Юная жена

Рев Квон Джинена заполнил всю крепость и вырвался во внутренний двор, где тренировались его люди. Многие выронили мечи, другие, наоборот, приготовились к обороне, решив, что подступает опасность.

Дженни не услышала отца, но ощутила, как задрожали каменные плиты пола, и догадалась, что в главном зале что-то произошло. Слишком много шума и беготни. Казалось, по замку с грохотом пронеслось стадо баранов.

Лицо Дженни оставалось спокойным, но все же она выглянула из-за угла и посмотрела в пролет лестницы, чтобы узнать, что вызвало такое волнение в замке.

Ее отец с перекошенным от ярости лицом крепко сжимал в руке смятое письмо. Рядом, сложив на груди руки, стояли два ее брата, Мино и Ханбин. Даже с этого расстояния Дженни видела, что их обуревает такой же гнев.

Она перевела взгляд на человека перед лордом. Он выглядел так, словно хотел оказаться где угодно, только не здесь. Очевидно, именно он принес дурные вести в письме, которое держал в руках отец.

Дженни стала рассматривать незнакомца. Ясно, что это человек короля. На его щите герб короля, а на правой руке рубиновое кольцо, указывающее на его статус королевского посланца.

Дженни подосадовала, что из-за позы отца не может разглядеть его губ, зато ей было отлично видно лицо посланца. Когда он снова заговорил, Дженни сосредоточилась, твердо решив выяснить, что же он скажет ее отцу.

— Да исполнится воля короля. Он постановил, что свадьба должна состояться в течение двух недель. За это время вы успеете подготовиться. Свадьба состоится здесь. Король пришлет своего представителя, дабы проследить, что все совершилось должным образом.

Свадьба? Дженни оживилась. Конечно, отец так рассердился не из-за свадьбы. И кстати, о чьей свадьбе речь? Король пришлет представителя? Все это так важно, так волнует! Она сможет увидеть новых, интересных людей.

В этот миг в зал влетела мать, которая, очевидно, подслушивала. Дженни заморгала, пораженная ее дерзостью. Отец часто упрекал жену за то, что она вмешивается не в свое дело. Проку от этих упреков было мало, да и отец не мог по-настоящему долго сердиться на нее, но на сей раз все было иначе. Речь шла о посланце короля, и оскорбить его означало оскорбить короля.

— Джинен! Ты не можешь этого допустить!

Дженни едва сумела разобрать слова матери, когда они срывались с ее губ. Ее лицо было залито слезами. Неужели все из-за свадьбы? Дженни нахмурилась. Какая-то бессмыслица!

Джинен удержал жену за руку и повернулся так, что Дженни смогла понять слова. Отец резко бросил ее брату Ханбину:

— Уведи отсюда свою мать.

Квон Черин отчаянно замотала головой, стараясь вырваться из рук сына.

— Это безумие! Не позволю бросить ее на съедение волкам! Так нельзя! Она не может исполнять супружеский долг. Это извращение, Джинен! Ты не должен этого допустить!

У Дженни мурашки побежали по спине. Она начала догадываться, что привело ее семью в такой ажиотаж. Свадьба? Мать в слезах? Что означают эти слова: «не может исполнять супружеский долг», «бросить на съедение волкам»? Кто они, эти волки?

Посланец короля хмурился. Очевидно, его пугало враждебное окружение, в котором он вдруг оказался.

— Таков приказ короля. Ким Тэхен и Квон Дженни поженятся.

Дженни прикрыла рот рукой, несмотря на то что уже три года не произносила ни слова. Жест был инстинктивным, словно она пыталась сдержать беззвучный крик, рвавшийся из самой глубины души.

Не желая ничего больше видеть, она повернулась, подхватила юбки и бросилась прочь из замка к роще на берегу ручья, питавшего ближнее озеро.

Привычно выбрав огромный валун, нависающий над водой там, где пенный поток ускорял свой бег среди скал, Дженни опустилась на него. Ей казалось, что в голове возникают смутные воспоминания о шуме и грохоте ручья. Она так давно ничего не слышала, что звуковые образы уже начинали бледнеть и уходить из памяти. Эта потеря ее страшно печалила. Прежде она могла сидеть на своей скале и вспоминать журчание ручья и мир, который оно приносило в ее душу. Но со временем эти фантомные звуки испарились. Теперь Дженни чувствовала, что все глубже погружается в беззвучную пустоту.

Подтянув колени, она положила на них руки, опустила подбородок и прикрыла глаза, но тут же распахнула — мир без звуков и зрительных образов был невыносим.

Замужество.

