Километры ненависти

Эмили

Мы сидели в машине, тишина была напряжённой, как струна, пока он не решил её перерезать:

— Так, ребят, хватит вот этого уныния. Мы сто процентов выиграли это дело! Ну, ладно, не сто... семьдесят на тридцать. Но я уверен, что мы выиграли. Давайте отвлечёмся, я не хочу смотреть на кислые ваши рожи.

Я усмехнулась — он умел разряжать обстановку. Джейк хмыкнул, глядя в окно. Хлоя фыркнула.

— А что ты предлагаешь? — спросила я, поправляя воротник куртки.

— Да просто выпьем. Расслабимся. Неужели вы хотите весь вечер сидеть и думать, сколько лет дадут твоему папаше? — он посмотрел на меня искоса. — Ой, прости, Эми, но ты же знаешь, я просто тупой.

— Очень тупой, — хмыкнула Хлоя. — Но в этом есть смысл. Надо хоть немного выдохнуть.

Мы поехали в уютный бар недалеко от дома. Джейк сразу заказал себе кальян, что было неудивительно — он часто курил, особенно в моменты стресса. Я, не знаю почему, вдруг почувствовала: а почему бы и нет?

— А можно и мне попробовать? — спросила я, когда официант принёс кальян и оставил его на столе.

Все трое уставились на меня.

— Ты? — Джейк чуть не поперхнулся и покосился на меня, будто я только что заявила, что хочу прыгнуть с парашютом. — Ты, которая всегда ворчала на мои сигареты? Серьёзно?

— На фоне всего происходящего, — я пожала плечами, — я решила, что раз в жизни можно.

Хлоя прыснула со смеху, а Томас фыркнул:

— Вот это да. Конец света близко.

— Ну нифига себе вы спелись, голубки, — съязвила я, глядя на их довольные рожи. — Сами друг друга подкалывали вечно, а тут против меня объединились?

— Это называется — табачный союз, — усмехнулся Томас, вытирая слезу от смеха. — Сила никотина и дурных решений. Кстати, Эми, если через пару дней ты потребуешь себе айкос, знай — это не я виноват. Это кальян был слишком убедительным.

Хлоя добавила:

— Мы устроим тебе курительный starter pack. Сигареты, кальян, и что там ещё... жвачка с никотином?

— Ну, спасибо, дилеры мои. Обожаю вас, — ответила я с театральным вздохом, закатывая глаза.

Когда я сделала первую затяжку, чуть не закашлялась. Глаза заслезились. Джейк хлопнул меня по спине и, смеясь, подал воду.

— Вот так и начинаются зависимости, мисс Морган. — Он подмигнул. — Смотри, чтоб не втянулась.

— Уж лучше зависимость от вас, чем от всего остального, — ответила я с ухмылкой, и все снова рассмеялись.

В этот момент я на секунду забыла, зачем мы вообще здесь. Это был первый вечер за много дней, когда мы не говорили о суде, о доказательствах, о страхе. Мы просто были вместе.

Позже мы вернулись домой. Было уже за полночь. Все были немного поддатые, уставшие, но спокойные. Джейк зевнул, Хлоя сбросила туфли, а Томас плюхнулся на диван и моментально вырубился.

Я долго не могла уснуть. Ворочалась, смотрела в потолок. Потом встала, закуталась в плед и вышла на балкон. Весенний воздух был прохладным, но свежим. Я сидела, прижав колени к груди, и думала, что будет завтра. А если вдруг... его оправдают?

Дверь балкона скрипнула. Джейк вышел с сигаретой в руках.

— Можно здесь? — тихо спросил он.

Я кивнула:

— Конечно. Я ведь не запрещала.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Правда? Я всегда думал, что тебе это не нравится.

— Может и не нравилось... но сейчас как-то всё иначе. Я принимаю в тебе всё, Джейк.

Он улыбнулся. Закурил. Тишина между нами была тёплой, настоящей.

— Можно попробовать? — спросила я, сама не веря в свои слова.

Он удивился:

— Ого. Всё дальше и дальше заходишь, смотри, чтобы не перешло в зависимость.

Я попробовала — и тут же закашлялась. Он рассмеялся, обнял меня и прижал к себе.

— Всё, хватит на сегодня экспериментов. Пошли спать. Завтра большой день.

Мы легли в постель. Он держал меня за руку до самого утра.

