Цена её прикосновений 18+

— Сэр, я отправил письменный отказ представителю Коннора Хэмсли, — тихо сообщил Артур. — Но его отец настаивает на том, чтобы дело вели именно вы. Он весьма убедителен.

Доминик, растянувшийся на диване, безучастно наблюдал за вечерними огнями сквозь панорамные окна.

— И? — бросил он, не поворачиваясь.

— Он предлагает сделку. Долю и партнерство в Hamsley Pharmaceuticals лично для вас.

— Какая наглость... — Доминик сухо рассмеялся и отпил виски. — Полоумный старик собирается купить меня жалкими грошами?

Артур предпочёл не комментировать.

— В любом случае я не возьмусь.

— Как пожелаете, — ассистент, стоящий позади, заколебался, всматриваясь в сидящего Доминика. — Могу я узнать причину вашей категоричности?

— Дело скучное.
— Скучное? — Артур вскинул брови.

— Я просмотрел материалы. Ничего стоящего, — Доминик устало потер переносицу. — Безмозглый папенькин сынок не виноват. Любой третьесортный адвокатишка это докажет.

— Ведь улики указывают на него.

— Какие? Весомых доказательств нет.

— Орудие убийства с его отпечатками. Письма с угрозами.

— Артууууур, — протянул Доминик с лёгкой издёвкой, — это всё ерунда. Болван не то что человека убить, насекомое не прихлопнет. Что до писем, это косвенное доказательство. — Он звонко постучал по стакану и продолжил: — Статуэтка — общедоступный предмет. На ней чьи угодно отпечатки могли быть. И где тут mens rea , чтобы избивать горничную до смерти?

Артур слушал, не перебивая, внемля каждому аргументу.

— Наш заботливый отец имел скандальную связь с жертвой, — Доминик говорил так, будто читает прогноз погоды. — А теперь, изображая страдальца, свалил всё на сынка с шизофренией. Сделал из него козла отпущения.

— Какой в этом смысл?

— Не смысл, а выгода. Майкл Хэмсли построил свою империю благодаря знатной семье жены, тогда как сам не имел ни цента. Как думаешь, кого станет защищать оскорбленная женщина — неверного муженька или бедного сыночка?

— Вы выяснили это просто по одной папке?

— Банальщина, — хмыкнул Доминик.

Наступила короткая пауза, и Артур притих, анализируя логичные доводы.
Не имея юридического образования, он заинтересовался кейсом. Оно походило на остросюжетный документальный фильм, пока человек перед ним не разбил его иллюзии.
В ассистенте горела слабая надежда, что мистер Сент-Мориен соблаговолит рассмотреть его.

Работая на Доминика, он мог пересчитать по пальцам, сколько раз тот брался за дело. Взбалмошный адвокат пренебрегал примитивными случаями.
За год — всего пять проведенных судебных процессов. Все поначалу безнадёжные, но закрытые с ошеломительным успехом.
Иногда Артур задавался вопросом, как Доминика ещё могут нанимать.

Отмахнувшись от лишних суждений, он прочистил горло. Его следующие слова могли взбесить начальника, поэтому мужчина начал издалека.

— В таком случае я уведомлю мистера Хэмсли о вашей незаинтересованности в сотрудничестве, — он убрал бумаги в портфель и добавил: — И ещё... Мисс Аббот...

— Что с ней?

— Она просила сообщить, ей очень жаль за утреннее.

— Прощаю, — съязвил Доминик.

— Господин, она надеется на встречу.

— Моя дорогая невеста, — он выдохнул, немного задумавшись. — Знаешь, что взбрело в её красивую черепушку?

— ...

— Ребенок. От меня. Разве не абсурд? Как считаешь? — Доминик звучал брезгливо, с оттенком отвращения. — Конечно, забавно увидеть маленьких паразитов, называющих меня папой, но всему свое время.

Артур забегал глазами в попытке найти подсказку для деликатного ответа. Он был бы рад любой возможности избежать этой темы.

— Уверен, тебя сейчас стошнит, — рассмеялся Доминик, невольно спасая растерянного мужчину. — Ступай.

