Подчинение|+18

Майкл Эллиот Сэндлер

Я выбрался из машины и, огибая капот Бугатти, направился к пассажирской двери. На улице уже смеркалось: среди припорошенных снегом ветвей деревьев проскальзывал свет фонарей, а лужайки домов на Золотом Берегу вовсю пестрели зажженными гирляндами.

За моей спиной, нарушая зимнюю тишину, раздавались визги и смех пьяных девчонок, вперемешку с громким рокотом гитарных установок и прочим дерьмом... Весь квартал на ушах стоял!

Я закатил глаза, недовольно выдыхая густое облако пара.

За секунду до того, как я раскрыл дверь, раздался щелчок замка, и возбужденная Дана выпорхнула из салона. Ее белый шарф разметался, такая же вязанная шапка свалилась набекрень, и теперь роскошные черные волосы рассыпались на плечах. Хохотнув, я бережно перехватил любимую за талию, не давая ей поскользнуться на оледенелой дорожке.

— Ваши манеры покоряют меня, сэр, — влюбленно улыбнулась маленькая мисс Спелман.

На ее белоснежной коже затанцевали отсветы иллюминации вокруг нас.

— Каждая девушка – принцесса, и требует к себе должного отношения, миледи, — заворковал я.

Так говорил отец. Он воспитал нас с братом настоящими джентльменами, за что я был ему безмерно благодарен.

Когда все прояснилось, и мы оба отпустили прошлые обида, многое заиграло новым красками. В том числе и мои воспоминания. Папа всегда был рядом. Теперь моя очередь воздать им с матерью по заслугам, чем я и собирался заняться в ближайшее время.

Конечно, сначала насладившись Даниэллой.

Мне до сих пор мерещилось, будто произошедшее вчера на площади, всего лишь сон. Словно вот-вот, еще секунда, и я распахну глаза, проснувшись на полу своей квартиры в Сент-Реджис. Такой же одинокий и яростный, как еще недели назад.

Когда я оставлял букет хризантем – символ своей последней надежды – на лавочке у здания университета, и не надеялся, то она примет его. Не надеялся, что прочтет письмо и придет ко мне...

Но она нашла его и... прочла.

Я испытал неимоверное счастье, увидев ее там, у подножья рождественской Ели. Мне потребовалось несколько часов, чтобы уломать Деймона на это «волшебство».

Но оно того стоило.

Дана так обрадовалась, когда зажгла Елку. В тот миг я преисполнился желанием свернуть горы ради ее благополучия. Сполна исполнить каждую мечту, только бы она ни разу в жизни больше из-за меня не плакала.

— Мой холодный принц... — в ответ протянула девчонка.

Она привстала на носочки и обвила двумя руками мою шею. Глядя в ее восхитительные голубые глаза, я мигом позабыл о недовольстве, об этом морозном холоде, пронизывающем до костей... Боже, Дана сводила меня с ума, и я был совсем не против.

Наклонившись, я коснулся губами самого кончика ее теплого носа.

Головокружительный аромат розмарина и лемонграсса взвился в мои ноздри.

Внезапно воздух рядом с нами всколыхнул озорной крик. Потом еще один и еще... Дом буквально затрещал по швам от происходящего внутри буйства. Вслед за визгами и музыкой залаяли соседские собаки, и я не смог сдержать раздосадованный стон.

Под громкий смех Даны я уронил лоб ей на плечо.

Господи.

— Мы можем не пойти на концерт, если ты не хочешь, — проговорила она таким тоном, будто у меня на самом деле не было выбора.

Я лишь тяжело вздохнул и покачал головой, по-прежнему не размыкая наших объятий.

Ладно, я знал на что шел, когда соглашался прийти вместе с ней на концерт «Адских Гончих» - отвратительное название для группы, кстати – но согласился на это исключительно ради Даниэллы.

Мне хотелось угодить ей.

К тому же, что-то мне подсказывало, подобного рода развлечения для нее, как и для меня – в новинку. Ну не мог я представить Дану в короткой мини где-нибудь на тусовке подростков из старшей школы.

