Ложное искусство
— Глянь, старуха, походу, коньки отбросила, — мужчина в чёрной куртке потрепал носком ботинка бок женщины на полу.
— Прекращай, — прошипел второй. — Ноел, хватит с ней возиться.
Тот не обратил внимания на возмущённый тон брата. Полностью сконцентрировавшись на неподвижном теле, Ноел поцокал, приседая на корточки возле него.
— Интересно, окоченение уже пошло? — он прикрыл рот в преувеличенном удивлении и захихикал. — Думаешь, наша девочка постаралась? Как жестоооко — грохнуть свою бабку, даже я на такое не способен.
— Завязывай хуйнёй страдать. Ведёшь себя, как псих.
— Леон, не порть малину, — он задорно потёр ладони и прикусил губу. — Поиграем-ка в детектива. Всегда хотел им стать.
— Делай что хочешь.
Пока второй забавлялся, Леон осматривал маленькую комнатушку. Обстановка намекала на бедственное положение хозяйки, что не могло не радовать.
Подтолкнуть ко дну человека, находящегося на краю пропасти, — дело нехитрое. Нужно лишь надавить. Отыскать рычаг, отобрать последнюю соломинку и смотреть, как тот задыхается. Всё до смешного просто.
Пройдясь скрипучими шагами по деревянному полу, он подошёл к старому комоду. На ней красовалась фотография, с изображением девочки лет десяти и незнакомой женщиной. Леон присмотрелся, поглаживая стекло безымянным пальцем. Затем, вытащив её из рамки, запихнул в нагрудный карман.
— Капитан, спешу доложить: труп вовсе не труп. Я провёл экспертизу — старуха жива, — вскочив с места, Ноел встал в стойку, отдавая честь.
Леон, привыкший к импульсивным выходкам, раздражённо взглянул на до странного взбудораженного братца.
— Идиот. Закончил?
— Ага, — с растянутой на губах улыбкой тот энергично закивал.
— Когда она вернётся?
— Понятия не имею.
Задорное настроение Ноела в миг испарилось. Его брови нахмурились, а уголки рта поползли вниз, утягивая лицо в гримасу искреннего недовольства.
— Жалко, не увижу её грустную мордашку, — он наклонил голову на бок и вцепился взглядом в лежащую женщину. — Может, мне её добить?
— Задолбал. Сядь.
— Хи-хи, ладно, ладно, — примирительно поднял тот руки. — Шучу.
Леон пододвинул деревянный стул. Усевшись в него, он погрузился в телефон. Ноел проделал то же самое, но его концентрации не хватило надолго. Он нервно постукивал по столу, демонстративно вздыхая, поглядывал на невозмутимого брата.
— Ну где она? — надулся он. — Я так скучал, а её нет. Ушла от меня. Я звонил сорок раз — не берёт.
— Она тебя даже не знает.
— Вот именно! Я собирался с ней познакомиться. Она бы влюбилась, после брак. Нарожает милых детишек. Троих... нет, пятерых.
— Больной придурок, — фыркнул Леон. — Так этих сучек заманиваешь?
— О чём ты? — обиженно ответил Ноел. — У нас была любовь, а они попытались сбежать. Предательницы.
— Как скажешь. Главное работает.
— Ты выставляешь меня негодяем. Не смей ей угрожать и убери это злобное выражение — ещё испугаешь её.
Леон оторвал глаза от экрана и перевёл их на брата. Тот, в свою очередь, пристально наблюдал за входной дверью.
— Считаешь, её напугаю я, а не то, что к ней вломились два мужика?
— Ой, блин! Ты прав. Может, цветочки купить?
— Твою мать, почему я с тобой вожусь? — он устало потёр лоб. — Долго будем ждать?
— У меня свидание-сюрприз! Потерпи. Любимая придёт — и поговорим.
— Нет времени ждать эту шлюху.
— Эй, не обзывайся, а то на свадьбу не приглашу, — он покусывал ногти, а зрачки бегали в безумном нетерпении. — Я умираю. Хочу поиграться с ней. Потом тебе дам.
— Обойдусь.
