Масштаб катастрофы
Доминик лениво открыл веки. Его глаза на мгновение заискрились жёлтым и потухли, словно заледеневшее солнце. Лицо его спутницы заливалось румянцем наслаждения, пока его передёргивало от отвращения к этой дешёвой картине. Он скривился и грубо отстранился.
Хлоя не сразу осознала разрыв, только когда ветер остудил разгоряченные губы. Её дыхание сбилось, а взгляд помутнел. Любой прохожий подметил бы её возбуждение. Тогда как нарушитель её спокойствия оставался беспристрастным каменным изваянием.
Девушка замерла в подобии транса, пребывая в блаженном неведении о его мыслях.
Обида от абсолютного равнодушия со стороны будущего жениха рвала её на ошмётки, однако зависимое сердце цеплялось за слепую надежду на его тепло.
Страсть, с которой он держал её в охапке десять секунд назад, вновь укрепила в ней эту хрупкую опору. Она приблизилась к нему вплотную. Нежно обвив его шею, кончиками пальцев прошлась по мужскому затылку.
На каблуках Хлоя равнялась с ним в росте. С этого ракурса девушка залюбовалась морщинками на его нахмуренном лбу и безразличием его выражения.
Ей чудилось, это самый интимный момент за все проведённые вместе ночи.
Он всегда был хорош в постели, даже слишком, однако один поцелуй перечеркнул всё на корню. Маленький, но яркий, он всколыхнул огонь прошлого.
Прошлого, в котором Доминик никогда не принадлежал ей.
Единственной недостижимой её целью стало заполучить этого мужчину. Хлоя с покорным смирением относилась ко всем его пассиям. Готовая терпеть и дальше. Только бы рядом с ним.
— Любимый, — её голос звучал мягко, — ты тоже скучал.
— Я показался тебе тоскующим? — отрезал он, брезгливо смахнув её кисти с себя.
— Прости, не желала задеть тебя, — она отскочила.
Прекрасно помня, что Доминик не терпит излишних прикосновений без его позволения, она по глупости переступила негласный запрет, вторгшись в его личные границы.
Подметив её смятение под весом своего тяжёлого тона, Доминик выдохнул.
Погладил по макушке, как провинившегося ребёнка, и более ласково произнёс:
— Ну что ты. Нет нужды оправдываться.
— Не злись. Я не специально, — не переставала она. — Кстати, мама решила назначить дату свадьбы на весну, а помолвку объявим к Рождеству.
— Вот как. Значит, миссис Аббот всё решила?
Смело.
— Конечно, окончательное слово за тобой, — снова объяснения посыпались из её уст. — Это всего лишь даты, их можно поменять.
— Дорогая, — одно крошечное обращение заставило Хлою замолчать. — Моя тёща знает своё место. Не думаю, что она совершит оскорбляющие меня ошибки.
Хлоя закивала. Доминик, сочетая в движении властность и небрежную грациозность, убрал прядь за её ухо.
— Останешься до открытия? Я волнуюсь. Это мой первый светский раут по возвращению. Ты мне необходим.
— Боюсь, у меня неотложные дела, но уверен, ты справишься, — он указательным пальцем коснулся её скулы. — Будь умницей.
Её взгляд зацепился за воротник мужчины. Оттуда вырисовывались обмотанные ниже кадыка белые полосы. Она неосознанно потянулась к ним.
— Всё ещё обвязываешь? Прошло двадцать лет.
Хлоя слегка поникла. Воспоминания об ужасающих событиях живо проступили в её голубых стекляшках. Святая простота её реакции позабавила Доминика, хотя ему претила её жалкое беспокойство.
— Ты очень красива сегодня. Не омрачайся пустыми переживаниями.
— Вот и мои голубки!
Скрипучий мужской голос пронзил слух Доминика. К ним присоединился Лоуренсий Аббот, постукивая тростью по глянцевой поверхности пола. Его тёмно-синий костюм сидел безупречно. Он лучезарно улыбался, первым предложив руку Доминику.
