Цена её прикосновений 18+

Его одалиска молчала.

Хрупкий, почти призрачный силуэт девушки обволакивал молочный отблеск. Длинные локоны ниспадали темной вуалью, а бледный лик затравленно озирался вокруг.

Доминик завороженно любовался ею, пока странная злость вновь не оросила нутро. Истоки ее были неведомы ни сердцу, ни разуму. А ночь, словно бесчестный воришка, намеревалась украсть девушку у него — спрятать в своих тенях и унести прочь, туда, где он не достанет. Она потешалась над ним, преподнося эту нимфу в дар лишь на краткий миг.

«Мое. Только мое».

Подгоняемый необъяснимым порывом, Доминик в два счета настиг девушку.

Он с силой притянул Айви за талию. Сорвал ворот рубашки так, что ткань затрещала, а пуговицы с глухим стуком посыпались на паркет. С долей жестокости мужчина стиснул обнажившуюся грудь.

Девушка заерзала, отталкивая его от себя.

— Стой. Мне больно.

Невзирая на сопротивление, Доминик уткнулся носом в тонкую шею и глубоко вдохнул. Дурман с малиновой отдушкой просочился в легкие, а пульс на сонной артерии подстегивал впиться намертво.

— Эй, умалишенный, отвали. Слышишь? — воскликнула она.

«Да, невменяемый, сумасшедший, безумный... кличь меня как пожелаешь. Только еще немного. Нет! Мне необходимо больше... Хочу поглотить целиком».

С маниакальным придыханием, едва слышно, Доминик произнес:

— Восхитительно. Как сладко и неописуемо хорошо.

Спустя минуты мучительная пелена перед его глазами рассеялась. Вдоволь насытившись долгожданным моментом, Доминик приметил необычную пассивность: Айви перестала противиться.

Доминик с интересом взглянул на пышущие румянцем щеки девушки, однако сама она была холодна как лед. Миниатюрное тело била мелкая дрожь, а в распахнутые окна завывал ветер. Приложив ладонь к ее лбу, он нахмурился.

— Дорогая, неужто приболела?

— Тогда будь человеком, оставь меня сегодня в покое.

Айви шагнула к кровати, но Доминик ловко подхватил ее. Округлив глаза, девушка рефлекторно приобняла его.

— Куда ты меня тащишь?

— Мой святой долг — позаботиться о гостье.

Очаровательно подмигнув, Доминик вынес ее из спальни. На ходу скомандовал покорно дожидавшемуся у двери дворецкому:

— Приберитесь и подготовьте теплый ужин.

— Да, сэр.

                                                 *********

Кап-кап-кап.

Приглушенный янтарный свет отражался на массивных сводах. Прогретый, пропитанный лавандовым маслом воздух смягчал промерзшие кости. Склонив голову, Айви стояла посреди душного помещения.

— Играем в молчанку?

Прислонившись к косяку, Доминик воззвал к ней. Девушка равнодушно осмотрелась.

Густой пар стелился над небольшим каменным бассейном. Прозрачная вода с бирюзовым отливом бурлила и переливалась водопадом по гранитным выступам. Она тихим ручейком стекалась к искусственной расщелине в земле.
Глиняные, керамические сосуды, схожие с античными амфорами, и разноцветные склянки выстроились солдатиками в углубленной нише. За арочной перегородкой на мраморной тахте были раскиданы полотенца, подушки и деревянные приборы.

— Где мы?

— Купальня при поместье. Ее подготовили к моему приезду.

— А я здесь зачем? У меня нет сил тебя развлекать.

— Тебе, моя упрямица, нужно хорошенько отогреться.

— Не хочу.  Мне нечем дышать.

«Как же хочется лечь и заснуть. Где кровать? Все тело ломит. Кажется, у меня температура...». —
Айви пошатнулась, едва не падая от усталости. Виски раскалывались. Глаза слезились, словно в них бросили тлеющие угли.

Наблюдавший за ней Доминик неторопливо избавился от одежды: пиджак, часы, брюки — все аккуратно сложил в углу. Его не смущала собственная нагота. Крупное, но подтянутое телосложение было результатом удачной генетики и частых тренировок.

Он плавной поступью приблизился к сгорбившейся девушке. Прижавшись сзади, расстегнул остатки пуговиц на ее изорванной рубашке. Струящаяся ткань собралась гармошкой у тонких лодыжек.

Айви никак не отреагировала. Грех не признать: уступчивая, смиренная, она была мила Доминику.

