Юная жена

Проснувшись, Дженни улыбнулась, обнаружив, что лежит, крепко прижатая к телу мужа. Его рука не позволяла ей шевельнуться.

Она снова прикрыла глаза и вдохнула его запах. После первых тяжелых дней в замке ей было нужно именно то, что Тэхен дал ей этой ночью, — нежность, любовь. Его поведение сказало больше, чем могли бы сказать слова. Дженни почувствовала, что он ценит ее, что она для него не просто женщина, навязанная в жены.

Возможно, однажды... Она с грустью вздохнула. Возможно, однажды она сумеет завоевать его любовь. Или даже услышит слова любви. По-настоящему услышит. От этой мысли у нее защемило сердце. Боль была почти невыносимой.

В последнее время она не особенно задумывалась над потерей слуха. В самом начале Дженни много размышляла об этом и даже решила, что Бог наказал ее за грехи. Но потом привыкла к своему положению, к тому, что больше никогда не будет слышать. Никогда не станет нормальной, не услышит звуки, которые раньше воспринимала как должное, — музыку, голос матери, поддразнивание братьев, ворчание отца, покорно терпевшего все выходки своей свободолюбивой дочери.

Сейчас она отдала бы все на свете за то, чтобы услышать слова любви из уст мужа. А если не любви, то хотя бы привязанности. Ей хотелось слышать то, что она читала в его глазах и чувствовала в прикосновениях.

Возможно, Тэхен никогда не будет любить Дженни так, как отец любит ее мать. Наверное, такая любовь вообще большая редкость. Раньше мать рассказывала, что ее отношения с отцом Дженни не всегда были такими безоблачными. Их поженили по уговору родителей, и вначале оба не хотели этого брака.

Со временем они полюбили друг друга так, как только могут любить люди, и Дженни выросла с ощущением, что она желанный плод этой любви. Такого же брака она хотела и для себя, хотела страстно, почти яростно. Именно поэтому она так непреклонно возражала против свадьбы с Ли Тэёном, твердо зная, что он не тот человек, который будет хорошо обращаться с женой, а тем более любить и ценить ее.

История супружеских отношений Черин и Джинена заставляла Дженни надеяться, что они с Ким Тэхеном тоже сумеют найти такую любовь.

Конечно, это все мечты, но она твердо решила, что завоюет признание и клана Ким, и самого Тэхена. И не успокоится, пока не добьется своего. Если для этого нужно драить замок сверху донизу и в кровь стереть руки, она будет делать это без сожаления.

Именно эта решимость заставила Дженни выбраться из тепла уютной постели, где рядом спал муж, однако больше всего на свете ей хотелось разбудить его так, чтобы это пробуждение он помнил всю жизнь.

Дрожа от холода, Дженни встала, быстро оделась и разожгла камин, чтобы Тэхен проснулся в тепле. Потом спустилась вниз, готовая к новому дню испытаний.

Интересно, какие задания она получит сегодня? Может, Нора заставит ее выносить ночные горшки? Дженни содрогнулась при этой мысли, но сочла, что такое вполне возможно.

Нора встретила ее с удивлением и не сумела этого скрыть. Взгляд домоправительницы показался ей даже виноватым, но Дженни тотчас отбросила эту мысль. Нора твердой рукой управляла здешними женщинами. Дженни сомневалась, что она когда-нибудь испытывала жалость к своим подчиненным.

— Доброе утро, — звонко приветствовала ее Дженни, подавляя желание со всех ног броситься наверх и нырнуть под теплое одеяло.

Нора бросила на нее раздраженный взгляд и жестом подозвала туда, где стояла сама в компании двух молодых женщин, имен которых Дженни не знала.

— Помогите готовить завтрак, — сказала домоправительница. — Сегодня еда простая. Овсяные лепешки, хлеб и немного овсянки для тех, кто захочет.

Дженни облегченно вздохнула. Действительно несложно, исцарапанные руки не пострадают.

Мэри объяснила ей, как лепить лепешки, и Дженни принялась за дело, стараясь ничем не выказать недовольства, однако вскоре обнаружила, что готовить еду для целой орды голодных воинов вовсе не просто. Ее лепешки были не такими ровными, как у Мэри, но вкус у всех одинаковый. Она вообще сомневалась, что кому-нибудь придет в голову размышлять о красоте такой неаппетитной штуки, как овсяная лепешка.

Управившись с лепешками, Дженни подняла голову и обнаружила, что кухня пуста, а все женщины куда-то делись. Очень странно. Она вытерла руки о юбку и огляделась — вдруг что-нибудь упустила. В этот момент в кухню вернулись женщины. Нора и Мэри стали быстро складывать лепешки на подносы, а остальные занялись хлебом. Нора хмурилась, когда ей попадались кривые лепешки, и бросала на Дженни суровые взгляды, как будто хотела сказать: «Ты никуда не годишься».

Дженни огорчилась, плечи ее поникли, но она тут же их расправила и потянулась за подносом. Мэри с готовностью сунула ей поднос и подтолкнула в сторону зала.

Дженни вдруг занервничала и осторожно выглянула из двери. Пока в зале было почти пусто, но он быстро наполнялся мужчинами. Тэхен и его братья еще не пришли, так что Дженни бесстрашно направилась к столу, где уже сидели воины.

Ее встретили удивленными взглядами. Некоторые из мужчин даже с недоумением оглянулись на кухонную дверь. Дженни не поняла, что все это значит. Может быть, им хотелось, чтобы еду подавали женщины их собственного клана? Это подозрение лишь укрепило ее решимость сравняться в правах с любым из Ким.