— Рад застать вас вместе, сынок.
— Поздравляю с успешным стартом предвыборной кампании, — дав его руке немного повиснуть в воздухе, Доминик наконец ответил на рукопожатие.
Небрежное отношение зятя не ускользнуло от хитрого Аббота. Он прокашлялся, скрывая неловкость. Каждый раз этому ублюдку Сент-Мориену удавалось вывести его из себя своим надменным поведением.
— Должен ли я уже называть вас «господин сенатор»? — притворно-любезно продолжил он.
— Ха-ха, ты преувеличиваешь, — нервный смешок сорвался с губ Аббота. — Тебе, Доминик, это необязательно.
— Какая честь. Премного благодарен.
— К тому же итоговые результаты партийного праймериза имеют решающее значение. У моего оппонента весьма перспективные позиции.
— Неужели? — усмехнулся Доминик. — Неловко вышло, раз вы волнуетесь почём зря. Я не достоин вашей веры?
— Разумеется! — всполошился он. — Вся моя вера в тебя.
— Отрыв будет внушительным.
Мне приятно подсобить, превознося ограниченные возможности своего тестя. И в дальнейшем торжественно клянусь вас поддерживать. — он чуть наклонился к собеседнику — А эту маленькую услугу считайте авансом.
Аббот уловил насмешливый тон Доминика. Жилы на его висках натянулись, когда этот щенок, младше на тридцать лет, смотрел на него свысока.
Он заскрежетал зубами, но выдавил из себя лишь слабый кивок. Мужчина не растерял рассудок настолько, чтобы открыто противиться роду Сент-Мориен — семье, представляющей аристократическую, почти феодальную власть. В особенности наглому второму наследнику, обладающему статусом неприкосновенности.
От его покровительства зависели практически все усилия Лоуренсия, вложенные в планы стать сенатором США. Приходилось потакать переменному настроению и ублажать непомерно высокое эго.
Он проглотил унижение и наигранно сказал:
— Ха-ха, с такой поддержкой я дорвусь до поста президента.
— Я бы так не расщедрился, — резко кольнул его Доминик.
Лоуренсий бросил на него убийственный взгляд, а встретился с озорной блеском. Аббот побагровел, сжимая и разжимая кулаки.
До сих пор молчаливая Хлоя ощутила внезапно нависшую над ними серой тучей атмосферу. Подойдя к отцу, она попыталась встрять в разговор, переводя его в другое русло.
— Отец, Доминику уже пора. Мы его задерживаем. Пойдём, — девушка мягко взяла под локоть мужчину и зашагала прочь. Попутно обернувшись на оставшегося позади жениха, сказала: — Милый, увидимся позже!
Доминик не ответил. Он наблюдал за отступающей фигурой Лоуренсия, будто отмечая про себя траекторию движения надоедливого насекомого.
«Пока что полезного», — констатировал он.
...
Измученный женский образ прорисовывался на фоне сырой, тёмной лестничной площадки. Её растрёпанные волосы стелились поблёкшим чёрным шёлком по тонкой спине. Конечности затекли в скрюченной позе, а мраморный лик отражал пустоту. В этот миг она служила олицетворением одинокой статуи печальной девы в склепе, нетронутой людскими взорами.
Понимая, что идти домой опасно, Айви осталась в больнице. Ей казалось безопаснее раствориться в толпе. Кто знает, что поджидает её в иллюзорном убежище.
Она спряталась в укромном уголке коридора в поисках передышки от шума и едкого медицинского запаха. В двадцати метрах от неё, за дверью с табличкой для персонала, находилась общая палата.
Бабушка периодически просыпалась и вновь погружалась в пучину морфия. Из-за болеутоляющих её бессвязная речь граничила с бредом. Расспросы не приносили результатов. Доктор уверял об отсутствии опасности для здоровья, однако прогнозы на будущее оставались неутешительными.