— Не ври, мечтаешь выебать её не меньше меня, — тон Ноела стал неестественно собранным, а речь потеряла бессвязность. — Из нас двоих настоящий извращенец — ты. Забыл, что сделал с той девчонкой? Она даже меня умоляла и орала во всю глотку. Кстати, как ты её заткнул?
Леон слушал уже вполуха. Ужасающие воспоминания всплывали одно за другим, даря ему необъяснимое наслаждение. Оно изуродовало его привлекательную внешность мрачной улыбкой. Первой за день.
— И правда. Забыл.
Ноел подскочил. Метаясь взад-вперёд, поправлял одежду. Резкий хлопок от опрокинутого стула вернул осознанность Леону.
— Боже, я стесняюсь. Нормально выгляжу? — спросил Ноел, приглаживая чёрные пряди.
— Старик жив?
— М? — он задумался над вопросом брата. — А-а-а, ты про моего друга Бобби. Конечно, оклемается через пару дней и вернётся на работу. Я только чуть побил его. Как он мог скрывать от меня мою любимую!
— Этот старый хрен нам позарез должен. А насчёт работы... Твоей «любимой» придётся несладко, хотя ублюдков, помешанных на азиатках, полно.
— Ну, тогда найдём ей лучших клиентов. Моя малышка справится. А не справится — так мы поможем.
— Посмотрим.
— Только первым буду я, — указал он на себя.
— Продадим подороже. Этот уёбок нехило скосил ей долг.
— Я научу её сам. Буду секс‑инструктором! Ха-ха-ха-ха! — его истерический смех перешёл в заевшее, монотонное бормотание, словно неисправная пластинка: — Хочу. Хочу. Хочу. Хочу.
Прерывая сумасшедший монолог, с другого конца комнаты послышался хриплый стон. Оба мужчины повернули головы в направлении звука. Пожилая женщина протянула дрожащую руку, когда затуманенным зрением уловила два нависающих над ней силуэта.
— Здравствуйте, бабушка, я жених вашей внучки, — Ноел подсел рядом и прокричал ей в ухо.
Она прошептала что-то на иностранном и вновь упала в бессознательность.
— Док! Мы её теряем! Скальпель! Живо!
Встрепенувшись, Ноел натянул очередную роль. На сей раз — хирурга. Будто врач, теряющий пациента, он давил на её грудь реанимационными приёмами.
— Фу, не хочу взасос, — приняв облик спасателя, он потянулся к ней. — Эх, чего не сделаешь ради любви.
Подошедший Леон молчаливо наблюдал за глупой сценой. Он щёлкнул зажигалкой, доставая сигарету, затянулся и лениво бросил:
— Эй, звони в скорую. На живца её и возьмём.
...
Обрывки картинок сложились в знакомый пазл. Айви застыла. Казалось, в людном помещении остались только они. Звуки исчезли, словно чёрная дыра накрыла куполом коридор. Движение прекратилось, а сердце бешено колотило грудную клетку.
Немую тишину нарушало лишь её прерывистое дыхание и звон в ушах, пока что-то тяжёлое не упало на её плечо. Девушка вздрогнула и резко обернулась.
Незнакомый мужчина в чёрном костюме удивлённо поднял брови, отдёрнув ладонь. Он вежливо поприветствовал её.
— Мисс Блейк. Прошу прощения. Не могли бы вы уделить мне минутку?
— Кто вы?
— Меня зовут Марк Роунинг, я финансовый консультант больницы святой Марии, — мужчина протянул руку и назвался деловым тоном.
Айви кивнула и машинально ответила на его жест. Однако мысли неизменно крутились вокруг стоящих позади. Сфокусироваться на подошедшем человеке не получалось. Она беспокойно закрутила шеей в попытке выловить цель из толпы, но они исчезли.
Её живот скрутило от гнилого предчувствия. Она сглотнула, правда пересохшее горло только больно поцарапало. Со стороны девушка выглядела, словно фарфоровая кукла без единой краски, с безобразными сколами на гладкой поверхности.
Фигура собеседника перед ней поблёкла, расплываясь в клубах дыма. Или её подводило зрение.
Она зажевала нижнюю губу, собирая остатки рассудка. Те двое были в кабинете дяди Бобби. Он серьёзно перепугался. Буквально выгнал её, предупреждая не связываться с ними, оставил личный номер. Тогда что они здесь забыл? Неужели пришли выбивать долги прямо в дом, и это из-за них бабушке стало плохо?