Она принесла еду на первый стол и направилась ко второму, когда в зале вдруг стало тихо. Мужчины за столом, к которому подошла Дженни, смущенно уставились ей за спину. Один даже уронил кубок и разлил эль по всему столу.

Дженни испуганно моргнула, уверенная, что это она виновата в случившемся. Оглянувшись, чтобы понять, в чем дело, она встретилась взглядом с мужем. Тэхен был в бешенстве. Он направился к ней с таким угрюмым видом, что Дженни невольно отступила на пару шагов и налетела на сидящего сзади мужчину.

— Что ты здесь делаешь, черт возьми?

Дрожь в барабанных перепонках подсказала Дженни, что он проревел свой вопрос во весь голос. Не дожидаясь ответа, он выхватил поднос из ее рук, не глядя сунул его какой-то служанке, схватил Дженни за руку и потащил туда, где обычно сидел с братьями.

Усадив ее за стол, он осмотрел руки Дженни. В утреннем свете все ссадины, синяки и царапины были ясно видны. Дождавшись, пока ее взгляд остановится на его губах, он, четко артикулируя звуки, спросил:

— Кто это сделал?

Дженни нахмурилась:

— Никто.

Тэхен поднял глаза. Дженни оглянулась и увидела, что он смотрит на Чимина и Чонгука, которые только что подошли. Должно быть, они что-то спросили, потому что Тэхен приподнял ее руки и показал их братьям. На лице его появилась мрачная ухмылка.

— Вот что случилось. Посмотрите на ее руки. Посмотрите, что они с ней сделали.

— Но, Тэхен, никто ничего со мной не сделал, — запротестовала Дженни. — Я оцарапала их вчера, когда носила в зал дрова для камина. А синяки у меня от уборки и мытья посуды.

Чимин с мрачным видом сел прямо напротив Дженни. Она нервно оглянулась на Чонгука, который опустился на скамью рядом с Чимином. Чонгук тоже был недоволен. Сжав губы в жесткую линию, он ответил ей суровым взглядом.

— Я не понимаю, — растерянно произнесла Дженни и повернулась к Тэхену: — Я тебя чем-то обидела?

Чимин хлопнул ладонью по столу, привлекая к себе ее внимание.

— Чего ты, черт возьми, добивалась, таская эти чертовы бревна? Даже парням тяжело их поднимать. Мы специально назначили для этой работы мужчину, чтобы женщины не надрывались, когда разводят огонь по утрам.

У Дженни вспыхнули щеки, когда она поняла, что произошло. Служанки знали, что дрова должен носить мужчина. Зачем же послали ее?

У нее задрожали губы, но Дженни не хотела показывать своего огорчения, чтобы не доставить радости женщинам, которые решили выставить ее дурочкой.

Интересно, что еще задумала Нора, когда указывала, что ей делать? За последние два дня Дженни выполнила больше тяжелой работы, чем за всю предыдущую жизнь. Она выполняла то, что должны делать самые низшие члены клана. Но не жаловалась и не отступалась.

Как, должно быть, хихикали они за спиной у Дженни, когда она отчаянно пыталась выполнить все, что ей говорили. Вот зачем Нора утверждала, что надо учить людей собственным примером. Сейчас Дженни и правда чувствовала себя дурочкой, за которую ее так долго принимали. Опустив взгляд на свои израненные руки, она пониже спустила рукава туники.

Тэхен коснулся ее руки, но она не подняла на него глаз. Не хотела, чтобы он прочел в них стыд и унижение, а еще не хотела расплакаться прямо здесь. Вместо этого она уставилась на кривобокую лепешку у себя на тарелке и едва сдержалась, чтобы не запустить ее в зал.

Стол закачался. Дженни успела поднять взгляд и увидеть, что Тэхен поднялся из-за стола. Слезы застилали ей глаза и мешали смотреть. Как она всех ненавидит! У них с Тэхеном было все хорошо, а теперь он сердится, а она унижена и несчастна. Лучше бы ей умереть. Она оказалась доверчивой дурочкой, так хотела всем угодить, завоевать сердца людей нового клана, а этого никогда не будет.

Чимин накрыл ее руку ладонью. Дженни подняла на него взгляд, изо всех сил стараясь сдержать ненавистные слезы. Не станет она показывать этим мерзавкам, как они ее обидели. Будь они прокляты.

— Дженни, он сердится не на тебя, — ласково произнес Чимин.

— Они ненавидят меня, — прошептала Дженни. — Все ненавидят. И тут ничего не поделаешь. Тэхен не может заставить их принять меня. Я хочу вернуться домой.

Чонгук вскочил из-за стола и отошел в сторону. Дженни закрыла глаза. Ее жизнь превратилась в кошмар. Будущее никогда не выглядело так безнадежно.

— Я не голодна, — заявила она. — Мне надо на воздух.

Чимин не успел ничего сказать — Дженни от него отвернулась, а значит, уже не могла понять его возражений. Она вышла из-за стола и направилась к двери на задний двор. Там находилась калитка, ведущая к лугу, где часто играли дети. В такую рань на лугу еще никого не было. Дженни могла пройти до излучины, где река огибала замок и несла свои воды дальше по земле Ким.

Долгая прогулка — как раз то, что ей сейчас нужно. Подальше от людей. От их презрения, насмешек и злобных игр. Они хотели, чтобы она выглядела дурочкой? Что же, с этим покончено. Больше она не станет их развлекать. Пропади они все пропадом! В первый раз Дженни поняла ненависть, которую люди ее клана испытывают к Ким. Она никогда не видела подобных чудовищ.