Ранним утром Айви удалось дозвониться до Сесилии. Кратко изложив ситуацию, она попросила подругу привезти тёплую одежду и пообещала рассказать всё постфактум.
Мучаясь от мигрени, она крепко зажмурилась. Бессонная ночь заползла красными паучьими лапками на белки глаз, а под ними образовались фиолетовые тени.
Сквозняк отрезвлял рассудок, пробирая до костей.
Айви непрерывно прокручивала свои злоключения. Больше всего её смущала царапина на машине.
«Откуда она взялась?» — не покидали её сомнения.
Вопрос, лишённый ответа. Смирение и покорение — естественно верный путь.
Сколько ни пыталась, она не могла вспомнить фрагменты того инцидента. Они точно стёрлись с неисправного жёсткого диска. Туманные подозрения вертелись на грани сознания, но не желали обретать конкретные формы. Неизвестность превращалась в изощрённую пытку, вытягивающую силы по жилкам. Сцена в офисе превратилась в чуждый кошмарный сон, заявляя о себе лишь противными метками на коже.
Погружённая в раздумья, девушка дёрнулась, когда металлическая дверь со скрежетом отворилась. Стерильный свет ламп разлился сквозь образовавшуюся щель, а в проходе возник знакомый силуэт.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — воскликнула Сесилия и рванула к сидящей.
— Привет, — слабо отозвалась та.
— Что произошло? Как бабушка?
— Вроде жива.
Сесилия расположилась рядом, укрывая её принесёнными вещами. Она тревожно оглядела подругу, готовая выслушать.
— Скажи нормально!
— Хорошо, — Айви принялась выполнять обещанное, пересказывая все события, кроме обстоятельств с коллекторами. Некоторые секреты лучше придержать в себе.
— Твою мать! — вскочила Сесилия. — И ты молчала?
— Я хотела рассказать, но ты не отвечала.
— Блять. Грёбаный насильник, — она нервно расхаживала в маленьком пространстве. — Прости. Кое-что случилось, и я игнорировала звонки.
— Что такое?
— Неважно, — она покачала головой. — Ты в полицию ходила? Писала заявление?
— Нет.
— Идиотка! Вставай! Идём! — рявкнула она и потянула подругу за кисть.
— Си, прекрати. Я вымотана, и в этом нет смысла, — одёрнула та руку обратно. — Подумай хорошенько. Я сама к нему пошла, сама зашла в кабинет.
— И? Чем это оправдывает его?
— Да ничем, — выпалила Айви. — Ни полиция, ни заявление не помогут. Меня просто примут за шлюху. А если дойдёт до суда, денег на адвоката у меня нет. Да и кто попрётся против этого мудака?
Девушка подорвалась с места, хватаясь за металлические прутья перил. Куртка соскользнула с плеч, а голос дрожал, продолжая исповедь:
— Меня закопают, едва успею пикнуть.
«Или сбросят в братскую могилу вместе с бабушкой», — мелькнуло у неё.
— Блятская справедливость существует в фильмах или во влажных фантазиях идеалистов. — она вскинула руки. — Я на дне, поэтому возиться с ним возможности у меня тупо нет!
Сесилия стойко выдержала волну логичных изречений от сорвавшейся подруги. К сожалению, они ровным аргументом ложились в её голову, однако согласиться не вышло.
— Ты слишком пессимистична, — заявила она.
— Реалистка. На земле миллионы подвергаются насилию, я не исключение из правил, — резко усаживаясь, заключила Айви. — Всё! Не хочу больше мусолить. Меня это задолбало.
Горло, будто опухшее, мешало дышать. Бесполезные советы подруги раздражали. Девушка сожалела о том, что втянула её в это болото. Она уткнулась лицом в колени, когда Сесилия тихо подсела перед ней на корточки.
— Хорошо. Я поняла. Не будем про него. Забудем.
— У меня к тебе просьба, — пробормотала Айви.
— Какая?
