Цена её прикосновений 18+

Доминик успел переодеться и отправился к одному из своих излюбленных заведений на Columbus Circle. Его высоким стандартам редко удавалось угодить, но этот привередливый в пище мужчина частенько возвращался в Ciel et Terre.
Достать бронь в ресторан было почти невозможно: запись велась за полгода вперёд. Однако для Доминика всё складывалось проще — владелец был его старым знакомым и должником, а потому приватный столик всегда оставался за ним.

Водитель привез его вовремя. Открыв дверцу машины, Рауль уточнил, к какому времени его забрать, и тихо отъехал.

Поднявшись по мраморным ступеням Доминик оказался перед стеклянными дверями с золотистым обрамлением. Он переступил порог, а портье поприветствовал его с немой почтительностью и бережно принял пальто.

Приглушённый свет и медленный джаз Billie Holiday "I'll Be Seeing You" наполняли пространство, создавая идеальную атмосферу для спокойного вечера.

Интерьер оформлен в тёплых, глубоких оттенках - преобладает бордово-терракотовый.
Вокруг — стройные колонны и декоративные деревья, полукруглые диваны. На стенах — большие фрески и панно с классическими сюжетами, в духе арт-деко и неоклассики.

Продвигаясь между столами, он ощущал на себе заинтересованные взгляды и перешёптывания. В высших кругах его знали — и обсуждали недавний громкий суд.

Мэтрдотель любезно склонил голову, встречая его. Доминик ответил лёгким кивком. Обслуживающий персонал незаметно отошёл.

На мягком кресле напротив уже сидел ожидавший его гость — Лоуренсий Аббот, седовласый политик лет шестидесяти.

Знавшие их твердили, что Доминик и Аббот во многом схожи: манеры, любовь к классике, привлекательная внешность, что так будоражила женщин. Отличия были в парадигме мышлений.

Лоуренсий — ярый сторонник традиционного брака, морали и «непоколебимых устоев». По крайней мере, таким он казался публике.

Доминик же — убеждённый циник, для которого не существует ни Бога, ни дьявола, ни морали, кроме его собственной. Брак, дети — лишь забавная необходимость, в которой он не нуждался, но и не противился. Примерить на себя роль семьянина была для него очередной прихотью с небольшой пользой.

— Проигнорировал обед, заставил ждать до вечера. Кем ты себя возомнил? — сдавленно произнёс Аббот, разрезая стейк.

Доминик не спешил с ответом. Он откинулся назад, лениво прошелся взглядом по собеседнику. Свет от настольной лампы отразился в его зрачках, высветив в чертах лёгкую тень насмешки.

— Женихом вашей драгоценной дочери, — сухо выразившись, его губы расплылись в приятной, но пугающей ухмылке.

Аббот, со скрежетом проводя ножом по фарфоровой тарелке, замер. В его ледяных зрачках вспыхнуло пламя ярости.

— Вот именно! Черт подери, будь добр исполнять обязательства жениха! — он ударил кулаком по столу. Сервиз подскочил и затрещал, привлекая внимание окружающих. Вальяжный Доминик никак не отреагировал на этот выпад.

— Господин Аббот, вы так настойчиво желали меня видеть, — он придвинулся ближе, — так оставим же фамильярности, не стоит привлекать ненужное внимание.

Старик осознал свою оплошность. Прикрыв рот рукой, кашлянул.

— Ты знаешь, что Хлоя вернулась?

— Меня поставили в известность, — безразлично ответил Доминик.

— Тогда ты должен знать, что она не может связаться с тобой уже две недели!

— Моя ненаглядная невестушка успела пожаловаться папочке на своего благоверного, — хмыкнул он с издевкой.

— Она ничего мне не говорила, но нетрудно догадаться, что ты не ценишь её, — Аббот протёр вспотевший лоб. — Эта влюбленная дурочка бегает за тобой с пеленок.

— И я нахожу это самой её очаровательной чертой.

