Подчинение|+18

Даниэлла Вайолетт Спелман

После моих слов за столиком повисло молчание. Миссис Сэндлер ушла в себя – даже и не знаю, о чем она думала. А я обняла дымящийся стаканчик двумя руками и, ковыряя разноцветную этикетку на нем, тоже погрузилась в размышления.

Итак, мама Майкла приехала со мной «поговорить»?

Судя по всему, она догадывалась о наших отношениях?

А еще я чуть не призналась в любви к ее сыну?

Просто восхитительно.

Каждая пора на моем теле остыла от выступившего пота.

Поерзав на стуле, я перевела взгляд на розовую коробку из-под пончиков. Внутри, покрытые шоколадной глазурью, лежали три донатса. Они выглядели чересчур соблазнительно, и я была чересчур голодна, но все равно не решалась к ним прикоснуться.

Кусок в горло не лез.

Особенно, когда Марлен ритмично настукивала пальцами по столешнице.

Я сделала глубокий вздох – ароматы выпечки и шоколада заиграли во рту – и позволила себе отпить небольшой глоток кофе. Горячая жидкость пролилась по горлу, и меня прошибли тысячи мелких мурашек.

Интересно, как быстро Майкл выйдет из себя, когда узнает о нашем разговоре?

— И к какому выводу ты пришла? — полюбопытствовала миссис Сэндлер. Заметив недоумение на моем лице, она пояснила: — Ты сказала, что начинаешь анализировать Майкла, если он выводит тебя из себя. И к какому выводу ты пришла?

С чего бы начать?

Депрессия.

Сексуальный садизм.

Скрытая агрессия.

Синдром апперацептивности.

Отклонившись на спинку стула, я сложила руки на груди и про себя покачала головой. Вряд ли Мери понравятся мои слова.

— Майкл одинок, — нашла я что ответить. — Очень одинок, миссис Сэндлер. Жаль, что среди такой огромной семьи, — уголки моих губ приподнялись, стоило вспомнить все их шумные, совместные праздники, — он не может найти свое место.

У меня не было сомнений в их помощи. Уверена, каждый, будь то родители или кузены, старались расшевелить Майкла, вывести из состояния мертвецкого анабиоза, когда вместо жизни, он влачил жалкое существование. Но ни матери с отцом, ни сестрам с братьями не удавалось этого сделать.

Человек один ровно до того момента, пока сам не осознает обратное.

Все проблемы заключались в наших страхах. А ими руководила голова. Профессор Камински рассказывал, что физическая боль и душевная воспринимаются организмом одинаково. Ушибленная коленка и разбитое сердце провоцировали одни и те же защитные механизмы. Вот только в последнем случае, лейкопластыря вряд ли хватит, чтобы остановить кровь...

Именно поэтому мистер Миллер, в ту ночь в клубе, рассказал мне про Эриду? Стоило вспомнить об этом, в голове тут же проскользнули глухие фразы.

Возможно, в жизни каждого из нас присутствует это Яблоко Раздора? Его только нужно найти, Даниэлла. Нужно найти и уничтожить... Развеять гребанный миф и доказать человеку – все было фальшью. Эрида – всего лишь грязное прошлое. Даже Боги отказались от нее, что уже говорить о нас, простых смертных?

Так вот, что это значило – наконец, в моей мыслях все встало на свои места. Эрида и Яблоко Раздора – просто-напросто образ, через который Грегори пытался достучаться до меня. Удивительно, что уже в тот момент он поставил на нашу пару...

Глаза Марлен стали стеклянными, как будто темно-синюю гладь Атлантического океана покрыл непроглядный слой льда. На миг я подумала: дело в моих словах. Однако потом женщина медленно кивнула, и следом за ней мои переживания рассеялись.

Она была чудесной мамой.

Даже наша встреча – проявление заботы.

За внешней броскостью – мой взгляд зацепился за ее красные губы и такого же кроваво-насыщенного оттенка шаль на плечах – крылась еще одна трепетная душа.