Отступив на шаг, мужчина окинул взглядом ее изящную, изрисованную отметинами спину. Он довольно хмыкнул, переполненный триумфом, обладанием и гордостью. Ведь именно его трудами было создано это искусство. Ни один величавый художник не справился бы с задачей лучше.

«Мое. Только мое. Я владею». — эгоистичные помыслы восстановили его душевное равновесие.

— Это ли проклятье, настигающее каждого мужчину? — пробормотал он.

Доминик невесомо чмокнул ее в затылок. Затем насыщенными, вульгарными поцелуями побрел вдоль позвонков. Не оставил без внимания лопатки и поясницу. Нежная кожа девушки, словно подтаявший мед, мазала по его губам.

Айви лишь слабо вздрагивала при каждом прикосновении.

— Я согласна.

Мелодичный, сиплый голос одалиски вывел его из мира грез. Мужчина невнятно промычал, не прерывая любовных утех.

— Мм?

— Метресса или любовница, называй как хочешь. Я согласна. Но у меня есть условия, — она замялась, затем, выдохнув, добавила: — Позаботься о лечении бабушки, верни телефон, чтобы я уехала отсюда, и дай передохнуть хотя бы пару дней.

— Весьма смелые требования. Тем не менее как я могу отказать столь дивной особе? Обещал же... Буду добр.

Стройная девушка взмыла вверх. Доминик вновь подхватил ее. Айви зажмурилась, хватаясь за его жилистые предплечья.

Водяная рябь расплескалась по бортикам, когда он вошел в водоем и устроился на одной из внутренних ступеней.

Девушка захлопала ресницами, поняв, что сидит на его бедрах. Эрегированный член мужчины прижался к промежности, но стоило ей отодвинуться, как Доминик притянул ее обратно.

«Черт. В глазах двоится, а он все не унимается».

Повинуясь импульсу, Айви опустила неловкий взгляд на болтавшийся орган. Одной рукой она судорожно прикрыла грудь, а другой вяло уперлась в его пресс.

Доминик же тяжело сглотнул, терпя мучительное возбуждение. Он практически пускал пену изо рта, когда уязвимая, обнаженная девушка терлась об него. Ведь если бы не ее измученное тело, он вряд ли отпустил бы красавицу до рассвета.

«Досадно... Впрочем, развлечься можно и по-другому». — лукаво ухмыльнувшись своим фантазиям, он обратился к напряженной девушке.

— Не ты ли возжелала исполнить роль моей метрессы? Как собираешься ублажать мужчину, если чураешься простой наготы и естества?

Айви раскрыла рот, не находя подходящего ответа. Гнев — зыбкий, мятежный — застрял в глотке. Правда, изнурение было столь велико, что, стиснув зубы, она спокойно ответила:

— Ты прав. Но сейчас не хочу. Тело еще ноет.

— Неужели я похож на изверга? Как недостойно.

— Достоинство и ты — две несовместимости, — не удержалась от колкости Айви.

Доминик не ответил. Он мягко заправил прядь ей за ухо. Затем достал медный ковш, набрал воды и полил им девушку. Айви зашипела, когда горячие струи поползли вниз по ключицам. Заледеневшая кожа почти ошпарилась.

— Погоди. Горячо же.

— Впечатление обо мне у тебя нижайшее. Однако смею заверить: радовать женщин я умею и убеждать тоже.

Доминик с естественной ему грацией прошелся костяшками пальцев по ее впалому животу, к пупку и солнечному сплетению.
Задумчиво осмотрел фиолетово-синюю гематому на ребрах.

— Тц. Понимаю. Должно быть, неприятно.

Сведя брови на переносице, он неодобрительно цокнул и нажал на кровоподтек.

— Ай. Ублюдок.

Колющая боль стрельнула в грудной клетке.
Девушка выругалась. А с уст мужчины сорвался веселый смешок.

— Прискорбно. Кажется, я действительно изверг.

Айви замахнулась на повеселевшего Доминика, но он поймал ее запястье на лету.

— Никакой сделки, отребье, если продолжишь свои извращенные игры, — выплюнула она и забрыкалась, вырывая конечность из его мертвой хватки.

— Дорогая, быть сделке или нет... право решения за мной. Тебе же незачем забивать столь красивую головку скучными вещами. Получай удовольствие, покажи ненасытность.

— Удовольствие я получу, если придушу тебя в этом чертовом бассейне.

Воспользовавшись его неверием в угрозу, Айви выдернула кисть из лап. Сомкнула кольцом толстую шею мужчины, но ладони предательски соскользнули вместе с бинтами.

