Хриплый стон сорвался с груди. Книга на его коленях со стуком упала на паркет, раскрыв интересную главу. Девушка мельком увидела название «Рати-Рахасья». К сожалению, оно не было ей знакомо.

— Мы договорились? — с оттенком обиды она мило протянула. — Ну, пожа-а-алуйста, Доминик.

Мужчина томно выдохнул. Придя в себя, наклонился к девушке. Будто наслаждаясь их позицией и получая разрядку от унижения, уставился на нее непроницаемым взглядом.

— Ты хорошо постаралась. — он деликатно, с долей напыщенного сожаления провел пальцем по ранке на ее губе. Затем его большой палец юркнул в рот. Девушка попыталась отстраниться. — Сиди смирно. Не кусайся. Доиграй спектакль до конца.

Заерзавшая Айви успокоилась. Привкус солоноватой кожи передергивал до тошноты, однако она была решительно настроена покинуть поместье. Девушка позволила ему елозить по полости.

Доминик мягко поглаживал по слизистым стенкам, по небу, по острым зубкам. Надавил на корень языка, что привело к небольшому рвотному спазму. Мужчина неодобрительно цокнул. С хлипким звуком он вытащил палец. Тонкая прозрачная нить слюны потянулась вслед.

— Тебе необходимо выработать устойчивость к рвотным позывам. Пригодится в будущем.

Айви с содроганием наблюдала за ним. Доминик с блаженством облизнул и пососал побывавший в ее рту палец.

«Мерзость. Извращенец».

Уняв больные порывы, мужчина грациозно встал. Кивком указал на дальний шкафчик у окна и холодно бросил на пути к гардеробной:

— Вещи там. Одевайся. Нам пора выезжать. Мой водитель отвезет тебя в больницу.

Айви обернулась на его жест, когда он прошел мимо. И, стряхнув наваждение, подскочила с места, словно раб, заслуживший милость хозяина.

«Как жалко». — Совесть, гордость, вина норовили прогрызть дыру в ее душе.

          *********

Автомобиль, предоставленный Домиником, мчался по городу. Укутанная в огромное меховое пальто, Айви тщетно нажимала на кнопку включения севшего телефона. Затем, сунув гаджет в карман, она недовольно буркнула себе под нос:

— Черт. Никак не связаться с Сесилией.

Больше часа девушка провела в шикарном салоне авто с молчаливым молодым человеком. Он представился Раулем Синклером и обязался довезти ее до пункта назначения.

Сам Доминик исчез. Переодевшись после исполнения его безумных фантазий, Айви не обнаружила мужчину в комнате. Дворецкий вручил ей верхнюю одежду — судя по размеру, она принадлежала хозяину поместья. Когда она вышла во двор, ее уже ждал Рауль.

«Это даже к лучшему. Еще немного, и я бы сорвалась. Надеюсь, не видеть его хотя бы ближайшие пару дней».

Девушка выглянула в окно. Машина остановилась на знакомом, но неправильном перекрестке. Айви заволновалась и поторопилась исправить оплошность водителя:

— Простите, это не та дорога. Больница Святой Марии в противоположной стороне. — она обернулась к заднему стеклу. — Да и в объезд здесь не проехать.

— А? Больница Святой Марии? Вас не предупредили? — мужчина растерянно пояснил: — Мне было четко приказано доставить вас в госпиталь «Маунт Аврелиус».

— Что? — взволнованно переспросила девушка. — Нет, вы, должно быть, ошиблись.

— Прошу прощения, но мне ничего более не известно, — виновато произнес он и тут же, будто стремясь поскорее высадить назойливую пассажирку, добавил: — О, мы приехали.

Рауль плавно припарковался и, не теряя ни секунды, выскочил наружу. Обежав автомобиль, он с легким хлопком тактично открыл дверцу перед негодующей девушкой.

«Какого черта здесь творится? Он изменил место лечения без моего ведома? Как и когда?» — метнув хмурый взгляд на мужчину в шоферской фуражке, Айви вышла. «Этот вряд ли что-то скажет, да и не знает наверняка. Его точно не посвятили в детали. Разберусь в самой больнице».

Оставив сопровождающего позади, Айви побежала ко входу в госпиталь. Спотыкаясь и путаясь в чересчур большом пальто, она ощущала нарастающую тревогу. Происходящее казалось неестественным, будто постановка Доминика все еще не закончилась.

Запыхавшись, Айви вбежала в роскошный холл и направилась к стойке регистрации:

— Добрый день. Рады приветствовать вас в стенах госпиталя «Маунт Аврелиус». Чем могу помочь? — любезно поинтересовалась сотрудница, стоило Айви приблизиться.

— Здравствуйте. Подскажите, здесь находится пациентка Анна Ли?

— Да, все верно. Пациентка Анна Ли прибывает здесь со вчерашнего утра.

Айви поразило, насколько оперативно ответила администратор.

— Могу я ее навестить?

— Кем вы ей приходитесь?

— Внучка!

— Вы пришли в сопровождении опекуна или у вас есть официальное разрешение на посещение?

— Какого опекуна? О чем вы? — девушка сорвалась на выкрик. — Я и есть опекун!

— Прошу прощения, вероятно, произошло недоразумение, но в базе данных официальным опекуном пациентки Анны Ли значится Доминик Сент-Мориен. Без его согласия или присутствия мы не можем пропустить вас.

— А?

Сердце пропустило удар. Фраза сотрудницы эхом разнеслась в голове. Позвоночник словно сдавило колючей проволокой, дыхание перехватило.

Предчувствие...
Проклятая интуиция, терзавшая нутро по дороге сюда, оказалась верна.

(П/а: Книга, которую читал Доминик «Рати-Рахасья» («Тайна любовной страсти» или «Тайна Рати») — это древний индийский трактат, относящийся к жанру Камашастр, посвященный искусству любви, сексуальному наслаждению и супружеским отношениям. Текст описывает секреты страсти, эротические техники и философию любви, часто ассоциируясь с именем Кокка.)