Артуру и впрямь не терпелось уйти. Мрачная атмосфера гостиной пентхауса давила на него. Однако лакированные туфли словно слились с темным паркетом.

— Ты ещё здесь? — взгляд Доминика в отражении стекла стал острее. — Хочешь что-то спросить?

— ...

— Не стесняйся, вижу, как любопытство распирает тебя.

Ассистент неуверенно переминался с ноги на ногу. Каверзная тема для разговора застряла на кончике языка. В животе туго стянуло. Постыдный для взрослого мужчины страх образовал неприятный сгусток в жилах. И всё же он, прикусив колющее неудобство, сказал:

— Это было необходимо? Произошедшее в вашем кабинете... с мисс Блейк.

Доминик воронкой раскрутил горючую жидкость в прозрачной емкости, затем поставил предмет на журнальный столик.
Опустилась мучительная тишина, пока глухой стук не нарушил её.

Мужчина откинул голову на мягкую спинку. Его перевернутое лицо горело саркастичным интересом, а холодный взгляд, нацеленный на Артура, прожигал. Растрёпанная рубашка с парочкой оторванных пуговиц и взлохмаченные тёмно-красные волосы в полутонах создавали жутковатый образ.

Артур мог поклясться, что слышит, как кровь бежит по венам и как стучат виски, пока призрачная петля натягивалась на его трахею, мешая дышать.

— Необходимо? Нет, — наконец подал голос Доминик из тени. — Желал ли я? Да.

Артур тут же пожалел о поднятом вопросе, но путь к отступлению был перекрыт.

— Прошу прощения, мне правда не стоило...

— Почему не стоило? Ты мой верный поверенный. Нет ничего плохого в знании.

— И всё же это... — он не закончил, зажмурился, отгоняя неуверенность, и спросил: — Сэр, почему вы так поступили? Это не похоже на вас.

Доминик медленно вернулся в сидячее положение, взял бокал с алкоголем, и через плечо прозвучал ответ:

— Я оказал милость. Помог нуждающейся студентке. Предложил стать её благодетелем.

«Что? Её крики были далеки от благодарности», — подумал ассистент, снедаемый совестью.

Он чувствовал себя соучастником домогательств к молодой девушке. Ведь именно по его указке Айви вошла в кабинет.
Неосведомлённость о планах Доминика не оправдывала его бездействие.

— Это очень благородно с вашей стороны, — согласился Артур, сдержав едкие замечания.

— Разумеется, — подловил его Доминик.

В сознании Артура всплыли события прошедших дней: необъяснимая одержимость Доминика девушкой, его визиты в колледж, поздняя поездка в Бронкс и, что особенно странно, проклятая царапина на капоте. Всё складывалось в тревожный клубок. Мерзкое предчувствие проползло под кожу, склеивая внутренности.

«Предложение?.. Не может быть», — противоречивая догадка посеяла ядовитые зёрна в его голове.

— Господин, что вы ей пообещали? — голос Артура дрожал.

— Материально компенсировать ущерб моего имущества или решить проблему полюбовно, — быстро и спокойно ответил Доминик. — Возможно, я немного переборщил, сказав, что если не хочет меня, она может примерить на себя роль подарка для моего хорошего знакомого.

Услышанное огорошило помощника, словно болезненный удар по макушке. Вылупленные глаза через линзы казались ещё больше.

— Ха-ха, Артур, Боже. Я затылком вижу твоё выражение.

— Сэр! Это недопустимо. Мисс Блейк ни в чём не виновна, — не удержавшись, Артур сделал шаг вперёд.

— Разве я утверждал обратное?

Череп будто пробило насквозь. Артур замер, захлопав ресницами, а его мимика выдавала полное недоумение.

— Но вы...

— Обвиняешь меня? — насмешливо спросил Доминик.

— Нет. Просто эта ситуация... её могут неверно истолковать, нанеся вред вашей репутации, — сбивчиво проговорил Артур, глядя на спину Доминика и рассчитывая на понимание.

— Для этого мне и нужен ты, — парировал тот. — Подчищай, как обычно. Это твоя работа. До сих пор ты отлично справлялся.