— Майкл считает будто счастье – болезнь, заражающая души надеждами, — пожала миссис Сэндлер плечами. Она потерла свои руки так, словно замерзла, и после некоторого молчания продолжила: — И он бежит не от нас, а от собственного сердца.

Прочь от собственного сердца...

Это было чертовски сильно на него похоже.

Мери закатила глаза и, сунув руку за спину – видимо в карман шубы, – достала красно-белую пачку сигарет. Не таких, как у Майкла. Если я не ошибалась, он курил Ричмонд с кофейной капсулой, а это были – Лаки Страйк.

В этот момент недалеко от нас рассмеялся ребенок. Совсем малыш: лет трех-четырех. Так звонко и весело, что мое сердце в груди вздрогнуло.

Марлен с раздраженным вздохом отшвырнула от себя сигареты.

Она выглядела такой сломленной.

Совсем как моя сестра, когда та пробиралась в чулан, находила старенький, пыльный альбом и со слезами на глазах рассматривала мамины фотографии.

Подавшись вперед, я накрыла ладонь миссис Сэндлер своей. Несмотря на возраст, ее руки оказались очень мягкими и нежными.

— Все чудеса случаются под Рождество? — нараспев протянула я, подражая мотиву Jingle Bells.

Вдруг откуда не возьмись раздалось бряцанье бубенцов, как будто в кафе заехала повозка Санты, и вместе со своим знаменитым «йо-хо-хо» он запел:

О, колокольчики, колокольчики! Колокольчики — повсюду!

Паренек – за соседним столиком от нас – резко подхватил свой телефон и ответил на звонок. Песенка стихла, но не в моей голове. Подстроившись в ритм, я щелкнула пальцами и весело продолжила:

— И вот Мисс Фанни Брайт, — подмигнув Марлен, я закончила: — Сидит рядышком со мной.

Переглянувшись, мы с миссис Сэндлер прыснули от смеха.

Все это время, я, сама о том не задумываясь, искала от нее одобрения. В детстве мы хорошо ладили, но прошло уже много лет. И сейчас мне было важно, чтобы... она встала на мою сторону? Возможно, это глупо и опрометчиво, но после наших с Майклом маленьких недовыходных вместе, во мне вспыхнула надежда.

Действительно та самая надежда на счастливый финал.

— Ты любишь Рождество, да? — задыхаясь и все еще хохоча спросила Мери.

Я подкинула свои волосы одной рукой и состроила лицо Кейт из «Рождество на двоих».

— Обожаю!

— И как Майкл выдерживает рядом с тобой больше двух секунд? — Мери разъединила наши руки и поправила свой шелковый платок – он норовил съехать с ее плеч. — Он ненавидит улыбки, разговоры о праздниках, а еще... мозгоправов.

Ну-у-у-у-у-у... Может, потому что большую часть времени мы занимаемся сексом?

Неловко покраснев, будто Мери сумеет прочесть мои мысли, я потянулась за стаканчиком кофе и спрятала в нем горящее лицо. Вообще мы с Майклом, и в правду, неплохо ладили в последнее время. Таким он мне нравился больше грозного Мастера.

Таким он был настоящим.

— У меня в кармане всегда припрятана «Инструкция: пять правил обращения с Гринчем».

За нашими разговорами я не заметила, как зал опустел. Внутри остались только мы и еще несколько человек, которым, по-видимому, не нужно было спешить на пары. Последние студенты живо заканчивали с обедами и тоже удалялись на улицу.

Это место одно из немногих пользовалось популярностью у молодежи, в том числе и у меня. Если Мегги и Скай не появлялись в университете, я всегда уединялась здесь. Сегодня, как раз, был один из тех дней, когда брат и сестра решили прогулять. Ничего удивительного...

Всегда же есть Дана, которая даст конспект.

Прищурившись, я достала свой телефон из сумочки и проверила время. До следующей пары осталось менее десяти минут. Мне следовало поторопиться, если я не хотела снова вывести из себя профессора Кингсли.

