Цена её прикосновений 18+

Разум на грани упадка перевернулся вместе с телом. Улучив момент, Доминик уложил её на живот. Застигнутая врасплох, Айви успела лишь ахнуть, когда связанные запястья скрутились, а кожа под галстуком заскрежетала от натяжения. Она подавила крик за стиснутыми зубами. Ноющая боль внизу живота постепенно утихла.

Айви не видела его. Она опиралась на локти и колени, словно собака. Шорох снятой и тщательно сложенной одежды обострял слух.

Почувствовав странное давление, она широко открыла глаза.

Доминик провёл головкой члена по её распахнутому лону. Он мягко надавил им на маленький бугорок. Влажная от выделений, она продолжала пульсировать после недавней стимуляции. Набухший клитор отзывался на эти ласки щекочущим, колющим ощущением. Приглушённый стон сорвался с губ девушки против воли:

— Ммм...

На этот маленький акт неповиновения Доминик усмехнулся. Он с силой нажал на её поясницу и приподнял бедра. Айви резко выдохнула. Она старалась привыкнуть к позе и унять колотящееся сердце.

«Не думай ни о чём. Отключись. Всё скоро закончится», — уговаривала она себя, избегая поднимающийся стыд.

— Занятная ситуация. Признаться, я смущён. Не припомню, чтобы увлекался невинными женщинами.

— Заткнись и гори в аду. Ублю... а-а-ах!

Доминик резко двинул бёдрами. Тупой конец вонзился, разрывая плоть. Ему пришлось приложить немало усилий, ведь узкая щель яростно сопротивлялось вторжению.

Голова откинулась назад. Острая, парализующая боль пронзила нижнюю часть. Перед глазами замерцала белая вспышка, словно её проткнули железным колом. Нежные ткани разорвались под натиском. Крики — дикие, незнакомые — прорывались изнутри.

Мужчина и женщина выгнулись и застонали, находясь на разных полюсах боли и удовольствия.

— А-ах, больно, больно... подожди.

Айви кричала, беспомощно хватаясь за простыни. Её кулачки сжимали шёлковый материал до побелевших костяшек. Груда мяса, терзавшая её плоть, не останавливалась ни на секунду. Хрупкое женское тело шаталось и билось об него. Раздавленная под весом, поддаваясь напору, она едва не упала с кровати, но он сковал её в своих объятиях.

— Ха-а... Как же так вышло, что обладательница столь развратного тела и острого языка смогла отбиться от стаи стервятников?

Хриплый от наслаждения голос доносился откуда-то позади. Айви не ответила. Она боролась, превозмогая адскую боль во влагалище.

Доминик уловив её отстранённость, резво шлёпнул по ягодице. Место удара защипало.

— Ахх...

— Дай им шанс — они бы растерзали это мясо. Обглодали до костей.

Его ласковый тон контрастировал на фоне грубых речей и безжалостных толчков. Он входил до упора, не дожидаясь, пока девушка привыкнет. Доминик двигался остервенело, хлёстко, словно соитие было актом убийства. Ему не терпелось доставить ещё больше мучений безвинному созданию.

— Хватит, пожалуйста, стой...

Долго сдерживаемые рыдания пробились вместе с мольбой. Сознание потерялось в трясине отчаяния. Внутренности горели от малейшего трения. Нежная слизистая нагревалась и разрывалась от его порывистых рывков. Ей больше не хотелось спорить или пререкаться, только чтобы он прекратил.

Пережатые кисти, щиплющая губа от солёных слёз, спутанные волосы, нависающие на лицо, надломленный голос и неумолимый в своей жестокости мужчина...

Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль.Боль.

Он заполнил каждую клеточку её тела. В мыслях не осталось ничего. Полное опустошение. Айви будто заново родилась, сотканная из пустоты. Из страданий. От его рук.

Она была готова надломить свою гордость, затем лично передать её в руки своему инквизитору.

«Если подчинюсь, это закончится? Мне больше не будет больно? Он сжалится?»

Она плакала навзрыд, собирая себя по кусочкам.

— А-ах, умоляю. Остановись. Пожалуйста.

Упивающийся её беспрерывными возгласами Доминик погружался до предела. Непрерывные толчки сопровождались режущими ощущениями. Твёрдая, горячая эрекция наполнила собой каждый сантиметр внутри. Давление на живот возросло.

Не разъединяя сплетённых тел, Доминик наклонился к уху трясущейся девушки. Одной рукой взял её за подбородок. Поднял безвольно свисающую голову и, удерживая за талию, насмешливо произнёс:

— Скажи же, какого это — скулить под омерзительной псиной?

Фраза, прозвучавшая как издёвка, вернула воспоминания о глупой браваде в кафе. Айви закусила губу.

— Кем же тогда является моя дорогая блудница?

Прикусив мочку уха, он живо отстранился.

— Быть может, сукой в течке?

