Километры ненависти

Эмили

Я проснулась раньше него. Это случалось нечасто. Обычно Джейк ворочался первым, вставал, пока я пыталась собрать себя по кусочкам. Но сегодня я открыла глаза и обнаружила, что он всё ещё спит, уткнувшись носом в подушку, волосы растрёпаны, дыхание медленное, почти детское. Я подперла щёку ладонью и просто смотрела на него.

Как странно. Как будто только вчера все было иначе. Мы были другими. Неприкасаемыми, осторожными, сдержанными. Сегодня — будто стерлись все границы. Я не чувствовала страха, стыда или неловкости. Только тепло. И бесконечное, глубокое, чуть болезненное спокойствие.

Я потянулась, стараясь не разбудить его, и выбралась из постели. Сначала заварила себе чай, на кухне наткнулась на Томаса — он уже стоял у окна, держа в руках кружку и уставившись в сторону океана.

— Утро, — буркнул он.

— Утро, — кивнула я. — Как спалось?

— Сойдёт. Хлоя храпит, как старый дизель.

— Я слышала! — раздалось с дивана. — И не храплю я!

— Прекрасно, — фыркнул он. — Теперь вы, женщины, не только слышите мысли, но и разговариваете сквозь стены.

Хлоя подошла к нам, уже при полном параде — её волосы уложены, лицо свежее. Она выглядела так, будто в доме не было вчера ни вина, ни ночного купания, ни лёгкой нецензурщины.

— Что сегодня по плану? — спросила она, заглядывая в холодильник. — Или мы просто будем вариться в собственных мыслях?

Томас фыркнул:

— Ты уже варишься в кофеине. У тебя глаза бегают, как у белки.

— А у тебя они не бегают, потому что ты спал лицом в подушку до девяти утра.

Я рассмеялась. Этот утренний обмен колкостями будто вытряхнул остатки сна.

Спустя минут пятнадцать появился Джейк. В чёрной футболке, с растрёпанными волосами и чуть охрипшим голосом.

— Доброе утро, — сказал он и потянул меня за талию к себе. Я не сопротивлялась. Его губы коснулись моей щеки, и я почувствовала, как щёки заливаются теплом.

Хлоя приподняла бровь, а Томас покачал головой:

— Смотрите-ка, любовь по расписанию. Утренний сеанс романтики.

— Утром ты особенно раздражаешь, — пробормотал Джейк, кидая в него подушку со стула.

— Это потому что ты особенно влюблён. Всё закономерно, — невозмутимо отозвался Томас.

Мы сели завтракать все вместе. Завтрак был ленивым и неторопливым, как будто никто никуда не спешил. Разговоры перетекали один в другой. В какой-то момент Хлоя заговорила о местных достопримечательностях, и Джейк предложил съездить к маяку.

— Это в получасе езды, — сказал он. — Красивое место. Песчаная тропа, скалы, вид на побережье.

— Я за, — откликнулась Хлоя.

— Если ты за, я против, — ответил Томас. — Чисто из принципа.

— Тогда я против.

— Не прокатит. Я раньше начал.

Решили взять машину в аренду. Мы поехали через час. В машине играла музыка, Томас вёл, Джейк сидел рядом со мной на заднем сиденье, переплетя наши пальцы. И я не убирала руку. Даже когда ловила на себе взгляды Хлои в зеркале. Даже когда сердце стучало чуть громче.

По дороге мы то спорили о музыке, то обсуждали, кто хуже поёт (ответ — Джейк), то громко пели и смеялись. Томас с Хлоей как обычно спорили, кто из них первый добьётся Нобелевки за сарказм.

Маяк оказался действительно прекрасным. Высокие утёсы, дикий ветер, солёный воздух. Мы поднялись наверх, долго стояли, глядя вниз, фотографировались, дурачились.

На обратном пути, по дороге к машине, Джейк неожиданно остановился и поцеловал меня. На глазах у всех. Не быстро, не показательно. Просто — по-настоящему. Я замерла. В груди всё сжалось, а потом разлилось лёгким жаром. Я поцеловала его в ответ.

— Ты в порядке? — прошептал он, когда мы отстранились.

Я кивнула.

— Я просто... это ново для меня. Но хорошо.

Он только улыбнулся и снова взял меня за руку.

...

Вечером, уже в доме, когда Хлоя ушла читать книгу в гостиную, а Томас закрылся с гитарой на террасе снизу, мы с Джейком остались вдвоём наверху. Сели в плетёные кресла, и я поджала под себя ноги, завернувшись в плед.

— Думаешь... всё это надолго? — спросила я.

— Ты про нас?

— Про это лето. Про покой. Про нас, да.

Он посмотрел вперёд, на закат.

— Я не знаю. Я не хочу думать о сроках. Я хочу просто быть в этом. С тобой.

— А правда? Та, что между нашими семьями? Она не исчезнет.

Он кивнул.

— Она останется. Но мы с ней разберёмся. Не здесь. Не сейчас. Мы договорились — отдохнём. Потом — решим.

Я кивнула. Сердце билось глухо. Я посмотрела на него, в этот его усталый, сосредоточенный взгляд, и прошептала:

— Мне страшно, Джейк. Быть настолько близко к кому-то. Я всегда держала людей на расстоянии. А теперь... я рядом. Как никогда.

Он взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал каждый палец.

— А мне страшно отпустить. Потому что теперь я знаю, что если ты уйдёшь — меня не станет.

Я ничего не ответила. Просто села ближе, позволила ему обнять меня, положила голову на его плечо. Мы сидели молча. Закат сгорал над океаном. Волны шумели. И было так тихо, так спокойно. И в этой тишине я впервые почувствовала, что не одна.

Максимально близко. Без слов. Без обещаний. Просто вместе.

Я поцеловала его — легко, нежно, с благодарностью. А он обнял крепче.

И я знала — именно здесь, именно в этом молчании и начинается настоящее «мы».