— Прекрати дурить ей голову. Назначь дату свадьбы. Вы помолвлены с пяти лет. Хватит тянуть кота за хвост, — ткнул пальцем Аббот, — И прекращай свои похождения, ты очерняешь её репутацию. Мне надоело прикрывать твою задницу от скандалов...

Его речевые излияния были прерваны внезапным появлением сомелье.

— Добрый вечер, господа. Позвольте.

Он достал бутылку, и вино, переливаясь рубиновыми оттенками, заполнило бокалы, словно кровь в стеклянных сосудах. Тонкий ягодный аромат окутал стол.

Закончив со своими обязанностями, сомелье, прервавший беседу, пожелал приятного аппетита и оставил их.

Доминик взял винный фужер, повертел в руках, всматриваясь в жидкость, и сказал:

— Дорогой тесть, я даю вам полную свободу действий. Вы лично можете назначить дату, творите, — его рука замерла с бокалом в воздухе, — От меня ведь требуется только появиться в день свадьбы?! А на счет моей интимной жизни... надеюсь, вы поймёте меня, как мужчина мужчину. Проводить ночи в компании прекрасных женщин моя слабость. Думаю, чудесная Хлоя принимает это и мою натуру тоже.

— Что ты такое несешь? Ты разве не влюблен в Хлою? Вы же встречались всё это время.

— Это она вам так сказала? — выгнув бровь, театрально удивился Доминик.

— Что бы ни было между вами, ты обещал ей себя, — залпом опрокинул старик в себя очередной бокал алкоголя.

— Безусловно. Я полностью в вашем и её распоряжении.

— Для тебя это всё шуточки? Перестань валять дурака, — Аббот протёр рот салфеткой, выдохнул и добавил: — Впрочем, неважно. Встреться с ней. Разберитесь в своих отношениях.

— Как вам будет угодно, — поставив сладкий аперитив на белую скатерть, адвокат продолжил, — А теперь перейдем к истинной причине вашего неуемного порыва встречи со мной.

На секунду в налитых красным глазах Аббота мелькнула трезвая, колючая настороженность.
Подле них засуетились официанты, подавая горячее блюдо. О предпочтениях Доминика повара предупредили заранее.

— А ты не церемонишься, — Лоуренсий, набивший брюхо и изрядно охмелевший, развалился на диване, раскинув руки по спинке. — Скажи мне, Доминик, где это видано, чтобы зять копал под отца своей будущей жены?

— Ах, вы об этом?! Не беспокойтесь, я бываю излишне любопытен. Голод до знаний порой снедает меня, а утолить его могу, лишь получив желаемое.

— Единственная причина в твоем иллюзорном чувстве голода? Так ты это называешь?

— Определенно, в нём.

— Значит, ты не собираешься использовать эту информацию во благо себе и во вред мне?

— О какой именно информации идет речь? О закрытом клубе для вип-клиентов? Или, быть может, о бастардах самого Лоуренсия Аббота?

Глаза старика округлились, он не смог вымолвить ни слова. Лицо его побагровело. Он сдерживал прорывающийся гнев; на это указывали кулаки, которые он сжимал до выступающих вен. Выпитый алкоголь и съеденный стейк готовы были полезть наружу.

Невзначай обронив слова, остро воспринятые собеседником, Доминик будто отключился.
Водя по кругу кончиком пальца по плотному материалу скатерти, словно по нежной женской коже, мужчина безучастно смотрел куда-то вдаль. Завороженно следил за спиной девушки с длинными черными волосами у соседнего столика.

Его сознание, как единственная дорога в тысячах миль вокруг, вернулось к ней.

К Айви.

К своей дневной шалости при мысли о ней.
Что-то шевельнулось внутри, как извивавшийся червь. Сколько ни дави, оно не умирает.

По коже прошлись электрические заряды, когда незнакомка откинула волосы, обнажив спину. Глубокий вырез сзади оживил сцены в фантазиях мужчины о податливой, безумно сексуальной девушке. Тело вновь среагировало.