Проснулись мы в спешке. Все сонные, с припухшими глазами, но без права на медлительность. На часах было восемь — час до заседания. Мы быстро оделись, Томас возился с ключами от машины и матерился:

— Чёртова весна. Почему я не переобулся? Машина ещё и не заводится. Господи, как же вы на меня смотрите... Ладно, ладно, я виноват. Сейчас всё будет.

— Том, блядь, ты серьёзно? — буркнул Джейк, закуривая прямо у машины. — Сегодня, мать его, день Х, а ты как всегда.

— Чего ты орёшь, блядь? Я просто тормоз, а не саботажник. — Томас широко зевнул. — Всё, сел, завёл, полетели. Машина — пушка.

Мы ехали молча. Радио играло фоном, но никто не слушал. Я сидела, уставившись в одну точку, словно уже там, в зале суда. Джейк сжимал мою руку. Томас вёл машину, поджёвывая губу. Хлоя на заднем сиденье гладила моё плечо.

— Ну, зато настроение, как на похоронах, — хмыкнул Томас. — Ребят, я понимаю, что всё серьёзно. Но мы не трупы. Мы — свидетели триумфа. Пожалуйста, хотя бы попытайтесь не выглядеть, как жертвы.

— Том, заткнись, — буркнула Хлоя.

— Вот и спасибо. Молчание — знак согласия. Вы все меня тайно обожаете, я знаю.

Когда мы подъехали, в воздухе повисло странное чувство. Будто всё замерло.

— Всё, — прошептала я. — Это тот день.

Мы вышли из машины, подошли к зданию. Ступени были мокрыми от росы. Серое небо нависло над зданием.

— Ну что, — сказал Джейк, выдыхая дым. — Вперёд.

Я села на скамью и глянула на мать — её руки дрожали, пальцы нервно теребили край платка. Джейк стоял рядом, почти не дышал. Томас пытался сохранить нейтральное выражение лица, но его пальцы постукивали по колену.

Судья появился спустя пять минут. Его чёрная мантия будто бы резала воздух. Мы все встали. Момент истины.

— Заседание объявляется открытым. — Голос судьи был сух и бесстрастен. — Прошу присяжных озвучить своё решение.

Мужчина средних лет, сидевший среди них, поднялся. Он выглядел напряжённым, но уверенным:

— Присяжные признали подсудимого виновным по всем пунктам обвинения.

Зал притих. Я смотрела вперёд, но всё вокруг начало мутнеть. Словно кто-то выкрутил звук, и я оказалась в тишине. Джейк сжал мою руку, и я почувствовала, как он сам дрожит.

Судья продолжил:

— С учётом предоставленных доказательств, свидетельских показаний и обстоятельств дела, суд приговаривает подсудимого к двадцати пяти годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.

— Ваша честь! — вскинулся адвокат моего отца. — Прошу учесть возможность подачи апелляции! Обвиняемый не признаёт своей вины, и мы считаем, что есть основания для пересмотра!

Судья посмотрел на него, устало и без эмоций:

— Право на апелляцию остаётся за стороной защиты. Но на данный момент решение вступает в силу немедленно.

Отец повернул голову. Его глаза встретились с моими. В них не было ни раскаяния, ни сожаления — только холодная решимость.

— Это ещё не конец, — выдохнул он, глядя мне прямо в душу.

Охранники подошли с двух сторон, один мягко положил руку на его плечо:

— Вставайте. Пора.

Отец бросил последний взгляд в зал и встал. Ему защёлкнули наручники. Его увели, и только тогда я поняла, что больше не держусь. Слёзы катились по щекам, грудь сжимала тяжесть.

Мама зарыдала, прижимаясь ко мне. Хлоя всхлипывала, прикрыв рот рукой. Мама Джейка пыталась держаться, но по её щекам тоже текли слёзы. Томас тихо шмыгнул носом и отвернулся, будто хотел скрыться в рукаве пиджака.

Джейк молчал. Он просто держал меня. Его руки были тёплыми, но дрожали. Его голос прозвучал хрипло:

— Мы смогли, Эми. У нас всё получилось.

Я смотрела на него, не в силах говорить. Сердце разбивалось от противоречий — победа была горькой. Мы добились справедливости. Но внутри — только пустота и боль.

Пусть это и конец пути. Но не конец боли.