Жестокая правда отрезвляюще подействовала на Артура. Его положение не позволяло перечить или переходить границы дозволенного. Он знал своё место — ручной пёс, выполняющий любой приказ. Сжав руки, Артур надел маску идеального сотрудника и ровным голосом произнёс:

— Я вас понял. Однако для ясности: о каком знакомом идёт речь?

Доминик медленно встал и развернулся к нему. Ухмылка, играющая на его лице, заставила Артура похолодеть.

— Как о каком? О тебе, конечно.

— Я?

— У тебя был день рождения на прошлой неделе. Думал, я забыл?

— ...

— Скажи, сколько мы уже вместе?

— Десять лет, — машинально ответил Артур.

— Ух, немало. Тем более ты заслужил чудный подарок, — Доминик скривился. — Красивая девушка согрела бы твою постель после работы с противным начальником.

— Господин... это слишком.

— Погоди. Ты предпочитаешь общество женщин или мужчин? — искренне поинтересовался Доминик. — Я не осуждаю. Было бы досадно, если бы я ошибся.

— Женщин.

— Замечательно. Не такой уж я мерзавец.

Расспросы о личной жизни выбили из колеи, даже смутили Артура, окончательно вытеснив основную суть разговора. Он осознал — споры бессмысленны. Пугающе игривое настроение начальника должно поутихнуть, тогда он поговорит с ним.

— Вы правы. Благодарю... — Артур откашлялся, стараясь удержать нейтральный тон. — Но это лишнее.

— Ты уверен? На твоём месте я бы не отказался от столь заманчивой идеи.

— Я уверен.

— Тогда покинь меня, ты утомляешь, — неожиданно выпалил Доминик. Он провёл ладонью по прядям волос, словно разминая нервы. Полностью теряя интерес к сотруднику, вернулся на место.

Негромко пожелав приятного вечера, Артур покинул комнату. С жалостью думая про себя:
«Господи, что я здесь делаю? На кого вообще работаю?»

...

Только дверь захлопнулась за надоедливым помощником, Доминик разлёгся, прикрывая веки. Голова гудела, заполненная бесконечными нерешёнными задачами.
Но сквозь эту пелену проступил образ — прекрасной, слегка задыхающейся девушки.
Её чернильные зрачки, блестящие от гнева и потаённых слёз, поселились навязчивой мелодией в нём.

— До чего милая. Щенок? Нет, котёнок.

Неконтролируемый поток воспоминаний наращивал темп, не упустив ни одной детали: вот хрупкое женское тело бьётся в истерике в его руках, словно агнец на заклание. Маленькие кулачки барабанят по нему, нанося исподтишка финальный удар.

— Злая дворняжка, — заключил Доминик и усмехнулся.

Он неосознанно потянулся к порезу на виске.
Живо вообразив, какие багровые отметины от его зубов украсили её, решил принять рану за её своеобразную метку.

Иллюзии обрели чёткие физические реакции. В его ладонях возникло призрачное тепло упругой груди, а во рту — круглого бугорка.
В пустой комнате до слуха долетели нежные женские стоны. Ноздри защекотал вкус её кожи с запахом лесных ягод.

— Это уже смахивает на клинику, — он облизнулся, проведя по внутренней стороне щёк языком. — Схожу с ума?

Возбуждение охватило крутым всплеском. Кровь прилила к паху, и член болезненно заныл. Доминик приподнялся на локтях, взглянул на стоящий орган.

— Тц, — неодобрительно цокнув, он завалился обратно.

Он нахмурился, силясь развеять дурман, вернуть рассудку ясность. Правда, найденное за ширмой страсти не облегчило его состояние, скорее усилило контраст.

Признавая в себе пороки: высокомерие и похоть, — не именует их изъяном, предпочитает тезис «особенность склонностей». Многие раскритиковали бы его за небрежное отношение к нравственности.

Он всегда избегал ярлыка «моральное разложение». Фраза казалась удручающей, сковывающей потребности и желания. Мерзость людских деяний развлекала его, будоражила. Доминик не противился и своим дефектам, не корил, не унижал. С гордостью испивал из переполненной чаши грехов.