«Сожри свою гордость», — подумала она и озвучила то, что вертелось на кончике языка.
— Одолжи денег. Пятьдесят тысяч.
— Я и так собиралась сделать это.
— Где возьмёшь? — Айви взглянула на неё исподлобья.
— Попрошу у папы. Он мне задолжал.
— Ты уверена?
— Ага. На любовниц у него хватает, на меня тоже найдётся.
— Я верну.
— Знаю. — Сесилия растёрла её щёки. — Ты замёрзла. Поехали ко мне. Папа уезжает по бизнес-встрече на этой неделе. Как раз вовремя. Будешь навещать тётю Анну оттуда и ездить в колледж. Завтра уже на занятия. — вытащив из сумочки телефон, она продолжила: — Кстати, может, хотя бы ректору расскажем?
— Не надо. Он пляшет под дудку павлина.
— Ясно. А что ещё ты знаешь о нём?
— Помимо парочки его заседаний в открытом доступе и именитой фамилии — ничего.
Сесилия уже слушала вполуха. Она полезла в интернет, собирая информацию.
— Ого... Тут...
— Что? — заинтересовалась Айви.
— Я думала, он типичный богач. Но, кажется, всё серьёзнее, — она сглотнула начиная зачитывать статью. — Короче, слушай.
Истоки рода Сент-Мориен уходят к далёким пилигримам, мигрировавшим на территорию США ещё в начале семнадцатого века из Англии. Потомки целой династии вхожи в закрытый элитарный клуб отцов-основателей страны. Их капитал насчитывает многомиллиардные ресурсы — в основном за счёт земельных владений, транспорта, огромного теневого политического влияния, частичного доступа к СМИ и абсолютного контроля юридической сферы.
В данный момент известны первый сын, унаследовавший большую часть состояния после внезапного исчезновения со всех радаров отца семейства, и второй — Доминик Сент-Мориен, возглавляющий адвокатскую палату. Третий же остаётся загадкой, не афиширующий свою личность.
Несмотря на основное преимущество за Оскаром Сент-Мориеном, Доминик является тёмной лошадкой, ибо многие пророчили, что именно он возьмёт на себя роль лидера.
К прискорбию для прекрасной половины человечества, его личная жизнь сохраняется в тайне, исключая неприметные сплетни.
Замешанные во множестве скандальных обвинений, Сент-Мориенов подозревали во вмешательстве в недавние президентские выборы и в фальсификации голосов, однако ни опровержений, ни доказательств этому нет. Слухи послужили толчком к развитию распрей, продолжающихся по сей день.
Сесилия громко выдохнула на последнем предложении. Её брови ползли вверх при каждом абзаце, а выражение мрачнело. Переведя взгляд на испуганную Айви, она с бледным оттенком страха в голосе спросила:
— Пиздец, ты с кем умудрилась связаться? — на что та лишь машинально пожала плечами.
...
Доминик, выдыхая табак, с интересом разглядывал обветшалый район сквозь мутное стекло.
Его внимание привлекла молодая девушка, перебегающая дорогу. Он задержался на секунду, проводя её следом. Торопливый бег незнакомки возродил в памяти то столкновение.
Когда она скрылась за поворотом, он оторвался от окна с облезлой белой краской, задёрнул пыльно-коричневые шторы и прошёл вглубь.
Под весом его тяжёлых шагов половицы заскрежетали. Он ступал медленно, вдумчиво. Убогая комнатушка, казалось, стеснялась своего непрошеного гостя, выделяя его статной реликвией посреди своего ничтожества. Стены будто сжимались, готовые коллапсировать под напором крупного мужчины. Доминик почти макушкой дотягивался до потолка.
Полчаса назад, водитель привёз его в Бронкс. Он поднялся на шестой этаж и с удивлением обнаружил не запертую дверь. Это облегчило задачу проникновения.
Покинув назойливую невесту, изначально планировал направиться в гольф-клуб на встречу с вице-президентом, однако невидимая дорожка магнитом свела его сюда.