— Мисс? — консультант осторожно обратился к ней.
— Да? — она поморгала, отгоняя наваждение.
— Я здесь для обсуждения некоторых нюансов, касательно вашей бабушки, Анны Ли. Она находится в сложном положении, а вы, как её внучка, достигшая совершеннолетия, являетесь ответственным за неё лицом.
— Это связано с её нелегальным статусом и отсутствием страховки?
— В общем, да, — он устало вздохнул и строгим голосом добавил: — К сожалению, мы вынуждены сообщить, что пациентка нуждается в срочной госпитализации и последующем лечении.
— Я подала заявку месяц назад. Это не лёгкий процесс, бюрократические издержки тормозят просмотр.
— Конечно, я понимаю вашу ситуацию, но сейчас нам нужен кто-то, кто сможет нести финансовую ответственность. Скажите, есть ли у вас такой человек?
— Нет, — чётко ответила Айви, но внутри кольнуло от досады, от слабой тени обиды. Сказанное им полностью сменило её фокус с близнецов. Она почувствовала себя ржавым гвоздём, застрявшим между молотом и наковальней.
— Имеется ли у вас стабильный доход и жильё в собственности на территории страны?
— Нет.
Представитель автоматически покачал головой и что-то зачеркнул на своём планшете.
— В таком случае получить полное опекунство невозможно, — сухо констатировал он.
— Ясно, — Айви вздохнула, хватаясь за лоб. — Какие ещё есть варианты и какая сумма за лечение выходит на данный момент?
— Минутку, — он перелистал пару страниц. — Тридцать тысяч долларов. Однако это изначальная сумма за проведённые анализы, оказанную первую помощь, за вызов...
«Снова. За что? Почему?» — вопросы без ответа промелькнули в её измождённом сознании.
Она ощутила головокружение, а колени подогнулись. Потрясений за день хватило, чтобы истощить её морально.
Мистер Роунинг аккуратно поддержал её, когда та пошатнулась. Айви ухватилась за его предплечье и поблагодарила. Консультант не спешил отпустить, а его взгляд на мгновение скользнул вниз, к её шее, к меткам. Заметив это, она судорожно прикрыла горловину. Понимая неловкость ситуации, он слегка покраснел и отстранился.
— Я поняла. Когда необходимо внести платёж?
— День выписки назначает лечащий врач, хотя, по моему опыту, это не занимает более двух дней.
— Благодарю.
Более не добавив ничего нового, мистер Роунинг уведомил о важности подписать некоторые бланки, пожелал скорейшего выздоровления и спешно удалился.
Одиночество и бессилие свалились на Айви тёмной тучей. Она осталась стоять посреди холла, не зная, куда следовать дальше. Ледяной озноб охватил её до кончиков пальцев. Трещины расползлись глубже. Кропотливо возведённые хрустальные стены содрогнулись. Отчаянный крик рвался наружу, а сама она надеялась запрятаться в самый дальний угол и сломаться окончательно.
...
Широкая спина мужчины в светлом пальто выделялась в безжизненном выставочном зале. Он вдумчиво разглядывал отдельную картину на голой стене. Созданную именитым художником работу ему приходилось лицезреть не впервой.
Считаясь одним из самых известных произведений, она была равнодушна Доминику — до этих пор, пока он не ощутил её иначе. Возможно, на его восприятии сказались различные факторы или же один-единственный фактор. Это малозначительно. Смысл лишь в том, что сцена, запечатленная на холсте, отсылала его к одной заманчивой барышне. К их укромной и грязной тайне.
— Доминик.
С другого конца павильона, отражаясь эхом в пространстве, донёсся знакомый женский щебет. Звон её торопливых каблучков по мраморному настилу заставил его оглянуться.
Навстречу ему, сияя неподдельной радостью, шла элегантная женщина в соблазнительном чёрном платье с длинным вырезом на бедре.
Шикарные формы, длинные ноги, красивая внешность обольстили бы любого мужчину. Когда-то Доминик питал влечение к этому существу, однако довольно скоро увлечение ему наскучило.
— Дорогой, ты пришёл.