— Тебе уже пора? — кивнула Мери на мобильный в моих руках.

— Да, — разочарованно согласилась я. От осознания, что сейчас придется уйти, на моем сердце потяжелело. — Хотя я бы пожелала провести с вами целый день, чем с чертовой мегерой на лекции по мифологии. Но, если я там не появлюсь, — собирая свои вещи, говорила я, — она не допустит меня к экзамену.

— Слава Богу, что я не училась в колледже, — открестилась миссис Сэндлер.

Действительно, Слава Богу.

На плаву меня держала только мечта – стать психотерапевтом и помогать людям – иначе я бы тоже ходила сюда через силу, как близняшки Олбридж.

Застегнув сумочку, я поднялась, накинула на плечи дубленку и грустно вздохнула. Миссис Сэндлер аккуратно запаковала в коробку оставшиеся три пончика и протянула мне. Она тоже встала со своего места, но пока не спешила одеваться.

— Ты совсем ничего не поела, — Мери настойчиво всучила мне сладости. — Давай, бери. Между грудью и задницей, Майкл всегда выберет последнее.

О, Боже.

Я залилась краской из-за ее пошлого комплимента.

Вообще-то ему больше нравилась моя грудь.

Она до сих пор болела от багрово-синих засосов, оставленных им в порыве страсти.

— Спасибо, — засопела я и сунула коробку подмышку.

Такими темпами совсем скоро мне придется ходить вместе с сестрой на пилатес, чтобы избавиться от целлюлита. Мороженное, ночные перекусы, пончики... Сахарный бум! Но, Господи, я ни за что бы на свете не смогла отказаться от сладкого.

— Какие у тебя планы на Рождество? — выгнула бровь Марлен.

Она смотрела на меня с таким видом, словно любой ответ – заранее неправильный. Я замялась и закинула на плечо ремешок сумочки, потирая его между большим и указательным пальцами.

— Эм-м-м-м...

— Я так и знала, что никаких, — быстро перебила женщина. — Жду в гости. Ты и Майкл. Пусть только мой сын попробует отказаться.

Ух ты.

И, пока я обдумывала ее слова, Марлен быстро стиснула меня в объятиях. Я затаила дыхание. Яркий аромат ее цветочных духов защекотал ноздри. Она крепко-крепко прижала меня к себе, погладила по спине и, отстраняясь, на ухо шепнула:

— Я бы очень хотела, чтобы мой мальчик нашел свое место рядом с тобой.

Сердце радостно екнуло; я настолько широко улыбнулась, что мои щеки чуть ли не затрещали. Отмерев, я тоже приобняла миссис Сэндлер и закусила губы, сдерживая подступившие к глазам слезы.

Это же значит, что я ей понравилась?

***

Осторожно, стараясь не поскользнуться, я прошла мимо почтового ящика и устремилась по стежке к дому. Над головой, раз за разом, раздавались зычные раскаты грома – в наступивших сумерках синие всполохи молнии на снегу выглядели особенно жутко. Как будто сотни призраков из какого-то дешевого ужастика следовали за мной по пятам, чтобы похитить душу...

Бу-у-у-у!

Хохотнув про себя, я спрятала замершие руки в карманы дубленки и посмотрела на залитые светом окна первого этажа. В гостиной ярко сверкала рождественская елка, а по кухне мелькали силуэты Беверли и сестры.

Я прибавила шаг, предвкушая вкус горячей, домашней еды.

Мне так и не удалось перекусить теми шоколадными пончиками. После университета, я отвезла их отцу и за нашей игрой в шахматы настолько отвлеклась, что забыла обо все на свете. Мы смеялись, проигрывали друг другу, шутили с его друзьями, а потом комментировали серии «Отчаянных домохозяек» по ТВ.

Они до сих пор шли, оказывается. Я думала их перестали показывать лет сто назад.