Именно помолвка привела ее к теперешнему состоянию, которое длится уже три года. Произошла беда, но она спасла Дженни от нежелательного брака, на котором настаивал ее отец.

Дженни охватила паника. Как такое возможно? Разве она сможет покинуть свое убежище, где ее так любят и берегут? Здесь никто не думает о ней дурно — по крайней мере никто не дерзнет сказать о ней что-то плохое. Отец проткнет мечом любого, кто посмеет обидеть его единственную дочь.

Однако Дженни знала, о чем шепчутся у нее за спиной. Вернее, не за спиной, а прямо в глаза: «Полоумная. Тронутая. Сумасшедшая. Бедная девочка, никому-то она не нужна».

Эти люди ошибались, но Дженни не пыталась их поправить. Это слишком опасно.

Она была помолвлена с Ли Тэёном. Отец Тэёна, вождь клана Ли, очень стремился к этому браку, и отец Дженни наконец согласился. Он всегда был осторожен с заключением новых союзов, однако Ли Суман принадлежал к тем немногим, кому отец доверял; пожалуй, их даже можно было назвать друзьями. Брак между единственной дочерью Квон Джинена и наследником Ли казался самой естественной вещью на свете.

Однако Тэён вовсе не был таким очаровательным молодым человеком, каким казался окружающим. Внешне он был безупречен. Истинное воплощение джентльмена, он сумел завоевать сердце ее матери и даже получить благословение братьев Дженни, которые всегда были готовы встать на защиту сестры

Но под благопристойной внешностью скрывался человек, который наводил на Дженни безграничный ужас. Он пугал ее рассказами о том, каким, с его точки зрения, будет их брак, и смеялся, когда Дженни обещала рассказать об этом отцу. Тэён заявлял, что никто не поверит ее обвинениям. Дженни не могла такого представить, пока действительно не обратилась к отцу.

Джинен был добр к ней, но приписал ее возражения девичьим страхам. Он обещал дочери, что все будет хорошо, а Тэён станет ей отличным мужем, и добавил, что считает Тэёна честным и достойным человеком.

Хуже всего было то, что Тэён открыто ухаживал за Дженни на глазах ее семьи, часто приезжал к ним, всячески демонстрировал привязанность. Он безупречно играл свою роль. Весь клан готов был восхищаться им. И лишь оставаясь с ним наедине, Дженни имела возможность заглянуть в его душу, полную зла.

Дженни вздохнула и вновь опустила голову на руки. Ветер раздувал юбки. Тайны. Сколько тайн, сколько лжи!

Она очень любила ездить верхом, но прогулки в одиночестве ей не дозволялись — никто никогда не забывал об угрозе, исходящей от Ким. Отец даже думать не хотел о том, что произойдет, если его дочь попадет в руки смертельных врагов его клана.

Однажды утром Дженни отправилась в конюшню, оседлала лошадь и тронулась в путь. Только это была не обычная прогулка, а побег. Дурацкое, поспешное решение, о котором она не переставала жалеть до сих пор.

Она и сейчас не знала, смогла ли бы его выполнить, но ей не хватило мужества выбраться за пределы земель Квонов. В конце концов, как может девушка выжить одна, без защиты семьи?

Этот шаг отчаяния обошелся ей дороже, чем она была в состоянии себе представить. Дженни направила лошадь по знакомой дороге. Тропа бежала вдоль глубокого ущелья, образованного рекой, которая пробила в скалах небольшой каньон. Вдруг лошадь споткнулась, Дженни вылетела из седла и покатилась вниз.

Она плохо представляла, что было дальше. Помнила лишь страх и одиночество. Ужасно болела голова, и было холодно. Шло время, и холод становился все невыносимее.

Очнулась она у себя в комнате. В мире, где не существовало звуков. Дженни не знала, как рассказать о своем недуге. Горло у нее распухло. Лихорадка не проходила много дней. Когда Дженни пыталась заговорить, боль в горле становилась острее, а потому она предпочитала молчать и лишь удивлялась царившей вокруг тишине.

Позже она узнала, что две недели стояла на пороге смерти. Знахарка заметила, как распухла у больной шея, и высказала опасение, что лихорадка повредит разум несчастной.

Сначала Дженни, пожалуй, верила ей. Потом было время, когда она считала, что глухота послана ей в наказание за неповиновение отцу. Дженни долго не могла привыкнуть к своему состоянию и слишком стыдилась, чтобы рассказать о нем правду родителям. Они смотрели на нее с таким разочарованием, с такой опустошенностью, что, возможно, Дженни решилась бы объяснить им истинное положение дел, но тут в замок явились Ли и потребовали сообщить им о здоровье Дженни.