Девушка оторопела. Взгляд метался от самодовольного лица Доминика к уродливым полосам. Шрам ниже кадыка оплетал шею, словно след от металлической проволоки с заостренными шипами.

Вспыхнуло осознание — Доминик всегда ходил, обмотанный стерильной повязкой.
Со дня знакомства в колледже.

«Даже в ту ночь, во время близости».

Впрочем, Айви настолько привыкла к ним, что не сочла нужным спрашивать об их предназначении.
Проследивший за реакцией Доминик по-своему понял ее замешательство.

— Любопытно?

— Нет.

— Как же? Уверен, у тебя есть вопросы. Не торопишься узнать слезливую историю?

— Мне искренне плевать на слезливые истории. Уверена, ты заслужил то, что произошло.

Доминик игриво нахмурился и саркастично бросил:

— Как же так. Я уповал на то, что прелестница, полюбившаяся мне, выслушает историю о хладнокровной матери, душащей десятилетнего сына.

Их взгляды встретились: ее недоуменный и его насмешливый. На секунду воцарилась плотная тишина, нарушаемая лишь журчанием воды.

В речах его не было ни сожалений, ни обиды, ни скорби. Выражение лица бессодержательно имитировало печаль: уголки губ притворно опущены, а зрачки стылые, выжидающие. Он говорил о попытке убийства матерью как о забавном происшествии из детства, но подавал так, словно желал жалости к себе. Прощупывал границы и хотел привязать сочувствием?

Айви скривилась. Ее удивила собственная жестокость, но она малодушно ликовала, воображая того, кто нанес ему физические увечья. Усмехнувшись, девушка хлестко, с толикой злобы произнесла:

— Жаль, что не добила.

Зрачки Доминика сузились. В них искрился неподдельный интерес. Он щелкнул по опухшему соску девушки и, схватив за затылок, привлек к себе.

— Ты бесчеловечна. Мне нравится.

Атмосфера сгустилась. Время застыло. Его ровное, слегка отдающее алкоголем дыхание смешалось с ее горячим от лихорадки вдохом.

Затем плеск.
Брызги безобразно разлетелись в стороны. Доминик рывком вытащил девушку и уложил на бортике. Голова его находилась на уровне ее сведенных коленей. Айви изумленно вытаращилась на него.

— Ты что творишь?

Мужчина проигнорировал возмущение. Не отрывая зрительного контакта, он лениво поцеловал ее коленку, затем вторую.
Ловко дернув за голень, широко развел ее ноги. Айви стушевалась и закрыла промежность ладонью. Щеки запылали, но уже не от температуры.

— С ума сошел?

— Убери руки.

— Прекращай! Сказала же, не в настроении!

— Обещаю, больно не будет. Мы же сошлись на том, что я не изверг, а пострадавший.

Доминик многозначительно улыбнулся. Взгляд потемнел, а кадык дрогнул, будто его терзала непосильная жажда. Просунув руки под ее таз, он подтянул девушку за ягодицы, так что интимная зона оказалась у лица.

Улучив момент, он прильнул к внутренней части ее бедер. Дорожкой зыбких, утешающих поцелуев дошел до блаженной цели.

— Дорогая, не доводи до крайностей. Предупреждал ведь: манеры могут меня покинуть, а делать тебе больно, пускай и заманчиво, однако дешево.

Раздраженно цокнув, мужчина щипнул ее. Айви взвизгнула и отняла руки. Доминик впился в раскрытую вульву. Взмокший пушок на лобке защекотал, пока он медленно скользил по бархатным складочкам, языком теребя слоистую плоть.

— Стой! Черт! Прекр... Ах...

Импульс — яркий, бурный — прокатился по телу. Вскрикнув, Айви рухнула на мокрый пол. Дыхание участилось. Ее замутило, а бордовая макушка с чавкающими звуками мелькала между ног.

Собрав остатки воли, она в последний раз попыталась пятками оттолкнуться от острых бортиков. Стукнула мужчину по плечам, но он насильно удержал ее на месте. Выбитая из колеи девушка бросила затею.

«Черт. Только бы побыстрее закончил. Надо привыкнуть. Голова кружится. Сил совсем нет» — закусив губу, она сосредоточилась на потолке.

Доминик же настойчиво терзал ее лоно.
Двумя пальцами мужчина приоткрыл комок нервов под кожистым колпачком. Языком очертил круг по нему. То ускоряя, то сбавляя темп, двигался зигзагообразно. Затем слегка надавил и резко втянул узелок предвкушая его скорое набухание и вкус.