Даже в колледже я не участвовал в этом балагане. Пока остальные парни из братства напивались и трахали все, что двигалось, я предпочитал изучать устройство Нью-Йоркской биржи или статутное право.

Считайте меня снобом, но я предпочитал проводить время с пользой.

На этом мы и сошлись с Деймоном. Он, как и я, не находил ничего крутого в море выпивки и бессмысленном небезопасном сексе.

— Нет, мы сходим на концерт к твоему другу... — я заскрежетал зубами, не договорив его имя.

— К моему другу Скаю, — игриво подсказала Дана.

Я сощурился, недобро глядя в ее хитрое лицо.

К твоему другу хмырю.

— Мы сходим к твоему другу Скаю, — через силу повторил я, —послушаем немного его отстойных песен, а потом поедем ко мне домой знакомиться с семьей, — напомнил я. — Со всей моей семьей, маленький доктор.

Даниэлла уже не так уверенно кивнула. Бьюсь об заклад ей было немного страшно, но не стоило переживать. Мама уже приняла ее – судя по тому, как она расстроилась в Рождество – а моего отца было не так уж и сложно покорить. Главное честность.

Всех остальных она знала еще с детства.

— Ты им всем нравишься, — проговорил я, целуя притихшую Дану в лоб. — Стэны обожают тебя и Энни. Мой дядя с первого взгляда проникся тобой, вообще-то, — я заглянул ей в глаза и заставил посмотреть на себя: — Я люблю тебя.

— Ладно, теперь мне не так страшно, — запорхала она ресницами и в ответ поверхностно чмокнула меня в губы.

Не успел я насладиться лаской, Дана вывернулась из объятий и, схватив меня за руку, повела за собой по заснеженной стежке. Вокруг дома Олбриджей толпилось больше десятка машин и байков, хаотично припаркованных на подъездной дорожке. Светомузыка просачивалась сквозь зашторенные окна и рассеивалась в высоких сугробах во дворе.

Мы обогнули садовую скульптуру рядом с крыльцом и свернули дальше к... гаражу, я полагаю? Оттуда шума доносилось больше, чем из трехэтажного особняка до отвала, заполненного подростками.

Парни и девчонки прогуливались то тут, то там. Кто-то без верхней одежды, кто-то просто в кожаных куртках и солнцезащитных очках.

В шесть вечера в декабре.

Миленько.

Без особого энтузиазма я посмотрел на Даниэллу. Не знаю, почему она раньше не носила шапки, но эта чертовски ей шла. Я специально купил такую, чтобы она сочеталась с ее белым шарфиком.

Наконец, мы пересекли передний дворик и через распахнутые металлические двери зашли в небольшой павильон. Это помещение использовалось не как гараж, а маленькая музыкальная студия со сценой и мягкими диванчиками для зрителей. В центре помещения располагалась барная-бочка – сейчас уставленная пивом и прочим алкоголем.

Стены и пол были разрисованы изображениями трехглавых церберов и непонятными символами; из потолка бил синий, красный и белый точечный свет, превращая это место во что-то поистине адское.

— Ты уже была здесь? — спросил я, рассматривая окурки на полу и раздавленные жевательные резинки.

— Пару раз, — кивнула Дана, пытаясь отыскать глазами кого-то в толпе. — Скай круто поет. Мне нравятся его каверы.

Сомневаюсь, что мне понравится, учитывая возраст собравшейся здесь публики. На их фоне я выглядел пенсионером. Боже, еще четыре года назад меня бы посадили в тюрьму за секс с Даной.

— Не будь таким хму-у-у-урым, — засопела мне на ухо любимая. — Ты сейчас похож на сопровождающего, затерявшегося на Выпускном в толпе подростков.

Что неудивительно, учитывая мой официальный костюм-тройку и кашемировое пальто, которые обязательно пропахнут вонью бонга и сигарет и...

Я прервал свой бесконечный поток мыслей, шумно выдохнул и сосредоточил взгляд на Даниэлле. Она улыбалась, мило покачивая головой в ритм музыки. Пока мы пробирались через толпу, девчонка успела расстегнуть дубленку, и теперь мне виднелась полоска ее оголенного живота между свитером и кожаными штанами.

