Цена её прикосновений 18+

С безвольно раскинутыми по сторонам конечностями Айви лежала на твердом паркете посреди спальни. Пустой взгляд блуждал по потолку с витиеватой, изящной резьбой. В полумраке разглядеть конкретные узоры не получалось, но она подключила воображение, рисуя монстров, запускающих к ней свои когти.

Мокрые волосы липли к лицу, щекоча его. Ступни озябли так, что кончики пальцев сводило. Шёлковая рубашка едва ли прикрывала полуобнаженную фигуру, но Айви упрямилась: ей было невыносимо приближаться к кровати.

Она медленно повернула голову. На расстоянии беспорядочно валялась выпотрошенная подушка с разлетевшимся пухом, простыня с засохшими телесными выделениями. Постель, пропитанная алым пятном.

Мускусный, слегка солёный запах пота, смешанный с другими жидкостями, словно въелся в неё. А в носу стоял шлейф табака, виски и терпкого парфюма. Девушка скривилась. Всякий раз, когда обоняние обострялось, горькая рвота подступала к горлу. Ей требовалась раскаленная вода, чтобы отмыться. Целых семь раз за два дня.

Именно столько времени прошло с её заточения и его отъезда.

Сначала она кричала, молила, колотила по двери с остервенением, а потом свалилась от истощения. Истерика привела лишь к израненным кулакам и осипшему голосу. Ни Доминик, ни мужчина, представившийся Фредериком Бауэром, не объявились.

Весь первый день девушка проспала — или то был обморок.

— Какая разница, — процедила она.

Очнувшись, обнаружила на столе лекарства, еду и короткую записку с предложением зажечь камин. Девушка растерялась. Периодически её охватывал дикий страх, что она никогда не выберется отсюда, не увидит бабушку, не свяжется с Сесилией. А сейчас комок душащих эмоций превратился в опустошение.

Перевернувшись на бок, Айви свернулась калачиком. Продрогшее тело легко скользило по гладкому полу. Она подтянула к себе колени и зашипела:

— Ай, чёрт.

Ребра заныли. Еще вчера Айви заметила уродливую гематому на линии костей. Промежность тоже болела — не жгуче, но ходьба давалась с трудом.

— Урод. Он же ничего не сломал? Не порвал? — встрепенувшись, она потянулась к подолу, но засмотрелась на исполосованное галстуком запястье. — Отёк прошел. Лучше, чем ничего.

Хлопнув себя по лбу, Айви разочарованно вздохнула:

— Идиотка. Что ты несёшь? Радуешься пустяку, пока тело на хрен разваливается.

«А почему нет? Спасибо, что не сдохла. Хотя это спорно. Может, он прибьет меня, когда вернется, чтобы не разболтала, или наиграется, вывезет в лес и пристрелит», — тревожные образы всплывали один за другим.

— Может, сыграть на опережение? Пойти в полицию? Если не помогут — осветить в социальных сетях.

Воодушевление накрыло внезапно и так же быстро откатило обратно. Никто не поверит. На каком основании подавать заявление, если она самолично согласилась, даже вцепилась в его брюки? А социальные сети? Что она скажет? Бедная девушка занялась сексом с богатым мужчиной, который спас ее от коллекторов и оплатил лечение бабушки, а теперь хочет вытрясти с него больше денег, прикидываясь жертвой?

— Поверят в то, что я грязная шлюха и золотоискательница. А он — несчастный пострадавший, если, конечно, вообще не замнет дело. — она прикрыла веки и тихо прошептала: — Проклятье. Хочу к маме.

Просторная комната давила тишиной. Айви слышала, как кровь бежит по венам, как уши заполняются густой вязью. Она не решалась включить свет.

Ведь на свету её глупый поступок стал бы слишком реальным.

Чтобы заглушить муки совести, девушка напевала бодрую песенку. Отрешенный взгляд замер на колышущихся занавесках. Невесомая тюль изгибалась в причудливые формы, словно эфемерная балерина, скрытая под вуалью. Танец и мелодия завораживали, подгоняли призраков прошлого.

Несправедливость, предательство и обман, долг. Понятия казались знакомыми. Айви не раз пересекалась с ними.

Вот она учится в младших классах. Родители — иммигранты с низким достатком. К сожалению, малышка не осознавала их положения. Девочка сутками выпрашивала дорогую, популярную среди детей её возраста куклу. Мама и папа купили игрушку в качестве подарка на Рождество. Предельное счастье ликовало внутри ребенка.

Когда девочка принесла чудную игрушку в школу, всё пошло наперекосяк. Её обвинили в краже. Прознавшие о ситуации родители примчались в кабинет, громко спорили. Айви смотрела на них с непониманием: в чем она провинилась?

Несмотря на явный обман, мать той девочки угрожала полицией. Видя, как мнутся мама и папа, Айви смутно догадалась, что ей надо делать. Она отказалась от претензий, даже попросила прощения. К счастью, инцидент закончился относительно мирно.

Через неделю она нашла игрушку в мусорном баке за классом. Некогда прекрасная кукла была измазана в грязи, с оторванными конечностями, выбитым глазом, изрисованная и с подпаленными волосами, но Айви сразу узнала ее.

