Километры ненависти

Джейк

Я стоял в коридоре суда, облокотившись на холодную стену, и слушал, как всё внутри меня дрожит. Ни музыка, ни слова, ни прикосновения Эмили не могли сейчас отвлечь от главного: через несколько минут мы зайдём в зал и начнётся. Всё, что мы копили, искали, собирали, — должно стать оружием. Слова. Свидетельства. Правда. И я. Я должен быть этим оружием.

Эмили сидела на скамье, нервно теребя подол платья. У неё дрожали пальцы, но она не плакала. Она уже вышла за грань слёз — туда, где остаётся только хрупкое достоинство и ледяная решимость. Рядом сидела её мама. Удивительно, как быстро эта женщина собрала себя. Взгляд у неё был твёрдым. Хлоя и Томас, напротив, переминались с ноги на ногу, будто готовились к экзамену.

— Судебное заседание по делу №1588. Прошу всех пройти в зал, — прозвучал голос из динамика.

Моё сердце, кажется, перестало биться. Я поймал взгляд Эмили. Она кивнула.

— Пошли. — Мой голос звучал хрипло. — Мы это сделаем.

Судебный зал встретил нас тяжёлым молчанием. Ряды скамей, яркий свет, судья в мантии с суровым взглядом. Адвокаты, журналисты, камера в углу. Присяжные уже на месте. Я увидел отца Эмили — Эвана Моргана — впервые в жизни. Он сидел, прямой, в дорогом костюме, со спокойным лицом. Как будто ему нечего бояться. Как будто всё это — просто шум.

Меня трясло от гнева. Он убил моего отца. Убил, и продолжал жить, как ни в чём не бывало. А я рос без отца. Моя мать растила меня одна. Я ненавидел его всем телом. Но сегодня я не мог позволить себе ни одной лишней эмоции. Я должен быть сильным.

— Прошу всех встать. Заседание суда объявляется открытым, — прозвучал голос судьи.

Мы встали. Я чувствовал, как Эмили дрожит рядом. Я взял её за руку. Она сжала мою крепко.

— Подсудимый обвиняется по статьям: организация заказных убийств, мошенничество, отмывание средств и дача ложных показаний. Потерпевшие стороны имеют право предоставить показания. Первыми выступят свидетели обвинения.

Юрист поднялся. Его голос был чётким и уверенным:

— Ваша честь, прошу первым вызвать Джейксона Сандерса. Свидетеля по делу об убийстве его отца, Тревиса Сандерса.

Я встал. Спина вспотела, руки онемели. Я сделал шаг вперёд.

Когда я подошёл к трибуне, зал затих. Судья посмотрел на меня внимательно:

— Джейксон Сандерс, подтверждаете ли вы, что будете говорить правду, только правду и ничего кроме правды?

— Клянусь.

— Расскажите, пожалуйста, при каких обстоятельствах вы узнали о причастности Эвана Моргана к убийству вашего отца?

Я вдохнул глубже и начал:

— Наши отцы были друзьями. Со школы ещё. Оба — из бедных семей, без будущего, без поддержки. Они выживали, как могли. Втянулись в грязную работу. Потом — в мафиозную систему. Вместе основали то, что позже стало серьёзным бизнесом. Только это не был бизнес. Это была война. Деньги, оружие, власть. Всё больше. Всё грязнее.

Судья внимательно слушал. Присяжные смотрели на меня, не моргая.

— Сначала они держались. Но потом... мой отец начал замечать перемены. Эван... он начал сходить с ума. Жадность у него в глазах читалась. Он не просто устранял конкурентов — он начал убивать. Прямо. Через третьи руки. Киллеры. Шантаж. Я до сих пор не знаю всего, что он успел сделать.

Я сглотнул ком в горле.

— Мой отец пытался его остановить. Не раз. Он говорил: "Хватит. Мы перейдём черту. Пострадают семьи. Дети. Мы начали с пустых карманов — не для этого". Но Эвану было плевать. Он хотел всё. Без границ. Без тормозов.

— И что произошло дальше? — уточнил прокурор.

— Мой отец вышел. Официально. Оставил всё. Начал поднимать своё — честнее. Без крови. Они стали соперниками. Врагами. И Эван этого не простил. В один день его люди нашли моего отца. Это была подстава. Он даже не сопротивлялся. Просто исчез. Через три дня его нашли. Мама... мама сломалась.

Я выдохнул дрожащим голосом:

— Она рассказала мне всё, когда мне исполнилось шестнадцать. Сказала, что я должен знать, откуда эта боль. Кто виноват.

Судья кивнул:

— Спасибо, свидетель.

Я вернулся на место, сжав кулаки до боли. Эмили держала мою руку.

Следующей выступала она. Я посмотрел ей в глаза:

— Ты справишься.

Её голос дрожал, но в нём звучала сталь:

— Меня зовут Эмили Морган. Я дочь подсудимого. До недавнего времени я верила, что мой отец — человек чести. Но он... он лгал. Он убивал. Он выстраивал всё это на крови. Я видела документы. Слышала признания. Слишком много совпадений. Я говорила с людьми, которые боялись даже произнести его имя. Я...

Она запнулась. В зале повисла тишина. Судья позволил ей пару секунд.

— Я не прошу о милосердии. Я прошу о справедливости. Потому что если мы не остановим таких людей, мы теряем общество. Мы теряем себя.

Когда она вернулась, я обнял её крепко. Мы оба дрожали. Потом были другие свидетели. Бывший партнёр, секретарь, охранник, который ушёл с работы после одной особенно жёсткой ночи. Все они рассказывали об угрозах, махинациях, сделках с преступниками. Зал слушал в молчании. Лишь раз раздался шёпот — когда бывший наёмник рассказал, как его наняли на "грязную работу". Имя отца прозвучало как вброшенный камень в ледяную воду.

Юрист выступал с заключительной речью. Он говорил уверенно:

— Уважаемые присяжные. Сегодня мы не просто судим одного человека. Мы судим систему. Мы судим ложь, подкуп, убийства. И у нас есть шанс сказать: хватит.

Сторона защиты пыталась переиграть всё в перегибы конкурентов, в эмоциональные вымыслы, в месть. Но у них не было ответов на документы. На аудиозаписи. На банковские выписки. Они выглядели слабо. Даже адвокат Эванса, которого боялись в этом городе, был явно не в своей тарелке.

Судья отложил решение до завтра.

— Завтра в девять часов утра будет зачитан приговор. Заседание окончено.

Мы вышли в коридор. Эмили прижалась ко мне, и я чувствовал, как она выдохлась. Как будто она держалась всё это время, а теперь просто не могла больше.

Томас обнял нас обоих:

— Вы — ёбаные герои, ребята. Какая же это была мясорубка.

Хлоя вытерла слёзы:

— Пожалуйста, пусть он сядет. Пожалуйста...

Я посмотрел на всех и прошептал:

— Завтра. Завтра мы узнаем, стоила ли вся наша боль чего-то.