По сравнению с улицей здесь было довольно-таки тепло.

Мне не нравились вечеринки, но нравилось то, как Даниэлла меняла мою жизнь.

Поэтому ради нее я пробуду здесь столько, сколько нужно. Пусть оторвется, а я отдохну, находясь рядом с ней. К тому же, я бы ни за что не отпустил ее одну сюда. Дана чертовски красива для того, чтобы какой-то сопляк осмелился подумать будто сможет увести ее у меня.

— Хочешь, что-нибудь выпить? — я глянул поверх ее головы в сторону импровизированного бара. — Думаю, там найдется светлое нефильтрованное.

— Ты помнишь? — очарованно выдохнула Спелман.

Разве я мог забыть то, что ты сказала еще в нашу первую встречу?

Я хмыкнул.

— Все о тебе, маленькая, — мой голос притаился до интимного полушепота: — Абсолютно все.

Глаза Даниэллы вспыхнули. Она смущенно закусила губу и посмотрела на меня так, что я в эту же секунду был готов найти укромный уголок и уединиться там с ней.

— Ты такая сексуальная сегодня, — подстегнул я, заправляя ее волосы за уши. Дана уже успела куда-то день свою шапку. — Всегда сексуальная.

— Ты тоже ничего, — стрельнула она в меня глазками. — Только сегодня, правда.

Вот засранка.

Я угрожающе зарычал. Дана испуганно пискнула и, развернувшись, бросилась от меня со всех ног в центр комнаты. Здесь было не так-то и много места, чтобы мы смогли устроить догонялки. Поэтому я без особого труда в два шага настиг ее, со спины прижал к себе и принялся покусывать щеки и шею.

На фоне играло что-то безумно громкое и бессмысленное.

Мой язык скользил по яремной венке, по каждому дюйму ее сладкой и вкусно пахнущей плоти. Я прикрыл глаза, представляя, как точно так же зарываясь лицом в ее киску. Пробую ее. Ем свой деликатес, а потом мы занимаемся страстным примирительным сексом.

Возбужденный член наливался кровью.

Я сжал талию Даны и, просунув руку между нами, коснулся ее манящей попки... Не будь мы на в толпе, я бы с таким удовольствием раздел ее. В моем горле застрял раздосадованный стон. Я проклинал весь белый свет, за то, что мы не могли провести эту субботу в одиночестве друг с другом.

Не хотел я ни на какой концерт ее друга, ни вечером в гости к моим родителям. Я едва сдерживался, чтобы не затащить Даниэллу обратно в Бугатти и не отвезти в ближайшую гостиницу. Мы бы завалились в номер, и та-а-ам...

Я бы с превеликим удовольствием показал ей, как сильно соскучился за эти чертовы пять дней.

И не раз...

Я сцепил зубы из-за ноющей боли в паху.

И точно не два.

Дана хныкнула, выгибаясь навстречу моей ласке.

В это доме же найдется гостевая комната?

— Привет! — защебетал кто-то рядом с нами.

Даниэлла тут же вздрогнула и заерзала, пытаясь выбраться из моих рук. Ее задница коснулась члена сквозь брюки, и я сильнее зажмурился. На моем позвоночнике проступила испарина. Сердце отбойным молотом заколотилось в ушах.

Нет, Господи.

Видимо, моим планам было не суждено сбыться.

— Меггс! А я искала тебя, — Дана обнялась с какой-то блондинкой, и затем они обе посмотрели на меня. Я натянул на лицо дружелюбную улыбку. — Знакомься, это Майкл. Мой...

Твой будущий муж.

— Бойфренд, — ответил я за нее. — Я ее мужчина.

Мне показалось, это будет звучать солиднее «парня». Тем более мне уже тридцать. Парнем я перестал быть, когда занял пост генерального директора «Sword» и заработал свой первый миллион долларов.