Она покачала головой. Её жалкий способ сохранить хоть каплю достоинства забавлял его.

Горестные всхлипы смешались с развязными шлепками мокрых тел, заполняя комнату. Запах нагретой кожи, жидкость, сочащихся из промежности, и пота тошнотворно гулял вокруг. Однако палач лишь довольно стонал, возвышаясь над своей жертвой.

Доминик замедлился, наблюдая, как её нежная плоть обволакивает член. Несмотря на стенания своей хозяйки, крошечное отверстие липло, желая всосать его до конца. Жар внутри сводил с ума.

Он облизнулся. Янтарные зрачки заискрились восторгом. Мужчина увеличил темп, буквально вдалбливаясь в её влагалище, отчего прекрасная дева звонко вскрикнула.

— Аах...

Её вопль растворился в глубоком мужском стоне.

— Ха... а.

Налитые складки у входа прочно облепили его разгорячённый столб, отказываясь отпускать. Стекавшая по бедру алая кровь распаляла животную суть. Человеческое в нём отмерло. Доминик лишил себя гуманности, утопая в блаженстве.

Яростные хлопки по влажной коже не прекращались. Прерывистые вздохи срывались с груди обоих участников. Секс больше походил на варварское совокупление двух зверей. Точнее, хищника и мученицы, однако на пике наслаждения находился он.

Благодаря разного рода жидкостям, стекавшим из девушки, скольжение стало легче. Внутренние стенки, сжимавшие орган, смягчились. Теперь она принимала его охотнее. Доминик выровнял ритм. Изнывающий член проникал глубже, до самой матки.

— Доминик, прошу. Хватит. Ах...

Сладкая трель приковала его внимание. Доминик словно вынырнул из транса на миг. Имя, впервые вырвавшееся с её уст, породило в нём небывалый прежде садистский импульс.

«Вот, значит, каковы прелести садизма», — странная мысль порхнула в его голове.

Удивительно, но невероятное возбуждение накрыло его толстой пеленой. Едва произнесённое слово усилило его страсть. Он почувствовал, как кровь прилила к паху, а вены вздулись на висках.

Плавные движения то замедлялись, то ускорялись, сбивая влагу в пенообразную консистенцию. Он не давал передышки, однако стал ласковее. Благородное решение облегчить ей задачу было вызвано переменой в самой девушке.

Громкие рыдания сменились щебечущим стоном. Она наконец получала удовольствие от слияния.

Эти неслыханные ранее, завораживающие звуки на мгновение ошеломили Доминика. Он почти застыл, но взял себя под контроль. Её тихие всхлипы и деликатные стоны вскружили его рассудок. Они идеально ложились под грязные, непристойные шлепки распутного поведения.

Доминик тяжело выдохнул. Его слух ловил мелодию, исходящую от нестерпимо желанной особы. Образ невинной, уязвимой птицы, исполняющей чудесную соловьиную трель, возник в его истерзанном похотью сознании.

Понимание того, что одна из этих изящных птиц сейчас колышется в его руках и изнемогает своей песней, взбудоражило его.

— Поговаривают, соловьи не поют в неволе.
Милая, гордись, ты доказала обратное.

Айви ощутила, как его движения стали более гладкими, а режущая боль отступила. Промежность всё ещё саднила от частого трения, однако нечто новое, неправильное начало заполнять её от кончиков пальцев до сердцевины живота.

Глаза закатывались. Бедра дребезжали. Девушка уже не владела собой. Мышцы настолько расслабились, что изо рта капала слюна. Айви не противилась. Обезумевшая вместе с ним, она отдалась в руки дьяволу.

— Ха-а. Ммм...

Подметив покорную реакцию, Доминик отстранился, отчего неосознанно Айви упрямо заныла. Мужчина усмехнулся её милому протесту.

— Не злись, дорогая, у нас ещё вся ночь впереди. Как хороший хозяин, я лично позабочусь о своей гостье.

Айви разлепила веки. Его губы коснулись её поясницы. Доминик оставлял дорожку коротких поцелуев вдоль её позвонков до лопаток. Они обжигали кожу, но холодили душу. Непрошеная забота испугала её.

«Что он творит?» — мелькнуло в ней.

Показалось, Доминик услышал её мысли.

— Умница. Покорность тебе идёт. Я могу быть весьма добр, если ты позволишь.

Он развернул её к себе. В полумраке два сбивчивых дыхания разбивались друг об друга. Призрачный ветер прошелся по затылку. Его намокшие, почти бордовые пряди ниспадали на лоб. Пот капал на её скулы. Тишину разбавляли лишь постукивания по стеклу невесомых снежинок.

Айви различила, как его нахмуренные брови разошлись, морщинка на лбу разгладилась, а уголок рта тронула лёгкая улыбка. Не оскал, не ухмылка, не гримаса.

