Километры ненависти

Эмили

Это было странное лето.

Не яркое и беззаботное, как в кино, не шумное и беспечное, как у большинства студентов. Оно было тёплым, насыщенным, тихим — как глоток воздуха после долгого погружения. Оно было моим первым настоящим летом. Тем, что я проживала не по инструкции, не потому что "так надо", а потому что наконец разрешила себе чувствовать.

Мы вернулись с побережья почти месяц назад, но воспоминания о тех днях всё ещё звучали во мне — не как фильм, а как запах, прикосновение, сдвиг воздуха. Я часто вспоминала то утро, когда мы встретились у машины Томаса: слишком рано, с кофе в термосах, с неубранными волосами и мокрым асфальтом под ногами. Я помню, как он щёлкнул сигнализацией и шутливо пробурчал, что Хлоя явно не умеет упаковывать сумки. Джейк тогда поцеловал меня в висок — тихо, незаметно для остальных. И в этот момент я почувствовала, что мы действительно сбегаем. Из города. Из прошлого. Из всего, что нас ломало.

Дом у океана был именно тем, что нам нужно: скрипучие полы, выцветшие шторы, запах соли и старых досок. Я просыпалась раньше всех, просто чтобы посидеть на веранде, завернувшись в плед и слушая, как волны говорят с берегом. Джейк обычно выходил ко мне минут через двадцать, приносил кофе и садился рядом молча. Иногда мы разговаривали, но чаще просто молчали. Вместе.

Днём мы устраивали соревнования — кто пройдёт дальше по мокрым камням, кто найдет самую красивую ракушку. Томас шутил, что ведёт счёт, но никто не верил его очкам. А вечерами мы готовили ужин: жарили рыбу, варили пасту, пытались вспомнить рецепты, которые никогда не умели. Однажды Джейк вылил вино в кастрюлю, думая, что так делают в ресторанах, и мы ели самый странный соус на свете. Но было вкусно. Потому что было вместе.

Ночами мы сидели у костра. Хлоя напевала под музыку, Томас рассказывал, как в детстве боялся воды. Джейк читал вслух — у него был блокнот с заметками, и иногда он включал туда стихи. Свои. Мне он не признавался, но я знала. Он писал обо мне. И это было... больше, чем слова.

Когда мы вернулись в город, лето не закончилось. Мы продолжили выезжать: к озеру, к тёте Томаса, на ферму с виноградником. Мы ночевали в спальниках, сушили обувь у костра, смеялись в машине от глупых плейлистов. Иногда я ловила себя на мысли: "Я счастлива" — и удивлялась, как просто это звучит.

Потом Хлоя уехала — у неё был контракт в Милане. Томас вернулся в город, они с Джейком решили снять другую квартиру, ближе к кампусу. Но Джейк почти всегда был у меня. В моей квартире, где раньше я чувствовала только одиночество, теперь было тепло. Пледы пахли его шампунем, кружки стояли по две, а на полке в ванной появились его бритва и дезодорант. Это было странно — и удивительно правильно.

Несколько раз мы навещали маму Джейка. Миранда встречала нас с той своей тёплой строгостью, в которой я ощущала себя не гостьей, а почти родной. Мы говорили с ней обо всём — и о пустяках, и о важных вещах. Она больше не смотрела на меня с настороженностью. Она смотрела — с пониманием.

Моя мама тоже была в нашей жизни. Не часто. Осторожно. Но была. Мы не делали вид, что забыли прошлое. Мы учились заново. Иногда я ловила её взгляд, и в нём больше не было отчуждения. Только усталость и... просьба. Быть рядом.

Теперь, накануне осени, я снова одна в квартире. Но не одна внутри. Джейк сейчас в душе, и я стою у окна, прижав к груди кружку с чаем, и думаю: "Оно было настоящим, это лето". Слишком реальным, чтобы быть сном. И, наверное, именно оно дало мне силы жить дальше. Потому что завтра — новый год. Последний. А за ним — всё, что мы должны завершить.

— Ты опять в голове, да? — голос Джейка выдернул меня из мыслей. Я обернулась. Он стоял в дверях моей комнаты, чуть наклонив голову. Его волосы были ещё влажные после душа, на нём была старая футболка и джинсы, которые он носил всегда, когда не знал, что надеть.

— Прости. Задумалась.

— Ага. Минут тридцать как. Я уже успел приготовить чай, переписаться с Томасом и сказать сам себе, что ты — невозможная женщина. — Он усмехнулся, подходя ближе. — Всё в порядке?

Я кивнула. — Просто лето закончилось.

Он сел рядом. — Оно было хорошим.

— Оно было настоящим.

Мы замолчали.

Через несколько минут он добавил:

— Завтра учеба. Последний курс. Представляешь?

— Не совсем. Честно говоря, ощущение, будто всё только начинается.

— И оно так и есть, — он взял меня за руку. — Мы прошли ад. Теперь — дорога. И знаешь что? Я рад, что иду по ней с тобой.

Я сжала его ладонь. — Завтра начнётся новая осень. И я больше не та, кем была в прошлую. Теперь я — с тобой. С собой. С выбором.

Он улыбнулся и приложил мою руку к губам.

— Тогда завтра — встретим её как следует.

Я кивнула. И впервые за долгое время мне не было страшно. Ни завтра, ни после него.