Дана не подала вида, но от меня не укрылось каким счастьем засветилось ее лицо. В прямом смысле этого слова она становилась красивее с каждым моим комплиментом, с каждым признанием в любви... Теперь в ней было и не узнать ту стеснительную девушку из «Цианида».

Она превратилась в лучшую версию себя, и я заодно с ней. Мы хорошо влияли друг на друга.

— А это моя подруга – Магнолия, — закончила представлять любимая.

— Прошу прощение за то, что ударил вашего брата, — извинился я.

— Ничего, — отмахнулась Меггс. Ее карие глаза осмотрели меня с ног до головы. — Майкл Сэндлер. Вы все в вашей семье такие красавчики?

— Истинная красота в наших семья заключается в женщинах, которые нас окружают, — я ловко поймал Дану поперек талии и притянул к себе, показывая, что теперь и она моя женщина. Чмокнув ее в висок, я напоследок потерся о него кончиком носа и шепнул только для нее: — Найду тебе пива.

Я кивнула сестре-близняшке Ская и двинулся вперед к бочке, слыша за спиной восторженный писк блондинки:

— Боже, как же тебе-то повезло, а!

Нет, это я сорвал куш, встретив ее.

Следующие минут двадцать девчонки просто болтали, пока группа «Адские Гончие» проигрывала какие-то каверы. Некоторые песни я уже слышал у Кристофера или Ада. Какие-то были не знакомы. Народ танцевал с импровизированными фонариками из зажигалок, а я мысленно отсчитывал время, когда же сюда нагрянут копы из-за нарушения режима тишины в спальном квартале.

На самом деле все было не так уж и плохо. Не хуже, чем я ожидал, в конце концов.

В воздухе, пропитанном потом и резиной, собирались облака сигаретного дыма. Запах никотина соблазнял, но я сдерживался и от употребления алкоголя, и от курения. Привалившись спиной к «барной» стойке, я засунул одну руку в карман брюк и посмотрел прямо на сцену.

Гитарист, барабанщик и солист. Парни были облачены в драные джинсы и майки без рукавов с изображением адских гончих – символа их группы. Скай ревел в микрофон, обхватывая его двумя руками, из-за чего девчонки пищали, аплодируя ему.

Нужно отдать должное, выглядело впечатляюще.

Именно так я и представлял себе концерты какой-то рок-групп.

— Ура, я сбежала к тебе, — виновато шепнула Дана и забрала у меня бутылку пива, которую я специально припас для нее. — Меггс замечательная, но иногда ее так...

— Много, — подсказал я, переключая все свое внимание на нее. — Мне это знакомо. Моего кузена бывает не заткнуть, когда он начинает восхвалять свою золотую задницу, как гребанный Кубок Европы.

— Кристофер, — закатила глаза любимая, верно, угадывая о ком я.

— Ага, Кристофер, — широко улыбнулся я. — Но я все равно его люблю.

— А ты сегодня не пьешь? — удивилась Даниэлла. Однако потом она поджала губу и кивнула. — Точно. Литий. Как ты себя чувствуешь?

— Принимая таблетки, которые обычно прописывают больным психам? — пробормотал я. — О, да, спасибо, мне уже лучше.

На самом деле я не заметил никаких изменений и подумывал просто смыть этот гребанный пузырек в унитаз. Не в обиду Даниэлле, но всех психотерапевтов я считал бесполезной кучкой шарлатанов.

— Но я не выпиваю не из-за лития, — пожал я плечами.

— Здоровый образ жизни? — мурлыкнула Дана.

— Ага, что-то вроде того, — прыснул я от смеха и попытался поймать ее, но девчонка предостерегла меня пальчиком.

С коварной ухмылочкой она отпила немного пива.

Я посмотрел на Дану сверху-вниз, слегка склонив голову вбок. Ее черные волосы мерцали в разноцветных огнях гаража. Мы оставили верхнюю одежду на вешалке у входа, поэтому теперь я мог насладиться ее соблазнительным коротеньким свитером и длинными ногами от ушей, обтянутыми черной матовой кожей байкерских брюк.

Мой пах будто молнией пронзило.

Я сглотнул и попытался промочить пересохшее горло. Жаль, здесь нет ничего кроме выпивки.