Папа... не узнал меня. Но и не назвал маминым именем, поэтому все было замечательно. Я почитала ему «Грозовой перевал», покормила запеченной рыбой с брокколи и уехала до тихого часа. Жаль, что его нельзя было забрать домой. Мне тяжело давались наши расставания, но я понимала – так будет правильно. Он не навредит себе и окружающим.

Как бы мне не хотелось верить в лучшее, я знала, что это лучшее уже не наступит.

Взбежав вверх по крылечным ступенькам, я распахнула входную дверь и юркнула в тепло гостиной. Только я спряталась под крышей, на улице разразился ветер и крупные снежинки заморосили с неба.

Снова буря.

Видимо Чикаго всячески отвергал солнце.

— Дана, приехала! — закричала откуда-то из глубины лобби Диана.

— Дана! — поддержал малыш Трей. — Дана!

Топот их маленьких ножек был похож на барабанную дробь. Едва я успела скинуть дубленку и расшнуровала ботинки, как племянники бросились ко мне на шею. Охнув, я громко рассмеялась и обняла их одной рукой, а второй оперлась на банкетку, пытаясь удержать равновесие.

— Мои маленькие ураганчики! — взвизгнула я, по очереди касаясь губами их потных, румяных щек.

Трей беззубо зарычал и, увернувшись от поцелуя, убежал обратно. Следом за ним кинулась Диана, скандируя что-то про индейцев и Дикий Запад. Судя по их ковбойским шляпам, они играли в Клинта Иствуда.

Все-таки Беверли купил им ту приставку?

Теперь мы не оберемся головной боли от постоянного ржания степной лошади.

Я присела на банкетку и стянула с ноги ботинок... вместе со своим носком. Черт. Раздраженно засопев, я полезла за ним обратно.

— Нет, Бевс! Я сказала, нет! — повышая голос ответила на что-то сестра.

Замерев, я прислушалась к их голосам из кухни. Энни была вспыльчивой и переходила на повышенные тона, только если они ссорились. А если уж они ссорились, то на ушах стоял весь дом.

— Милая, — жалобно попросил он в ответ. — Любимая, пожалуйста, только эти выходные. Два дня. Мне нужен этот контракт, детка. Детка, пожалуйста. Я куплю тебе тот браслет от Картье, помнишь? А если выгорит сделка... сто таких браслетов!

— Нет! Нет! И нет! — сестра была категорична. Она старалась говорить тише – наверняка, чтобы не испугать детей – поэтому вместе со словами из нее вырывалось змеиное шипение. — Любой другой день! Но не эти выходные! Беверли, ты же знаешь...

Эти выходные?

А что в эти выходные?

Разве мы планировали что-то всей семьей? Какой-то отдых?

До Рождества осталось четыре дня. Помнится, Мериэнн упоминала пару раз горнолыжный курорт Банни-Хиллз, но они хотели поехать туда после Нового Года. В середине января, когда фирма Беверли закончит строительство торгового центра в центре Чикаго рядом с Мидуэй-Плезанс.

Сейчас же было...

Мое сердце оборвалось. Я так и застыла, натягивая носки на свои ступни.

Двадцать второе число.

Завтра.

Завтра двадцать второе число.

Мой День Рождения.

Завтра мне исполниться двадцать один год.

И двадцать один год со смерти матери.

Внутренности разом завязались на тысячи маленьких узлов. Я сглотнула, ощущая во рту привкус желчи. Мне с Майклом было настолько хорошо, что я забыла о назревающем Дне Трагедии... Нужно будет завтра купить розы и сходить на кладбище...

Мои глаза как будто током пронзило. Я опустила веки – крохотные слезинки повисли на ресницах. Именно поэтому сестра и не хотела уезжать. Она попросту не хотела оставлять меня одну.

Разговоры в кухне продолжались, но на фоне детских криков и ковбойской приставки они были едва различимы. Я утерла тыльной стороной ладони глаза, привела себя в порядок и поднялась со скамьи.

Обув тапочки, я прошла на кухню.