Узнала по чудесному сиреневому платьицу и белым туфелькам. Много лет после она хранила те вещи. Однако никогда более не просила о чем-то столь важном.

Тогда впервые невинный ребенок столкнулся с несправедливостью.

— Я похожа на ту куклу. Дешевая секс-игрушка, — она глухо рассмеялась, пока грудь жгло от обиды. — Ха-ха-ха.

Айви старалась смахнуть наваждение, однако оно яростно затягивало её назад. Неприятные воспоминания из детства позабылись, оставив лишь выцветший шрам на детском сердечке.

Она уже подросток. Общительная, активная девочка и её лучшая подруга. В ту прекрасную пору Айви испытала самую первую в жизни влюбленность. Красивый, высокий, белокурый мальчик немного старше неё, с голубыми глазами.
Юная, она млела перед ним.

Впрочем, глупая девочка имела неосторожность поделиться своими чувствами с близким, как она тогда думала, человеком. Подруга предала её. Не успела Айви признаться парню, как увидела их выходящих в обнимку из кинотеатра.

С того дня друзья отдалились. Именно подруга прервала их общение. Проблемы не закончились лишь этим. Девочка, завязав новую компанию, начала расистскую травлю против Айви.

Наивный подросток познал предательство и обман.

— Сесилия не такая, как та стерва. Рассказать всё? — сердце пропустило удар. — Ей будет противно?.. Не знаю.

Айви потерла ладошки, затем приложила к покрасневшим щекам. Колющие ощущения на мочках ушей напомнили о последнем...

В дождливую, ветреную погоду в старшей школе молодая девушка, едва достигшая совершеннолетия, в панике забежала в аптеку. Она умоляла фармацевта дать ей медикаменты в долг.

С дрожащими руками девушка протянула смятые купюры. Тучный, старый кассир взглянул на неё с нескрываемой похотью, погладил по предплечью и сказал:

— Мы могли бы договориться. Мне не жалко помочь такой красавице. Люблю экзотику.

Облизнувшись, многозначительно ухмыльнулся. До смерти перепуганная девушка выбежала из лавки. Пытаясь унять дыхание, заперлась дома. В тот вечер она до самого рассвета провела подле бабушки. Видела её увядающей, пока сама трескалась от отчаяния.

Юная, на расцвете девушка поняла, что за всё в этом мире нужно платить.

С рождения и по сей день она училась. Знания, приобретенные годами, слепили из нее то, чем она стала в итоге.

Так чему же её учит этот мужчина?
Ответ до смешного прост.

— Бессилию. Но бездействие — тоже действие, — категорично сказала она.

Айви много раз проходила по раскаленным углям, до мяса обжигая пятки, но продолжала идти. Думалось, она была паразитом. Тем, кто рьяно хочет выжить.

Она не раз задавалась вопросом: зачем?
Ответа никто не подсказал. Должно быть, просто ей страшно. Страшно исчезнуть.
На этот раз. Только на этот... может ли она дать себе шанс и просто принять его?

Айви приподнялась на локтях. Словно вспышка камеры, память вскрыла гноящуюся рану: громоздкое мужское тело беспрерывно имеет её плоть и нагло ласкает тело. Девушку замутило. Прикрыв рот ладонью, она вскочила с места. Подбежала к окну.

Щелк.

Затворка отворилась. Стеклянные панели плавно разошлись. Холодный поток взметнул полы мешковатой одежды, царапая влажную кожу. Айви съежилась, обнимая себя за плечи.

— Свежо.

Взбодрившись, Айви осмотрелась. То, что она приняла за обычное окно, оказалось выходом на террасу. У полукруглой балюстрады высилось мраморное изваяние. А над ним — необъятный черный небосвод. Жалкая земная спутница терялась за пределами плотного морозного налета.

Девушка двинулась вперед. Снежинки хрустнули под большими тапочками. Айви узнала статую.

— «Похищение Прозерпины», — настороженно произнесла она. — Откуда оно здесь? Это реплика?

Взрослый мужчина с бородой и короной насильно схватил хрупкую девушку. Впиваясь пальцами в нежную кожу Персефоны, тащит её в свои владения. В недра Ада. Пока она в отчаянии зовёт мать и отталкивает похитителя. Однако одержимый Аид непреклонен.

Бог возьмет прекрасную нимфу, дочь Зевса.

Трехметровая, погребенная под снежным саваном скульптура словно издевалась над ней. Иронизировала. Насмехалась.

Айви отшатнулась. Легкие сдавило, будто воздух разом покинул органы. Живот скрутило спазмом, а внутри закопошились черви. Она тяжело задышала.

Дверь позади со скрежетом распахнулась.
Она резко обернулась на звук. В проеме возник сияющий улыбкой и безумными глазами Доминик.

Он вальяжно раскрыл объятия. Бархатным, почти человеческим тоном сказал:

— Соскучилась? А вот я — безумно.

Айви метала взгляд от бога к вошедшему и обратно. Разница между ними лишь в том, что его Прозерпиной являлась она.

Безмятежной ночью, когда зима странно теплела, а луна низко пала над горизонтом, хлынул вьюжный ветер. Затрещали оконные ставни. Растрепались волосы. Унеслись вдаль обломки достоинства. А молодая девушка встретила своего теперь уже бога.