Не получив заверений, что Дженни полностью исцелилась, Тэён тут же разорвал помолвку. Можно ли было его за это винить? Даже отец Дженни не мог упрекнуть мужчину, который отказывается брать в жены девушку, чьи умственные способности под вопросом.

Дженни не желала признаваться, что перестала слышать. Она верила, что слух чудесным образом к ней вернется. Однажды она проснется, и все снова будет прекрасно.

Смешная мысль, но Дженни хранила эту надежду, пока не стало окончательно ясно, что глухота может стать для нее спасением.

Так началась эта ложь, ложь не высказанная, но порожденная умолчанием. Дженни позволила своим родным и всему клану считать, что несчастный случай подействовал на ее разум, ибо такое положение защищало ее от брака с мужчиной, которого она ненавидела и боялась.

И от этой лжи нельзя было потом отказаться. Пока Тэён оставался холостым, опасность не исчезала. Если бы выяснилось, что единственным недостатком Дженни является глухота, он легко мог потребовать возобновления помолвки.

Обман разрастался и начал жить собственной жизнью. Чем больше проходило времени, тем беспомощнее чувствовала себя Дженни, неспособная разорвать порочный круг этой лжи. А теперь вот оказалось, что все было впустую. Она обменяла брак с сыном дьявола на супружество с самим дьяволом! И на сей раз не в ее власти что-либо изменить.

Дженни содрогнулась, прижала лоб к коленям и в отчаянии стала раскачиваться из стороны в сторону.

Ким Тэхен! Одно это имя наводило на нее ужас. Уже пять десятилетий между их кланами существовала непримиримая вражда. Дженни не помнила, с чего началось это кровавое противостояние, но оно действительно было кровавым. Дед Дженни убил отца Тэхена, и Тэхен этого никогда не простит.

Ким жили для того, чтобы нападать на Квонов, грабить их, проливать их кровь. Отец и братья Дженни действовали точно так же. Они обнажали меч против любого из Ким лишь потому, что тот существует на свете.

Дженни все это казалось бессмысленным, но она была женщиной, которую считали нежным маленьким цветком, ей не полагалось разбираться в таких вещах, даже когда она, по общему мнению, пребывала еще в здравом уме.

Она с силой потерла лоб. Подступала знакомая мигрень, которая всегда начиналась с затылка, потом поднималась к ушам, давила все сильнее, так что хотелось кричать. Но крикнуть она не могла, не могла издать ни звука. Дженни не могла знать, насколько тихо или громко она говорит, но не хотела, чтобы кто-нибудь догадался о ее глухоте, а потому обрекла себя на пребывание в полном молчании.

Вдруг Дженни ощутила чье-то приближение. Потеря слуха обострила другие ее чувства. К собственному удивлению, она обнаружила, что осязание у нее настолько развилось, что она стала замечать малейшие колебания воздуха.

Дженни обернулась. К ней с мрачным видом приближался Мино. Однако лицо его прояснилось, как только он заметил сидящую на скале сестру.

Если она действительно выйдет замуж за вождя клана Ким, то больше всего будет скучать по Мино. Дженни так хотелось кричать, что спазм стиснул ей горло.

Мино что-то говорил, но Дженни не понимала, потому что ветка заслонила его губы. Мино выразительно вздохнул и присел рядом с сестрой, как делал множество раз. Он всегда знал, где ее найти, знал все потайные места, где она пряталась. От него Дженни нигде не могла скрыться.

Он ласково стиснул огромной рукой ее тонкие пальцы и что-то сказал. Дженни подалась вперед, чтобы разобрать слова.

— Тебя зовут в дом, котенок.

Дженни нравилось, когда он так ее называл. Ласковое прозвище почти всегда произносилось с улыбкой, но на сей раз Мино не улыбался. В его глазах отражалось отчаяние, а лоб был сурово нахмурен.

Не желая огорчать брата еще больше, она подала ему вторую руку и подождала, пока он поможет ей подняться на ноги. Лучше сделать вид, что ей ничего не известно. Может, стоит вообще изобразить из себя дурочку? Если королю станет известно, насколько она не годится для брака, он, конечно, не будет настаивать на подобном союзе.

Эта мысль подняла дух Дженни, и она спокойно зашагала рядом с братом к замку. Отец всегда говорил, что король — достойный и справедливый правитель, что он принес мир в горы Шотландии, подписав договор с Англией.

Если на свадьбе будет присутствовать его представитель, то, увидев невесту, и он будет вынужден отложить свадьбу и сообщить королю о непригодности Дженни к назначенной ей роли.