— Скай Олбридж, — неожиданно протянул я, поглядывая в сторону солиста. — Не хочу, чтобы он покупал одежду, которую я с удовольствием срываю с тебя.

Дана закатила глаза и встала передо мной, загораживая сцену. Я перевел на нее изрядно смягчившийся взгляд. Сердце затрепетало в груди, да с такой силой, что стало больно.

— Ма-а-а-айкл, — прицокнула она и закинула руки мне на плечи. — Тебе не стоит ревновать.

К парню, который выбирал тебе нижнее белье?

Хорошая попытала...

Я насупился, на что Даниэлла со смехом чмокнула меня в щеку.

— Тебе не стоит ревновать к парню, которому нравится твой зад.

Мой зад?

Я в ступоре разинул рот.

Почему это ему должен нравиться мой зад?

— Он... — я уставился на Ская, разбивающего женские сердца своим пением. — Он гей, что ли?

Дана со смехом закивала.

ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ Я РЕВНОВАЛ ЕЕ К ГЕЮ?!

— Почему ты не сказала раньше? — засопел я, чувствуя себя полным идиотом.

— Мне так нравилось тебя бесить, — призналась девчонка, овевая хмельным дыханием мои губы.

Маленькая засранка.

Ее короткие ноготки заскользили по коже моего затылка.

Табун жалящих мурашек пронесся по спине; волоски на руках встали дыбом. Я судорожно вздохнул и, подцепив воротник ее свитера, медленно потянул на себя.

Дана вытянулась еще выше, вынужденно запрокидывая голову. Теперь ее красные, карамельно-сладкие губы застыли всего в нескольких дюймах от моих. Положив ладони на ее румяные щеки, я уставился в ее лицо, не моргая.

— Скажи, что любишь меня, — ранимо попросил я.

Даниэлла накрыла мою руку своей, вдвое меньше, и счастливо прошептала:

— Бесконечно, — на поверхности ее блестящих глаз отразилось все то, чем билось и мое сердце. — Бесконечно тебя люблю.

Боже, детка...

Задыхаясь из-за участившегося пульса, я рывком притянул Дану к себе и накрыл таким чувственным поцелуем, чтобы у нее не осталось сомнений в моей ответной любви.

Наши губы соприкасались.

Я пировал в ее рту, посасывал горячий язык, чувствуя, как она льнет все ближе, тая в моих руках. Липкий жар расползся по всему моему телу; кожа гудела от ее близости.

— Люблю, — приговаривал я между беспощадными и жадными поцелуями. — Люблю тебя, маленькая. Люблю...

Я любил настолько сильно, что никогда бы не уехал в чертову Бельгию без нее.

Я любил настолько сильно, что сидел бы под ее домом сколько нужно, только бы исповедь дошла до своей владелицы.

Я любил ее и не собирался отпускать больше ни на миг.

Мне хотелось жениться на Даниэлле, попробовать завести с ней детей, обустроить дом в коммуне рядом с родителями и состариться вместе, чтобы умереть в один день, никогда не познав горести расставания.

— Такой Майкл мне определенно нравится больше, — тяжело дыша, рассмеялась Дана.

Да, мне тоже.

Я улыбнулся, не размыкая наших губ, и поверхностно чмокнул ее в уголок рта. Даниэлла опять дразняще поцеловала меня, тихонько постанывая. Со сцены заиграла Find Myself из репертуара Asking Alexandria, переделанная Скайем под себя.

Забрав у Даны бутылку пива, я оставил ее на бочке и потянул нас двоих на танцпол.

— Станцуй со мной? — попросил я, притягивая ее к себе так близко, но в то же время недостаточно, чтобы стать одним целым. — Я хочу потанцевать с тобой, маленькая.

— Ты прекрасно знаешь, что я ни в чем не могу отказать тебе, — покачала она головой, обвиваясь вокруг моей шеи.

Я обнял Даниэллу за талию и повел в медленном танце в ритм чувственным рифам. Она ласково прижалась ухом к моей груди и, кажется, прикрыла глаза.