Ожидания оправдались.

Прекрасная одалиска задрожала пуще прежнего. Издала истошный крик и застонала.

— Аа..хх... ммм...

Легкий, пронзительный щебет усладил его слух. Наряду с дивной девушкой, Доминик уже и сам путался в чувствах. Пульсирующий комок во рту сводил с ума. Выпуклая, бугристая плоть напоминала малину: такая же твердая снаружи, но если прикусить — мягкая, с естественным соком.

Обычно равнодушный к ягодам, он обнаружил в себе небывалую страсть к ним.

Не выдержав соблазна, он осторожно укусил крошечный бугорок. Девушка пронзительно взвизгнула и изогнулась в пояснице. Доминик не отступил. Зажав клитор зубами, смочил слюной и языком вывел спираль. На пределе возможностей крутил и лизал шарик во рту.

— Хаа... хватит... ах..

С чмокающими отзвуками он оторвался от нее. Заглянул в затуманенные зрачки и хриплым от возбуждения тоном сказал:

— Тебе стоит быть честной с желаниями. Или это игры, которыми ты заманиваешь несчастных сластолюбцев, грешников и рабов похоти?

— Иди к черту.

— Какая распутница... Так еще и обманщица, — звучал он с оттенком укора. — Я не сторонник пыток, однако в древности лгунов и прелюбодеев наказывали.

— Тогда тебя бы повесили.

Доминик шутливо шлепнул по ее влагалищу. Нижняя часть девушки невольно дернулась, а трепетно вздымающаяся грудь и сдавленные всхлипы пробудили в нем восторг, экстаз и воспоминания...

Утомленный после длительной охоты на зайцев, десятилетний мальчик примостился на холмике в лесу близ родового поместья.
Изнывающий от голода, он решил перекусить сладкой хурмой. Вкусил сочный фрукт.
Тягучий под лучами сок растекся по его кисти... Сытое блаженство заполнило желудок.

«Ведал ли тот юноша, что есть на свете плод слаще и желаннее злосчастной хурмы?»

Доминик смахнул наваждение и смачно лизнул краешек рта.

— Знаешь, на похоронах отца эта шаловливая фантазия не давала мне покоя.

Задыхаясь от переполнявших эмоций, Айви вымолвила:

— Он бы тобой гордился.

— О, я убежден в этом.

Развратное чавканье разнеслось по воздуху.
Мужчина возобновил пытки. Поступательными, ритмичными движениями потер кончиком носа клитор. Липкие, гладкие лоскутки цеплялись за его щеки, а эрогенный центр девушки налился кровью. Доминик рьяно всосал его.

Ладонью мужчина гладил лобок, стимулируя дополнительный эффект. А шершавый язык юркнул вглубь, во влагалище. Переплетаясь, опутывал слизистые стенки, пока не нашел идеальную точку. Он вывел замысловатый узор внутри, подразнил и, потирая клитор пальцем, резко втянулся.

— Ах... хы... Хаа...

Мозг Айви ополоумел. Она бесконтрольно царапала ровную поверхность, но не найдя опоры, схватилась за волосы Доминика. Остервенело оттянула пряди.
Мужчина же не шелохнулся. Его трепетные, местами грубые касания подводили к краю безумия.

Волна оргазма — необъятная, бурлящая — стремилась накрыть и выплеснуть на берег.
В кончиках пальцев собрался ток, а сердце зашлось каденцией.

— Стой. Стой... Правда, погоди. Больше не стерплю... Ааах...

Громкое хлюпанье резануло слух. Стон, больше походящий на вопль, сорвался с горла.
Бедра затряслись, пальцы ног скрючило.
А из промежности хлынула теплая влага и избавление.

Освобождение от напряжения, от стыда, от оков.

Девушка обмякла и безвольно распласталась на студеном полу. В ушах стоял звон.
Неспособная здраво рассуждать, она перевела остекленевший взгляд вниз.

Запыхавшийся, взъерошенный мужчина вынырнул из-под нее. На его лице блестела немного вязкая жидкость. С подбородка лениво сползали мутные капли.

Доминик облизнулся и просиял заносчивой улыбкой.

— Дорогая, ты полностью меня заляпала. Как непристойно. Но я же заслужил доверия? — он поднял ладони в примирительном жесте и шевельнул пальцами. — Видишь, даже руки не использовал. Учел твое распухшее лоно.

Вожделенный голос мучителя и душистый запах лаванды усыплял. Айви сомкнула веки. Ее уже не волновала ни нагота, ни тот, кто довел до этого состояния.