— Ха-ха-ха... так не пойдёт, — рассмеявшись, он молча поднялся.

Доминик  оставил изумленного компаньона и нетронутое блюдо позади. Широким шагом направился к выходу.

Его шокированному визави оставалось одно — беспомощно кричать вслед удаляющемуся:

— Ты куда собрался? Доминик! Живо вернись!

Но он его уже не слышал. Он ничего не слышал.

У входа в ресторан мужчину ожидал готовый Рауль. Он доброжелательно улыбнулся и поинтересовался у господина.

— Сэр, едем домой или в офис?

— Я до ужаса голоден, Рауль. Хочется отведать пиццы. Езжай по тому адресу. — многозначительно улыбнувшись Доминик нырнул в салон автомобиля.

...

С грохотом два мусорных пакета плюхнулись в баки. Айви отряхнула руки, поморщилась решив сделать короткий перерыв.

«От меня несёт», — скривилась она, принюхиваясь к одежде. Захотелось хоть как-то сбить с себя приевшийся жирный шлейф.

Уже полгода девушка работала в пиццерии «У Райли» — единственном месте неподалёку от колледжа, где согласились взять её на неполный рабочий день. Айви не готовила: в основном развозила заказы.

Хозяева — милая супружеская пара — относились к ней по-доброму и иногда разрешали забирать свежеприготовленную пиццу.

Прохладный воздух пробежал иголками по телу, заставив её поёжиться.

«Только бы не простудиться». При мысли о болезни девушка вспомнила, что надо забежать в аптеку по дороге домой за лекарством для бабушки.

— Я на мели, может, попросить авансом зарплату?

Отойдя от зловонных контейнеров, она прислонилась спиной к стене и медленно сползла вниз. Села на корточки.

Под тёмным вечерним небом рассмотреть весь задний дворик было трудно, но нюх улавливал маслянистую, кисловатую вонь, смешанную с сыростью и запахом разлагающейся бумаги.
Где-то дальше гудел город — живой, равнодушный, напоминая, что она не одна.

После долгой смены Айви едва волочила ноги, мечтая хотя бы о мгновении покоя.

«Пять минут», — подумала девушка, склонив голову и прижав лицо к коленям, пытаясь спрятаться в собственных объятиях.
Ещё один такой день — и, казалось, её тело растворится в этом липком смраде, станет частью этого грязного воздуха.

— Ха, в следующий раз стоит просто самой выброситься, — нервный смешок сорвался с её губ.

Взгляд Айви зацепился за движение в темноте. Маленький чёрный котёнок, сверкая жёлтыми глазками-бусинками, замер в метре от неё. С поднятой лапкой он постоял секунду, затем юркнул между досок забора и скрылся в дыре в стене.

И тут же в памяти всплыл образ Доминика.

— Зрачки как у него, — пробормотала она.

Внутри шевельнулось тревожное предчувствие, как зверёк, вылезший из норы.

— Почему я должна идти и терпеть этого мудилу? — она взъерошила чёрные, шелковистые волосы и провела ладонью по лицу, стягивая кожу вниз — Как же всё надоело!

Каждое столкновение с ним вызывало странное ощущение зловещей долины. Перед ним дыхание спирало — будто невидимые руки сжимали её горло, и трахея готова была вот-вот раскрошиться.
Кости словно ползли внутрь, протыкая грудь, — и в сердце оставалась только дрожащая пустота.

Они сталкивались всего несколько раз. Он был любезен, обходителен, даже флиртовал. Но за этой маской теплоты скрывалось нечто звериное. Хищный, почти осязаемый страх окутывал мрачной пеленой, а золотистый блеск его глаз ставил точку в этом спектакле безумства. Айви не понимала, что именно в нём заставляло её замирать. Всякий раз хотелось бежать или пролезть в маленькую щель, прячась. Что-то в нём было не так. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного.