Улыбка... похожая на первые осенние почки в центре зимней стужи. Она запутала её окончательно. Айви боялась. Девушка моргнула, смахивая наваждение. Залитые свинцом глаза щипали, слипшиеся ресницы с трудом раскрылись.

Любуясь ею, Доминик прошептал:

— Безупречно красива.

— Пожалуйста, аккуратнее, — она едва звучно попросила.

Доминик пригладил её прядь. Чёрные волосы раскинулись по белым простыням, румяная кожа притягивала его одурманенный взгляд.

— Слёзы лишены всякого смысла. Прими меня. Наслаждайся благами, которыми я могу тебя одарить.

Айви уставилась на него в немом вопросе.

Не дожидаясь ответа, он впился в жадном поцелуе. Язык беспрепятственно проник вглубь. Он переплетался с ней, ласкал нёбо, давил на стенки щёк. Айви не сопротивлялась. Смирилась с насильно навязанной ролью. Уверенности в спасении не осталось. Она так же пылко отвечала на его грязный жест.

Доминик пожирал её пухлые губы, как чудовище поглощает подношение. Он слизывал кровь с раны, посасывал шершавый язычок. Оттянул и прикусил нижнюю губу, желая доставить ещё больше боли, а руки блуждали по её изгибам. Ладонь нашла свою цель. Пышная грудь смялась под его натиском, а соски застряли между пальцами.

— Ммм...

Плотный член снова вонзился в её укромное пространство. Он возобновил свои движения. Айви крепко зажмурилась, ожидая очередного дискомфорта, но, к облегчению, процесс был отвратительно приятным.

— Аах... ха...

Глубокие толчки стали ровнее. Сплетённые тела двигались в унисон. Девушка подавалась ему навстречу, невольно стремясь заполнить себя им. Орган подрагивал изнутри, создавая невероятные ощущения. Липкие от влаги волосы цеплялись об его лобок, но Доминик лишь смотрел на неё.

Выпустив на свободу изрядно измученную округлость, он нащупал маленький бугорок, скрытый под кожаным капюшоном. Кончиками пальцев мужчина обвёл круг, затем принялся дразнить его. Теребил, поглаживал, так же как минуту назад соски.

Всё это время его язык исследовал свою зону ответственности. Он ловил её затруднённое дыхание и возвращал более неровным, грудным стоном.

— Ха-а.

Сказочная истома окутала двух людей. Они погрязли в блуде. Кем же они были друг другу? Истязатель и побеждённая? Может, любовники?

Как назвать их ситуацию?

Противостояние одержимого и святой? Или... притяжение циника и грешницы?

Кто всё начал? Он? Или она?

Несчётные вопросы роились в мыслях, однако Айви уже не могла рассуждать здраво. Тело, как и мозг, таяли под его ласками. Ей хотелось разлететься пеплом по воздуху. Он сломал её. Превратил в труху возведённую крепость.

Девушка чувствовала себя песчаным замком.
Несколько рваных толчков — и она рассыпалась.
Конечности одеревенели и обмякли. Дыхание спёрло. Она выгнулась в спине, затряслась и безжизненно пала ниц в бездну. Яркий стон сотряс комнату.

— Ха... а-ах.

Что-то тёплое поползло по бедру. Напряжение, застывшее в теле, испарилось, уступая место лёгкости и головокружению.

Доминик совершил ещё несколько толчков. Его хриплые вздохи звучали у тонкой шеи. Член внутри увеличился, вены набухли, затем её одержало беспокойство. Что-то жидкое оросило лоно, заполняя до краёв внутренности. Он кончил в неё.

Длинная, густая нить тянулась от головки члена до её промежности. Из распухшей вульвы вытекала вязкая сперма, окрашенная в багровый.

Находясь под влиянием фантастического оргазма, её прошибло осознание. Ужасающая догадка оказалась верна. Девушка замотала головой. Сердце застыло. Тошнота подступила к горлу.

— Нет. Нет. Нет. Тварь. Что ты наделал? Отпусти! Отпусти! Не в меня!

Доминик, придя в себя, удерживал её мотающуюся в истерике фигуру. Он рассмеялся, глядя на встревоженное, но очаровательное личико. Поспешил заверить своего личного соловья:

— Я же говорил, нам некуда спешить...

Он стиснул её подбородок, поворачивая к себе.

— Дай мне пару минут. Уверен, мы сможем продолжить наше искусное рандеву.

Эта ночь оставила незаживающие раны в её жизни. Она барахталась посреди океана, а он обвил её лодыжки ядовитым плющом. Уставшая девушка впустила его в себя. Она капитулировала.

Доминик брал её часами. Он смаковал обессиленное тело до утренних сумерек. Последней мольбой перед закатом стало:

— Доминик, прошу, я больше не могу.

Айви повернула лицо к окну, в котором кружились одинокие снежинки, а по её переносице прокатилась такая же одинокая слеза.