Доминик взглянул на ручные часы и равнодушно отметил:
— Опоздал.
Смена пункта назначения была импульсивной выходкой. По пути он обдумывал затянувшееся положение. Его небольшая шалость превратилась в навязчивую идею.
Он затеял её как авантюру, может, наказание, исход которой не имел ценности. Пару раз его даже посещала мысль прекратить цирк с машиной, отпустить бедную девушку. Правда, теперь забавная шутка обернулась неконтролируемой манией.
Доминик никак не мог постичь откровения, чем так околдовала его Айви. Безусловно, она красива, молода и энергична. Есть в ней некая притягательность бездны, куда не ступала нога человеческая, не оскверняла. Стало быть, он возжелал исследовать глубины первым. Открыть её непостижимые таинства. Заполучить всё.
Однако неужели этого достаточно, чтобы совершать опрометчивые поступки? Он даже рассуждал о доселе неведомом для себя чувстве — влюблённости. Это ли испытывают обречённые смертные мужчины? С его высоты сложно судить.
— Освободить или нет? — проговорил он, рассматривая пустую оправу для фото. — Любому рабу нужен хозяин. Обрадуешься, если им стану я? Подберу с земли в свой Олимп?
Эгоистичная ли причина, возвышенная или всего лишь животная похоть двигала им, Доминик не знал. Его не волновали последствия. Он получал удовольствие от процесса. Вековая скука поселившаяся в нём наконец стала отступать. Щекотливые бабочки внутри, о коих так много песен, оживали рядом с ней.
Обойдя помещение, заглядывая во все углы, он искал доказательство её жизни. С детским озорством рассматривал вещи в шкафу, пролистывал книги. Его палец остановился на выступающем корешке. На ней значилось: «Арчибальд Кронин: "Замок Броуди"».
— И где тебя носит?
Доминик цокнул от докучливого ощущения, что неосведомлённость о её передвижениях его злит.
Он отложил это чувство, продолжая своё исследование. Забрёл в единственную смежную комнату. Интерьер здесь был нежнее, светлее. Пахло свежестиранным бельём. Взгляд его зацепился за пушистого кролика у изголовья кровати.
— Любишь такие вещицы? — он поднял игрушку и ухмыльнулся. — Куплю тебе более подходящего, хмурого кота.
Доминик потрепал безжизненное чучело и оставил в покое. Он вальяжно опустился на постель, запрокинул голову и прикрыл веки. Дым от сигары заполнил пространство.
В последнее время мужчина зачастил прибегать к этому способу усыпить разум. Увы, помогало оно ненадолго. Не утоляло жажду, не избавляло от голода, не перекрывало другую зависимость.
Его ладонь нащупала инородный предмет. То был полупрозрачный топ с тонкими бретельками. Он слился с розовым покрывалом, таясь от взора недобросовестного мужчины.
«Слишком маленькое. Детское, что ли?» — мелькнуло у него.
Сложив тряпку в комочек, он поднёс его к носу. Аромат лесных ягод, смешанный с въевшимся запахом женского тела, ударил в голову. Мозг отупел на мгновение. Зрачки расширились. Пальцы задрожали, выронив тлеющую сигару. Доминик до боли прижал ткань к коже. На руках выступили вены от силы хватки.
Глаза закатились в предобморочном экстазе, лёгкие резали, словно после марафона. Протяжный стон сорвался с груди разрезая тишину.
А он всё никак не мог надышаться. Вдыхая как утопающий в последний раз или наркоман при виде очередной дозы, Доминик стремился окунуть каждую клеточку, частицу в этот покров.
Передозировка наступила коротким проблеском сознания. Не выпуская вещь из кистей, не отнимая от лица, он достал телефон из кармана. Один гудок.
— Детектив, у меня просьба...
(П/а: Ему бы к врачу🥲 Интересно почитать, какими Доминика и Айви видят читатели?)
Рост Хлои без каблуков - 183см