— Стрёмный тип, — пробормотала она, уткнувшись щекой в предплечья,— Не думай о нём. Просто игнорируй.

Попытка отогнать непрошеные мысли с треском провалилась, лишь сильнее запутывая разум.

«Зачем он пошёл к ректору? И его просьба кажется неправдоподобной — если так нуждался в извинениях, мог бы вызвать в тот же день. К чему усложнять?» — прикусив нижнюю губу, она помотала головой, пытаясь стряхнуть навязчивые вопросы.

«Кстати, а ведь и на лекции, и на презентации он ходил с перевязанной шеей. У него амплуа такое, или его придушить пытались?» — саркастическая мысль скользнула сквозь усталое сознание.

Ей все ещё было невдомек почему он так прицепился к ней на презентации, хотя выступала девушка не одна.
Тогда это раздражало и задело, но позже она признала — отчасти и сама не справилась.

— Главное на оценку это не повлияло. Значит и переживать нет смысла.

В кармане завибрировал телефон, выдергивая её из пучины размышлений. На экране светилось уведомление от Сесилии.

Сесилия:
Ты где? Ещё на подработке?
Прости, мне пришлось свалить, пока папа не приперся в колледж.
Как прошёл разговор с лысым рыболюбом?

Айви:
Ага, присела отдохнуть.
Вроде нормально, попросил просто извиниться.
Завтра придется ехать в его офис.

Отправив ответ, она достала электронную сигарету и затянулась. Мятный привкус наполнил рот. Дым, извиваясь, как змея, проскользнул прямо в мозг, а его яд медленно расслабил напряжённые мышцы до кончиков пальцев. Айви уставилась в чёрный безлунный небосвод выталкивая из себя остатки никотина.

Сесилия:
Так значит, всё ок?
А ты так парилась 🥲
А ещё я рассталась с Дэмианом.
Этот ублюдок достал.
Да и секс с ним хуевый.
У него крохотный, я терпела его из-за милой мордашки.
Но он тупой как пробка.

Обрывистые бытовые сообщения подняли настроение, помогли приглушить болезненные думы.

Айви:
Ты его кинула? Или он тебя?

Сесилия:
Я.
И вообще... ты долго в девственницах ходить собралась?
Как насчёт того парня, с которым я тебя знакомила?
Почему с ним не перепихнулась?
Он у меня твой номер месяц выпрашивал, а ты его отшила.
Красивый же. Блондичик с голубыми глазами, в твоём вкусе.

Айви закатила глаза, но губы расползлись в ухмылке.

Айви:
Красивый-то красивый.
Но... он какой-то дёрганый.
То ли торчок, то ли что.
У него, наверное, венерический букет. Перед тем как спать с кем-то, мне нужно знать, что он чист.

Она поднялась с места, затягиваясь в последний раз.

Сесилия:
Ладно, ты слишком брезгливая.
А как насчёт адвокатишки? Он не похож на того, кто спит с кем попало. Попробуй с ним.

При упоминании этого мужчины в груди что-то кольнуло. Айви выключила телефон, не желая отвечать, но экран тут же вспыхнул. Девушка нахмурилась, решив, что подруга продолжает доставать с расспросами, и смахнула уведомление.

Сообщение было с незнакомого номера.

Неизвестный:
Холодно же, зайди внутрь.
Ты красивая. Жалко будет, если простудишься.
Жду встречи.

— Какого чёрта? 

Встревоженная увиденным девушка начала крутить шеей и испуганно озираться.
Пока она всматривалась в жуткие тени в ночи неизвестный снова написал.

Ха-ха-ха вот и не найдешь.
Боже, как же мне хочется тебя

Паника окатила новой волной, смывая лёгкое недоумение.
Интуиция подсказывала немедленно войти в помещение. Девушка рванула за тяжелую металлическую дверь. За спиной щёлкнула спасительная преграда.