5 глава
Эжен больше не мог сдерживать себя — его пальцы медленно скользнули по одежде Агнеста, словно каждый слой был преградой между ними, которую он хотел убрать. Ткань падала с тела, открывая нежную кожу, и альфа жадно целовал каждый сантиметр, будто боялся пропустить хоть кусочек.
Агнест тихо застонал, выгибаясь навстречу этим прикосновениям. Его дыхание становилось всё более сбивчивым, а сердце билось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал Эжен, накрыв губами его чувствительный сосок, втягивая его и тут же ласково отпуская, оставляя лёгкое покалывание. Омега зажмурился, из его горла сорвался ещё один тихий стон.
Альфа повторил эту же сладкую пытку с другой стороны, а потом дорожкой горячих, влажных поцелуев спустился ниже. Его дыхание щекотало кожу Агнеста, и тот уже не мог удержать дрожь, которая пробегала по всему телу.
Эжен задержался у линии его пояса, губами касаясь резинки, словно дразнил, будто проверял — готов ли его омега окончательно раствориться в этом огне.Я не успел даже выдохнуть, как ткань с меня слетела. Я остался совершенно обнажённым под его тяжёлым, хищным взглядом. Моё тело предало меня: я дрожал, дыхание сбивалось, а между ног пульсировало нетерпение.
Эжен смотрел так, будто видел не просто моё тело — будто он видел меня насквозь, до самой души. Его глаза потемнели, превратившись почти в чёрные омуты, и от этого взгляда у меня по коже побежали тысячи мурашек.
— Мой, — прошептал он низким голосом, и в этом слове было всё: обещание, клятва, инстинкт, страсть.
Я всхлипнул, закрывая лицо руками, но тут же почувствовал, как его ладони осторожно раздвинули мои пальцы, заставив смотреть прямо в эти глаза, полные огня.
— Не прячься от меня, Агнест, — его голос был одновременно повелительным и ласковым. — Ты красивый. Ты — мой.
И в этот момент я понял, что сопротивляться больше не могу. Моё сердце билось так сильно, что казалось, он услышит его, даже не прикасаясь к груди.Эжен легко раздвинул мои бёдра, и от этого движения у меня внутри всё сжалось от ожидания. Его губы продолжали оставлять влажные поцелуи на моей коже — грудь, живот, каждый сантиметр, словно он хотел запомнить вкус и тепло моего тела.
Когда его палец осторожно вошёл в меня, я резко втянул воздух сквозь зубы, тело предательски дёрнулось от непривычных ощущений.
— Тише, — он мягко коснулся губами моей шеи, его дыхание было горячим. — Прости, малыш. Я знаю, сейчас немного неприятно… но это нужно, чтобы потом тебе было только хорошо.
Его голос звучал так искренне и заботливо, что я не мог даже злиться на дискомфорт. Он двигался медленно, терпеливо, позволяя моему телу привыкнуть. Каждое его движение пальцев было одновременно осторожным и уверенным, а поцелуи и шёпот отвлекали, дарили успокоение.
— Ты справишься, Агнест, — прошептал он прямо в ухо. — Я рядом. Я сделаю всё, чтобы тебе было сладко.
Я зажмурился, вцепился пальцами в простыню и почувствовал, как во мне разгорается новая, странная, но невероятно притягательная волна ощущений…Я не знал, сколько длилась эта сладкая пытка. Минуты тянулись как вечность — его пальцы заполняли меня всё сильнее, глубже, шире. Когда во мне оказалось уже четыре, я больше не сдерживался и кричал от удовольствия, голова запрокинулась назад, тело извивалось, требуя большего.
Волны наслаждения прокатывались одна за другой, и вдруг я понял — этого недостаточно. Мне нужно не просто его прикосновение, а весь он. Его тело, его силу, его безумную страсть.
Я, почти теряя голос, прижался губами к его уху и прошептал дрожащим, но полным желания голосом:
— Возьми меня… мой альфа.
Эжен замер на секунду, словно эти слова прошили его насквозь. Его зрачки расширились, взгляд стал почти чёрным, диким. Но в этом огне горела не только страсть, но и нежность, обещание оберегать.
— Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента… — хрипло выдохнул он, прижимая меня крепче, — теперь ты станешь моим по-настоящему.
И я почувствовал, как его горячее тело нависло надо мной, готовое наконец-то соединиться со мной до конца…Когда он стянул с себя боксёры, моё дыхание сбилось. Передо мной предстал его член — большой, ровный, красивый, словно созданный, чтобы принадлежать только мне. Сердце бешено колотилось, в груди поднималась паника: а вдруг он не поместится?.. я не выдержу?..