Вокруг нас мерцало пламя зажигалок. Скай отдавался песне на сцене, а гитарист чуть ли не рвал струны. Барабанные установки на припеве оглушали, но это было по-своему прекрасно.

В этот момент мы просто наслаждались друг другом.

— Я так устал! — завывал Олбридж. — Я устал от незнания, кем я должен быть! Я просто хочу найти свой путь!

— Я нашел свой путь, — прошептал я над ухом Даниэллы. — Благодаря тебе я нашел свой путь, маленький доктор. Спасибо, что нашла в себе храбрость подойти к моему столику в «Цианиде».

— Спасибо за то, что угостил меня пивом тогда и не прогнал, — подняла она взгляд и потянувшись поцеловала так сладко, что мое чертово сердце в груди защемило.

Я не лгал в письме, когда говорил, что любовь к Эриде была такой же фальшивкой, как и она сама. Рядом с ней меня тешила мечта. Некий замысел обрести свое счастье... Я был молодым, инфантильный и глупым. А сейчас достаточно взрослым, чтобы отличить влечение от настоящей любви.

Каждому из нам предназначен кто-то. Мне – она. Моей матери – отец. Кристоферу – Лилианна... Где-то там существовали половинки каждого сердца и, чтобы встретить их, нужно просто немного подождать. Всему свое время.

Сейчас наш с ней час.

Кто знает, чья любовь станет следующей в Чикаго?

***

Раньше мне не нравилось появляться здесь. Родительский дом ассоциировался у меня со счастьем, которое я потерял так до конца и не приобретя, поэтому я редко бывал тут последние восемь лет. Только если по праздникам или в первые месяцы после трагедии с братом, чтобы поддержать его.

Но сейчас все изменилось.

Мне хотелось быть ближе к семье и больше времени проводить с ними, ведь их улыбки, смех малыша Сэмми и обоюдные влюбленные взгляды теперь не причиняли мне боль. Я радовался за них, чувствуя себя... на своем месте.

Стакан с лимонадом охлаждал мою ладонь. Я заботливо придерживал его, пока Сэмюель хлебал из трубочки напиток. Франклин жарил тонну мяса на заднем дворе вместе со своим тестем, моим отцом, Бенджамином и Беверли, а Тиффани с Энни болтали о чем-то в гостиной.

Дети семьи Ким носились друг за другом в догонялки, а Вэл только и успевала ловить вазы, которые маленький Трей норовил опрокинуть. Они бывали здесь не в первый раз, поэтому не испытывали никакого стеснения в кругу взрослых.

Стоило нам с Даной к девяти вечера приехать в гости, мама и тетя Ева тут же украли ее у меня. Не знаю, о чем они там на кухне шептались, но, судя по громкому смеху Кетти, ни о чем хорошем.

Уверен, там происходило что-то в духе «не балуй его слишком» или «держи своего мужчину под каблуком». Мне уже страшно, что будет в четверг, когда мама затащит Даниэллу на их ведьмин шабаш под названием «Вечер Кисок». А она уже вручила ей пригласительное.

Я говорил, что в наших семьях правят женщины?

Нет?

Ну вот...

Я сидел в лобби перед зажженным камином, вместе с племянником прячась от всеобщего хаоса.

Рождество – дубль два.

Все кричали, звали друг друга... Деймон скалил зубы на Кристофера, а тот специально дразнил его, приставая к Лилианне. Вероника следила, чтобы ее близнецы никуда не сбежали, а Рик по телефону пытался расследовать очередное преступление в Чикаго. Грегори разгружал цветы, которые Вэлери привезла своей тете. О'Кеннеты только садились в аэропорту и должны были подъехать где-то через час.

А мой брат улыбался в инвалидном кресле, превозмогая ужасную боль и отказываясь принимать опиоиды.

Неудивительно, что Франк постарался убежать из дома, а Сэм прятался под елкой. Этот ребенок, взрослея, как и его отец, начал избегать шумные компании. Я пересадил мальчика к себе на колени, передал ему стакан и принялся следить, чтобы племянник не облился.