Однако впервые он попытался взять женщину силой. Скрывать нечего — повторил бы свой проступок.

Именно проступок, не преступление, — значит, и наказания не последует. Раскаяние — далёкое от души Доминика понятие. Скорее он испытывал лёгкую досаду, что не испробовал её до конца.

Омрачало его другое: почему сорвался? Потерял контроль?
Человек его положения показал столь импульсивное и низменное поведение.

Но и она ведь из низов. Неплохо иногда спускаться на дно... Кто знает, какое сокровище отыщешь в грязи, пока миазмы гнили не поглотили её.

— Будешь благодарна мне, если снизойду?

...

Снующие врачи и пациенты, воздух, пропитанный дезинфицирующими средствами, монотонные пиликающие сигналы — всё это эхом отражалось от бледных стен и методично выматывало Айви вот уже два часа.

Новость о попавшей в больницу бабушке подорвала тонкую нить, удерживающую Айви на плаву.
К счастью, угрозы жизни не оказалось.

Туман в её голове рассеялся, а напряжённые мышцы ослабли.
Шагая по длинному коридору, она перебирала десятки вариантов исхода, пока не зашла в тупик. Тот самый, о который часто спотыкалась.
Чувство отчаяния и стыда вытекло из тщательно спрятанного сундука, образуя бездну. В ней барахталась хрупкая, но опасная мысль: закончился бы кошмар, если бабушки не станет?

Кто-то с остервенением заклеймил бы её чёрствой, жестокой, бессовестной. Но внутри растягивалось странное спокойствие.
Айви не понимала, облегчение это или разочарование.

Она на протяжении трёх лет последовательно готовила себя к неизбежному. Представляла похороны единственного близкого человека. Это отвращало к себе.

Ей казалось... что всё стало бы куда проще, исчезни бабушка, распадись она на атомы. Айви ценила её, была привязана, но любовь? Любила ли она достаточно, чтобы пожертвовать собой.

Посыпались в ней чёрным пеплом мысли, загрязняя мозг: бросить, бежать. В её гнусных намерениях бывало сверкал огонёк. Тёплый, он манил, обещая умиротворение, конец борьбы. Ей нужно лишь отпустить мирское, освободив себя и бабушку. Вместе, крепко держась, подняться ввысь или опуститься в недры. Разницы куда нет.
Иногда она неосознанно тянулась к нему, и чем ближе подбиралась, тем больше утопала в трясине.

Был ли свет спасением? Неизвестно. Дальше она не заходила, хотя подсознательно хваталась за него. Прятала под замком в себе. Далеко, далеко от чужих глаз.

— Что со мной не так, бабуль?.. — прошептала она.

Тело болело от знойных следов. Айви скрывала их под остатками ткани как могла. Мокрая одежда после попыток отмыть себя в уборной липла к коже. Зацикливаться на этом сейчас не имело смысла. Сначала нужно разобраться хотя бы с тем, что происходило вокруг.

Волоча ноги, девушка дошла до ресепшена подписать необходимые бумаги.

— Вам очень повезло, — сказала неожиданно женщина за столиком.

— О чём это вы?

— Вам не рассказывали? Я была одной из тех, кто принимал вашу бабушку в момент приезда. Её нашли без сознания в квартире двое молодых людей и позвонили в скорую.

— Нашли в квартире? Двое молодых людей? — удивлённо спросила Ви.

— Вы не знали?

— Нет.

— Вот как, — она огляделась по сторонам и указала вглубь холла, — Ох, вон же они.

Айви проследила за жестом медсестры. Возле входа стояли два смутно знакомых силуэта. Девушка прищурилась.

«Какого чёрта?» — мелькнуло у неё, распахнув глаза. Очертания лиц незнакомцев проявились. Девушка вспомнила их.

Заметив её, один энергично помахал.
Даже с такого расстояния искажённая улыбка уродовала их лица.

— Такие красивые. Они близнецы? Кто-то из них ваш парень? — не переставала расспрашивать излишне любопытная сотрудница.

Её слова долетали до Айви словно из другого пространства — тихо, мутно. Она не могла отвернуться.