Женщина, не дожидаясь ответа, прильнула к его боку, обхватив его за локоть. Она явно наслаждалась столь желанным моментом близости с возлюбленным.
— И я рад тебя видеть, Хлоя.
— Боже, я и не надеялась увидеть тебя здесь, — она поникла, цепляясь за его рукав крепче. — Вчера, в кабинете ты был не в духе. Признаю, я тоже перегнула палку, затронув тему рождения ребёнка.
Доминик смотрел на неё лениво, пока внутри поднималось едва уловимое раздражение от её приторного восторга.
Хлоя склонила голову ему на плечо. От её светлой макушки исходил тошнотворный запах роз. Мужчина поморщился, словно назойливые мухи слетелись на гнилое мясо.
Разогнав рой, ему почудился манящий аромат кисло-сладких лесных ягод. И она.
— Ну что ты, как я мог пропустить значимое событие для моей невесты.
— Спасибо, милый, — её голос стал вкрадчивее. — Я тосковала. Ты не звонил мне полгода, пока я сама не добилась свидания через твоего ассистента.
Ему было в тягость оправдываться перед ней. Доминик намеренно проигнорировал упреки.
— Вижу, ты не сидела без дела. Открываешь свою галерею. Собрала урожай выдающихся шедевров.
— Мне скоро двадцать девять, модельная карьера неумолимо подходит к концу. Решила испытать себя в искусстве. Тебе нравится?
— Чудесно, — коротко ответил он.
— Видимо, «Влюблённые» Рене Магритта тебе всё же полюбились.
— Отчего же?
— Ты уже давно тут, — она нежно погладила его руку. — Мне она тоже симпатична. Очень романтичная. Олицетворяет чистые, поглощающие чувства. Любовь сквозь преграды. Похоже на нас.
Доминик усмехнулся над инфантильными грёзами своей невесты. Её мысли наверняка витали около их отношений. Это не прошло мимо Хлои.
— Считаешь глупым? — спросила она.
— Отнюдь. Это забавно.
— В таком случае, глупая я?
— Ты прекрасна, — мужчина ласково коснулся её порозовевшей от комплимента щеки.
Хлоя схватила его ладонь и чмокнула её тыльную часть со сверкающим фамильным перстнем. Она медленно подняла на него полные надежд глаза, но они разбились о его холодные и безразличные.
— Жду той секунды, когда назову тебя мужем.
Не получив никакой реакции на признание, девушка покраснела пуще прежнего и отвернулась. Смущённая, она попробовала сменить накаляющуюся атмосферу.
— Скажи, как ты видишь картину?
Он устало вздохнул, последовав её примеру. Подыграл её попытке.
— Это иллюзия. Обман. Преграда ничтожна, а идиот под ней не в силах разорвать её и получить своё.
— А как же страсть?
— Надуманное ограничение сковывает животную суть. Жалкое зрелище. Предпочитаю Эгона Шиле.
— Его труды омерзительны и деструктивны, — выпалила Хлоя.
— В этом вся прелесть, — сказал Доминик.
Сюрреалистичная работа воскресила в памяти предмет его подлых желаний. Обладать, которым он хотел до безумия, и, срывая все защитные слои, упиваться ею до беспамятства. Горло запершило. Он нуждался в утолении жажды.
Его искажённая убежденность в том, что день насыщения настанет, граничила со слепой верой фанатиков в высшее.
— Айви, — пробормотал он.
— Что? — переспросила Хлоя.
Доминик не откликнулся. Притянул спутницу за талию, впиваясь в голодном поцелуе. Покусывая губы Хлои, он ворвался в неё языком. Стягивая её кожу лица в мёртвой хватке, силился воссоздать миг блаженства, полученного от Айви. Влажный звук их развязного соприкосновения разорвал пустынную тишь. Дурманящий шлейф объекта его вожделения дотянулся до него даже сюда. Доминик предположил, что одна женская особь перекроит потребности в другой.
Как же он ошибался.
Не та мягкая плоть, не тот стон, не та сладкая слюна, не тот вкус. Всё не то. Он до боли в дёснах стремился достичь того томительного пика. Но самое главное — Доминик не отыскал в голубых зрачках Хлои той непроглядной ненависти к себе, что обрёл в чёрных глазах Айви.