Похоже, ему нравился мой лимонный безалкогольный пунш.

— Хочешь еще чего-нибудь? — заботливо обратился к нему.

Малыш замотал головой, сосредоточенно присасываясь к трубочке. Я с улыбкой чмокнул его в пухленькую щечку.

В камине потрескивали дрова – огоньки пламени танцевали на полу и вблизи стоящих рождественских декорациях. Я с удовольствием вдыхал ароматы омелы и свежей еды, предвкушая застолье.

За окном разошелся снегопад, льдинками стуча в окна.

Дана вышла в столовую с огромной миской салата, сверкнула счастливыми глазами и упорхнула обратно. Я тайком следил за ней, уверяясь в своих же словах.

Все они приняли ее.

Нужно отдать должное моей маме: она могла быть лапочкой, когда хотела. Спасибо им с тетей Евой, Тессой и Кетти за то, что помогли расслабиться моей девочке и освоиться. И вот спустя час мы все вели себя так, словно она была моей женой уже десятый год кряду.

— Ты выглядишь счастливым, — хмыкнул Адриан.

Я посмотрел на брата. Он подъехал к нам с племянником, остановился у края медвежьей шкуры и посмотрел на ярко-красное инферно, бушующее в камине. Брат прикрыл глаза, испуская тяжелый вздох.

От меня не укрылось с какой силой он вцепился в подлокотники коляски. Желваки проступали на его похудевшем лице.

— Ты тоже станешь, если перестанешь изводить себя, — намекнул я на операции. — Ты получишь свое, Адриан, когда перестанешь обгонять судьбу. Дай ей время, — я покачал головой. — Дай самому себе время.

Не прошло и месяца с момента операции, раны от штифтов до конца не зажили, а он уже приступил к реабилитации и усиленно занимался лечебной физкультурой. Ад не слушал даже врачей.

Цель встать на ноги превратилась в навязчивую идею, и он гробил себя день за днем только бы доказать нам то, что мы и так знали. Он боец. Но даже самый сильный прут может истончиться, если слишком сильно надавить.

— Не сейчас, — прошептал он. — Не теперь, когда каждый из них зажил своей гребанной жизнью...

Каждый из них?

Я нахмурился, не понимая его слов. Адриан говорил ФБР и копам, что не помнил тот вечер. Как бы мама и Грегс не давили, он не мог ничего откопать в памяти, и сводил разговоры лишь к тому, что ему становилось плохо.

Доктор говорил, что это последствие тяжелой травмы и болевого шока.

Так, о чем же он сейчас?

— Ты о чем? — не выдержал я.

Брат стиснул зубы. Он открыл веки – отблески пламени дьявольски заиграли в его зеленых глазах – и обронил:

— О мести, Майкл, — Адриан обернулся ко мне, и уголки его рта тронула злорадная ухмылка: — Колыбель запущена. Назад уже дороги нет.

И, прежде чем я успел что-то еще спросить, он развернул свое кресло и уехал в столовую. Сэмми заерзал в моих руках, кряхтя, чтобы я выпустил его из объятий. Очнувшись, я забрал у мальчика пустой стакан и помог ему спрыгнуть.

Малыш рассмеялся и убежал за Трейем на второй этаж.

А я так и продолжил смотреть вслед брату, пока он не скрылся за арочным проемом.

Месть?

О какой колыбели, черт возьми, говорил Адрианом и чем это обернется для него самого?

Мне хотелось рвануть следом за ним, но я понимал, что он не ответит. Ад – тот еще ларец с загадками, которых стало только больше после инцидента год назад на парковке забегаловки в Энглвуде.

Я вздохнул, провел рукой по волосам и попытался унять беспокойство. В этот момент мне на глаза снова попалась Дана в своем сексуальном свитере, и я преисполнился желания запереться с ней в своей комнате.

Там не было еще ни одной моей девчонки.

Пора исправить это, верно?

Поднявшись с дивана, я сбросил пиджак – в доме было слишком жарко – и направился в столовую. Грегс занес последнюю корзину с тюльпанами, поставил их на пол в бейсменте и отряхнул руки от снежных крошек. Он выглядел, как замерзший на морозе Санта.

