Километры ненависти

Джейк

С тех пор как мы с Эмили нашли контракт с подписями, во мне что-то изменилось. Стало тише. Не спокойнее — именно тише, как в звуконепроницаемой комнате, где даже собственные мысли звучат слишком громко.

Я не знал, можно ли доверять найденному документу. Не потому, что сомневался в его подлинности — Томас дважды проверил цифровую подпись, дату создания, метаданные. Всё сходилось. Но я знал, что для суда этого мало. Суду нужны цепи доказательств. А у нас было только одно звено. Хрупкое, но важное.

Эмили с самого утра что-то лихорадочно писала в блокноте. Она выглядела так, будто борется с ураганом внутри себя и пытается не выдать это внешне. Я знал, что она чувствует. Она переживала за маму. За себя. За нас.

— У нас есть зацепка, — сказал я, присев рядом на край кровати. — Мы не можем остановиться на этом. Нужно найти второе, третье подтверждение. Что угодно: счета, переводы, переписки.

Она кивнула, не отрывая взгляда от блокнота. Я заметил, как рука у неё дрожит. Эмили была сильной. Но даже у сильных людей есть предел.

— Я поговорю с Томасом. Возможно, он сможет взломать корпоративный архив или найти следы переводов через банки. Если этот Формас участвовал, значит, были следы. А банки не забывают.

Эмили, наконец, отложила ручку и посмотрела на меня. Её взгляд был прямой, усталый, но ясный.

— А если мы найдём слишком много? — тихо спросила она. — Если это не просто один случай, а система? Я боюсь, что тогда всё станет ещё хуже. Что всё, что мы узнаем... не даст мне покоя никогда.

Я провёл рукой по её щеке.

— Тогда мы узнаем всё. И ты будешь не одна. Мы пройдём это вместе. Я с тобой до конца.

Она кивнула, а потом наклонилась ко мне, коснувшись лбом моего.

— Только держи меня, когда станет совсем тяжело. Хорошо?

Я крепко обнял её.

— Всегда.

Мы собрали все бумаги, копии, распечатки, и уже через полчаса шли по коридору университета. Снег только что закончился, и воздух был морозным, как перед снегопадом. Наш путь был предельно ясен — Томас.

Он, как всегда, был у себя в логове: трое мониторов, провода, печенье с сыром (мерзость), старый плакат с Хакером из «Матрицы» и кружка с надписью «AdminGod».

— У-у, герои понедельника пришли, — протянул он с ухмылкой. — Что на этот раз? Взлом ЦРУ? Или хотя бы налоговой?

— Тише, Томми, — я скривился. — Нам нужен Формас. Надо пробить, с кем и как он работал. Через что шли деньги. Желательно с бонусом в виде скриншотов и признаний в любви.

— А чего не сразу видеообращение с признанием в убийстве? — фыркнул он, но уже начал печатать. — Сидеть, молчать, не мешать магу.

— Томас, ты помнишь, что ты айтишник, а не чёртов шаман? — Эмили усмехнулась.

— Не путайте мою цифровую мудрость с вашей неорганизованной паникой, — он вскинул бровь. — И вообще, если бы не я, вы бы до сих пор искали доказательства на Wikipedia.

— Иди уже работай, digital-божество, — буркнул я, но уголки губ всё равно дрогнули. С ним невозможно не улыбаться.

Пока он работал, мы с Эмили расправились с кофе из автомата и по очереди вглядывались в монитор. Лента пробегающих команд выглядела как набор хаотичных символов, но Томас явно знал, что делал.

— Так. Есть контакт, — через час он оторвался. — Архив был закрыт, но пароль примитивный. Наверное, «гений» бухгалтерии думал, что слово «dragon12» его спасёт. Короче, смотрим.

Он вывел файлы на второй экран. И вот — письмо. Потом второе. Суммы. Указания. Формулировки вроде «перевод согласован с управляющим».

— Вот, держитесь за стулья. Это не просто зацепка. Это прямой чёртов коридор в ад, — Томас повернулся ко мне. — Ну что, Джейк, готов тащить твою вторую фамилию в суд?

Я чувствовал, как подкатывается ком к горлу.

— Это то, что нам нужно, — сказал я. — Но нам мало. Нужно больше. Нужно... всё.

— А если тебе всё не понравится? — тихо сказала Эмили, её голос дрожал. — А если ты узнаешь... что было ещё хуже?

— Тогда я буду рядом. Чтобы ты не узнала это одна.

После этого мы не спешили выходить. Томас, разумеется, затянул нас в свои компьютерные байки, и я с удовольствием втянулся. Мы с ним знали друг друга давно, и его язвительный стиль общения всегда был чем-то родным. Иногда мне казалось, что я больше скучал по нему, чем по своим дурацким подростковым привычкам.

— Помнишь, как ты на первом курсе пытался собрать собственный сервер из подручных материалов? — фыркнул он. — Этот твой убогий Frankenstein, который перегревался от того, что ты на нём просто гуглил «реферат по экономике».

— А ты помнишь, как ты однажды подключил кампус к порно-серверу и потом сделал вид, что это сбой из-за грозы? — я рассмеялся.

— О, это было искусство, брат. Искусство!

Эмили крутила глазами, но я видел, как она улыбается. Хоть чуть-чуть, но мы отдохнули от всей этой грязи. Хоть на пару минут.

Когда мы всё-таки вышли на улицу, небо потемнело окончательно. Мелкий снег, скользкий асфальт, вечерние огни города. Зима давала о себе знать. Всё казалось чуть нереальным.

— Ты хочешь зайти? — спросила Эмили, останавливаясь у знакомого бара. — Просто на минуту. Притвориться, что у нас обычная жизнь.

Я взглянул на неё, на заснеженные волосы, на глаза, в которых светилось что-то почти детское.

— Пошли. Притворимся, что мы не по уши в заговоре.

Мы заказали по бокалу пива и уселись у окна. Бар гудел. Кто-то смеялся, кто-то ругался на футбол. Рядом обнималась пара. Мир жил. И мы — в нём.

— Я скучаю по простым дням, — прошептала она. — Когда ты был просто... придурком на мотоцикле.

— А ты — занудой, которая всё время возмущалась, по поводу и без.

— И что, я была неправа?

— Ну, вообще-то, да. Но ты выглядела мило, когда злилась.

Она засмеялась. По-настоящему. Звонко. И я понял, что даже если завтра всё полетит к чёрту, сегодня — мы живы. И вместе.

Ночью, когда мы вернулись домой и легли рядом, я почувствовал, как она дышит у меня под боком. Спокойно. Тихо. Я знал: буря не закончилась. Но теперь я знал точно — у нас есть команда. У нас есть друзья. И у нас есть мы.