Но стоило мне встретиться с его глазами — тёплыми, тёмными, полными страсти и чего-то большего, похожего на любовь — как все сомнения начали растворяться. Его взгляд обещал не причинять боли, обещал держать и вести меня сквозь это испытание.
Эжен наклонился, коснулся моих губ долгим поцелуем и только тогда медленно вошёл.
Тело вспыхнуло болью — пронизывающей, оглушающей, будто оно сопротивлялось. Я задрожал, и в глазах защипало. Но альфа не двигался дальше. Он просто держал меня, прижимая к себе, шептал в ухо:
— Дыши, мой хороший… я подожду, пока ты будешь готов. Я никуда не тороплюсь.
Он целовал моё лицо, шею, плечи, пока боль постепенно утихала, уступая место чему-то другому — теплу, растекающемуся внутри. И я впервые осознал: я впускаю его не только в тело, но и в самую глубину души.
— Пожалуйста… двигайся, — прошептал я, сам удивившись, как жадно прозвучали мои слова.Я вошёл в него — и мир исчез. Он был таким узким, горячим, что моё тело взвыло от желания. На секунду захотелось вбить его в матрас, двинуться резко, жадно, до хруста. Но… он мой первый. Моя Омега. Его запах, его дрожь, его глаза, полные доверия — всё это сбило меня с ног и заставило держаться.
Я стиснул зубы, впиваясь пальцами в простынь возле его плеч, и ждал. Его тело обнимало меня, привыкало, и я сам едва дышал от напряжения.
И вдруг — его тихое, дрожащие слова:
— Пожалуйста… двигайся…
Эти два слова разорвали меня изнутри. Будто сдерживающий замок сорвался. Я начал медленно, осторожно двигаться, вглядываясь в каждое его выражение, ловя малейший намёк на боль. Но когда он закричал — не от страха, а от удовольствия — я больше не смог сдержаться.
Во мне прорвалась стихия. Я ускорился, прижимая его к кровати, целуя его губы, шею, плечи. Каждое движение отзывалось в нём эхом, каждое его стоны сводили меня с ума. И чем больше он откликался, тем сильнее становилось чувство: это моё. Только моё.Я вжимался в него всё глубже, и с каждой секундой терял контроль. Его тело обвивалось вокруг меня, будто просило ещё, будто подталкивало меня к безумию. Я целовал его в губы, ловил каждый его стон, и от этого самого звука по спине пробегали мурашки, а живот сводило от желания.
— Ты… с ума сводишь меня… — выдохнул я, и ещё сильнее прижал его бёдра.
Его ногти царапали мою спину, дыхание сбивалось, стоны становились всё выше и пронзительнее. Я чувствовал, как он дрожит, как его тело сжимается вокруг меня, доводя меня до грани.
И вдруг он вскрикнул — звонко, пронзительно, так, что я едва удержал себя, не сорвавшись в тот же миг. Его тело выгнулось дугой, и я понял — он кончает, целиком растворяясь в этом ощущении. Его теплая волна накрыла и меня.Я больше не мог держаться. Схватил его крепче, вбился в него до конца и, зарывшись лицом в его шею, сам рухнул в пропасть. Мир исчез, остался только он — мой омега, моя истина, моё дыхание.
В голове звучала лишь одна мысль: мой. Мой. Только мой. Никто и никогда не сможет отнять его у меня. Заклеймить, привязать, чтобы весь мир знал — он принадлежит мне.
Я почувствовал, как инстинкты берут верх, и не стал сопротивляться. Мягко, но властно я вонзил зубы в его плечо. Его тело вздрогнуло, но не от боли — а будто от признания, от окончательной связи между нами. Кровь стучала в висках, а вместе с ней пришло ощущение абсолютной полноты — теперь он мой.
Я прижал его к себе, обнял так, словно боялся отпустить. Его дыхание сбивалось, он ещё дрожал, но я слышал его тихий, почти довольный стон, и понял — он принял меня. Принял целиком.Агнест, обессиленный и ослеплённый волной оргазма, тихо прижался ко мне и почти сразу уснул. Его дыхание стало ровным, спокойным, на губах застыла едва заметная улыбка. Я долго смотрел на него — такого уязвимого, доверившего мне всё без остатка.
В груди разгоралось что-то большее, чем страсть. Впервые в жизни я понял: вот он — мой смысл, моя судьба, тот, кого я искал. И теперь я не позволю миру увести его от меня.
Мысль вспыхнула сама собой: с утра мне нужно кольцо. Я сделаю всё, чтобы он стал моим не только по инстинктам, но и по закону, по обету, по нашей собственной клятве. Я предложу ему быть рядом навсегда.
С этими мыслями я осторожно прижал его к себе крепче и закрыл глаза. Сон накрыл меня так же внезапно, как и его. Но перед тем как провалиться в темноту, я твёрдо знал одно — теперь я его точно не отпущу.