Если, конечно, у него могли быть татуировки с ног до головы.

— Вэл решила похоронить нас в этих сорняках? — пошутил я, освистывая десяток охапок цветов, заполонивших гостиную.

Мама, когда освободится, распределит их по вазам.

— Не будь ты моим племянником, я бы тебя самого превратил в сорняк, — беззлобно рыкнул Грегс. — Если моя маленькая Принцесса любит цветы, значит этих цветом вокруг будет столько, сколько она захочет.

Ясно, ясно...

Я примирительно поднял руки, краем глаза следя за Даниэллой. Она зазывно виляла бедрами, расставляя тарелки на праздничном столе среди украшений чернослива и рождественских свечей.

Боже, какая красивая.

Я в прямом смысле истекал слюнками по ней.

— Ух ты, — присвистнул Грегори, останавливаясь по праву руку со мной. — Да ты поплыл, парень. Подбери челюсть, а то и двухлетний Сэм поймет, что у тебя стояк на нее.

— Господи, — хрипло рассмеялся. — Ты когда-нибудь успокоишься?

— Я? — дядя посмотрел на меня с таким видом, словно я сморозил идиотскую глупость. — Ты шутишь что ли? Со мной до сих пор все боятся выходить на ринг.

— Все, потому что ты... Дьявол, — шепотом закончил я.

Миллер горделиво ухмыльнулся и на миг показалось, будто его татуировки ожили, двигаясь под смуглой кожей.

— Она нравится мне, Майкл, — кивнул дядя в сторону моей любимой. — Заделай ей кучу детишек. Они у вас получатся чертовски красивыми.

Для начала мне нужно разобраться с вазектомией. А это снова операция и...

 Я тяжело вздохнул.

Нужно подыскать хорошую клинику, чтобы избавить от этого дерьма.

Я перебросил пустой стакан в другую руку. Сэм и Трей неуклюже сползи с лестницы и, что-то крича про ковбоев, ринулись к своим матерям. Проследив за ними, я остановил взгляд на пламени... И неожиданно вспомнил.

— Кстати, — протянул я, хмурясь. — Какого черта ты устроил в Чикаго? Пожары. Это твоих рук дело?

Последнюю неделю в городе то тут, то там что-то загоралось. Новостные заголовки только и пестрели ужасными фотографиями с пепелища. Копы не могли установить причину, а в местных газетах начинали судачить, что грядет какая-то война группировок, будто мы жили на гребанной Сицилии.

Семь дней – семь пожаров. И все в окрестностях клуба «Shame».

Зная Грегса, я не верил в совпадения.

— Понятия не имею, — скривился Дядя. — Это не мои люди, Майкл. Я не причастен к поджогам.

— Мальчики! — позвала Катрина из кухни. — Все к столу!

Франк принес с улицы миску жаренного мяса; вслед за ним в дом вошли остальные мужчины. Женщины попытались угомонить детей, чтобы усадить их на стулья. А Дана посмотрела на меня и подмигнула, занимая нам места ближе к выходу.

Девочка соскучилась по мне и прекрасно понимала, что в комнате я собирался показать ей совсем не книги.

— Разберись с этим? — напоследок бросил я дяде. — Это место становится небезопасным для наших детей.

Я двинулся к столу, слыша, как Грегс вполголоса пробубнил себе под нос:

— Обязательно разберусь, Майкл... И тогда этому гребанному пироману не поздоровится.

Счастливый до безумия, я, наконец, заключил своего маленького доктора в объятия и поцеловал ее в излюбленное местечко на шее. Дана вывернулась и в ответ чмокнула меня в лоб. 

— Я люблю тебя, милый. 

— И я тебя, маленькая моя, — в ответ шепнул я. 

В памяти калейдоскопом пронеслась каждая из наших встреч, и я невольно прикрыл глаза, окунаясь в эти воспоминания... 

Вот она – моя история.

Черт, похоже, Адриан и Энни, и в правду, сыграли в нашу судьбу.