4 глава
Эжен медленно вдохнул, и воздух будто взорвался в его груди. Этот запах… клубника, мороз, острота боли и сладости одновременно. Его собственные инстинкты взвыли, разрывая все преграды — взять, заклеймить, сделать своим.
Он резко шагнул вперёд и прижал меня к стене так, что дыхание перехватило. Его ладони — горячие, сильные — сомкнулись на моих запястьях, фиксируя их выше головы. Я дёрнулся, но силы предательски оставили меня, тело отозвалось не страхом, а волной жара.
— Ты… мой, — низко выдохнул он, и от этого голоса мурашки прошли по коже.
Я попытался отвернуться, спрятаться, но запах его альфы накрыл с головой, проникал внутрь, заставляя сердце биться быстрее. Всё тело горело, словно в лихорадке, и даже собственный разум тону в этом тумане.
— Пусти… — хрипло сорвалось с моих губ, но звук был больше похож на мольбу, чем на приказ.
Эжен придвинулся ближе, так, что я ощущал его тепло, его силу, каждое движение груди. Его взгляд был тёмным, полным хищной решимости.
— Скажи ещё раз, что не чувствуешь этого, — его голос прозвучал тихо, почти ласково, но в нём вибрировала угроза.
Я судорожно вдохнул и понял, что вру сам себе — отрицать больше невозможно.В голове вихрем крутились мысли. Зачем всё это? Я только что едва не умер, шагнул в темноту… и если честно, у меня больше нет причин держаться. Эта жизнь, с её болью и пустотой, уже не моя. Так чему же я сопротивляюсь?
Я поднял глаза на Эжена. Его взгляд прожигал насквозь, сильный, требовательный, но в нём было и что-то другое — странное чувство, будто в нём я нашёл то, чего так долго искал, сам того не осознавая.
— Пусть, — шепнул я сам себе. — Пусть получит своё вознаграждение за то, что вытащил меня из небытия. Мне терять нечего.
И прежде чем он успел что-то сказать, я резко потянулся вперёд и впился в его губы. Сначала грубо, отчаянно, как будто хотел доказать себе, что ещё жив. Его губы оказались тёплыми, слишком реальными. И в тот же миг по телу разлилось тепло, ломая остатки моего сопротивления.
А запах ментола, такой свежий и холодный, накрыл меня с головой. Он проникал внутрь, успокаивал, вытеснял хаос. Я дрожал, но в этом дрожании было не только напряжение, но и странное облегчение. Будто я наконец отпустил всё.
Эжен зарычал низко, глубоко, и его руки сомкнулись вокруг меня сильнее, прижимая к стене так, что между нами не осталось воздуха. Но впервые за долгое время я не чувствовал страха. Только… принятие.Мир качался, и я вместе с ним. Его губы, горячие и жадные, словно разрушали все стены, что я годами возводил вокруг себя. Казалось, если мы остановимся, земля под ногами просто исчезнет, и я вновь утону.
Я оторвался от него лишь на секунду, чтобы перевести дыхание, и шёпотом, почти боясь собственного признания, сказал:
— Ты будешь у меня первым… можно… помягче?..
Мой голос предательски дрожал, и я знал, что он слышит не только слова, но и то, как сердце колотится в груди, будто просит защиты.
Эжен замер, его дыхание сбилось. В его глазах, тёмных и горячих, сверкнуло что-то новое — не только инстинкт, но и трепет. Его ладонь медленно, осторожно скользнула по моей щеке, большим пальцем он стёр солёную каплю, то ли от дождя, то ли от слёз.
— Я понял, — прошептал он низко, хрипло. — С тобой… я буду бережным.
И в этот момент, когда его аромат снова окутал меня ментолом и морозной свежестью, я впервые почувствовал не только желание, но и странное спокойствие, будто всё идёт именно так, как должно.
Эжен глубоко вдохнул, будто сражаясь сам с собой. Его тело напряжено, в нём кипела сила альфы, зов инстинкта, требующий взять, подчинить. Но рядом был я — дрожащий, доверившийся ему впервые в жизни. И он выбрал не силу. Он выбрал — меня.
Его ладонь осторожно коснулась моей шеи, кончиками пальцев он скользнул по коже, будто изучая каждую линию. Я весь напрягся, но это прикосновение оказалось неожиданно нежным, почти ласковым.
— Агнест, — его голос звучал низко и тепло, и в нём впервые слышалось обещание, а не приказ, — я твой альфа, но я не причиню тебе боли.
Он наклонился, снова коснулся моих губ, но теперь поцелуй был другим — не жадным, а мягким, медленным, как будто он боялся спугнуть. Его губы бережно раз за разом касались моих, и с каждым движением внутри меня разливалось новое чувство — не паника, не страх, а сладкое, вязкое тепло.
Я невольно прижался к нему ближе, впуская его запах глубже, позволяя ментолу и морозу заполнить меня. Моё тело предательски отзывалось, дрожь пробегала по коже, а дыхание становилось всё чаще.
Эжен медленно опустил ладонь мне на талию, не торопясь, словно спрашивая разрешения. Его пальцы крепко, но осторожно сжали мою фигуру, будто говоря: я держу тебя, я не отпущу.
— Скажи, если станет тяжело, — прошептал он у самого уха, и это был не приказ, а просьба.
Я закрыл глаза и тихо кивнул. В этот момент я понял — я действительно готов. Пусть впервые, пусть страшно, но рядом со мной был тот, кто услышал мой шёпот и ответил на него нежностью.Эжен аккуратно подхватил Агнеста на руки, словно он был для него самым драгоценным сокровищем. Омега покраснел до самых ушей, но не сопротивлялся — наоборот, его сердце сладко замирало от каждого шага альфы.
— Держись крепче, — мягко сказал Эжен, и его тёплый голос словно накрывал изнутри.
Они вошли в комнату. Альфа свободной рукой отодвинул тяжёлые шторы, впустив мягкий свет ночи. Затем поставил несколько свечей по углам — их огонь ожил, и в комнате стало тепло и уютно.
— Я хочу видеть каждую твою эмоцию, — произнёс он тихо, взглядом не отпуская Агнеста. — Для меня важно каждое движение твоих губ, каждый дрожащий вдох.
Эжен мягко уложил его на кровать, навис над ним, словно создавая кокон безопасности. Агнест не мог поверить, что ещё недавно едва не утонул, а теперь сердце колотилось так сильно, будто вот-вот вырвется наружу.
И вот — их губы встретились в страстном поцелуе. Сначала робко, осторожно, но потом сильнее, жаднее. Альфа словно не мог насытиться им, а омега, впервые ощущая такую близость, отдавался этой волне целиком, забывая обо всём.