— Я не могу поехать без вас, — нависал Беверли над сестрой, пока та помешивала что-то черпаком в кастрюле. Он смотрел на нее, как кот из Шрека. — Детка, там соберутся заказчики семьями. Я не могу поехать один, чтобы они ревновали меня к своим женам...

Энни гневно прищурилась и метнула на него разъяренный серый взгляд. Беверли побледнел, сделал шаг назад от кипятка и покачал головой. Я привалилась плечом о дверной косяк и сложила руки на груди, наблюдая за ними.

На столе в центре зоны столовой стояла миска с фруктами и какими-то дымящимися пирожками. Мой желудок взвыл, напоминая, что за день ничего кроме кофе в нем не побывало.

— Да мне плевать на их жен, любимая. Энни, ты же знаешь, я покорен только твоей красотой, — я прикусила щеки, чтобы не рассмеяться от этой сцены. Боже, он чуть ли руки в молебном жесте не сложил. — Детка, миллион долларов. Миллион. Я не могу упустить такие деньги. Ты же хотела поехать в отпуск? Даниэлле нужна машина... — над его головой точно лампочка загорелась. — Кстати, пусть Дана поедет с нами?

Даниэлле нужна машина?

Что это он там придумал, а? У меня даже прав нет! И никакие там машины от него я не приму! Мне хватит гребанного Майкла, который заплатил больше ста тысяч за мое обучение!

— Что это вы там придумали? — возразила я, шагая вперед. Свет кухонным ламп-спот с потолка озарил мой силуэт. — Я никуда не уеду на эти выходные из Чикаго. Во-первых, у меня куча долгов по учебе – мне нужно свободное время, чтобы с ними разобраться. А, во-вторых...

Я умолкла.

Сестра бросила на меня печальный взгляд и подбадривающе улыбнулась. Отложив черпак, она прошла мимо Бевса, приблизившись, чмокнула меня в щеку и встала рядом по правое плечо.

— Мы никуда не поедем, Беверли, — заявила она.

— Де-е-е-е-евочки, — захныкал Хилс.

Он опустился на стул и обреченно подпер голову двумя руками, опираясь локтями в колени. Такой грустный и милый. Мне захотелось подойти и потискать его за щеки. Беверли немного напоминал дядю Бакстера, но до актерской игры Стэна ему было еще ой как далеко.

— А куда вы собрались? — поинтересовалась я, оборачиваясь к сестре.

— Загородный гольф-клуб партнеров Бевса, — пояснила она с недовольной миной. — Он хочет, чтобы мы поехали туда на выходные с детьми, иначе потеряет какой-то там контракт.

— Миллионный контракт! — вскинул указательный палец мужчина. Он посмотрел на меня щенячьими глазами. — Дана, ты же не обидишься, если мы оставим тебя на выходные? Все два дня. Проси, что угодно, только уговори свою упрямую сестру!

— За «упрямую» ты спишь в зале, — фыркнула Энни.

Я рассмеялась.

Боже, они никогда не успокаивались.

Пройдя к холодильнику, я выудила из него холодную бутылку оранжевого Гаторейда – он напомнил мне по вкусу апельсиновый сок – и, сделав пару глотков, пожала плечами.

— Все нормально, вы можете ехать, куда нужно. У меня как раз будут два свободных дня, чтобы разобраться с делами.

— Ты уверена? — с опаской уточнила Мериэнн.

— Ага.

Я закрутила бутылку и продвинулась дальше на запахи еды. В кастрюле оказался кипящий суп с креветками. Фу, какая гадость. Только Диана его любила! А в духовке недавно запеченная индейка с картофелем.

Достав тарелку, я принялась накладывать себе порцию. Все это время Энни продолжала спорить с Хилсом, но, когда у нее закончились аргументы, быстро сдалась.

— Окей, гольф в субботу и воскресенье, — она со звуком закатила глаза. — Клянусь, ты сотрешь в кровь свой язык, Беверли!

— Мне не нужны причины, чтобы сделать тебя счастливой, любимая, — жарко подмигнул он своей жене.

О, ужас.

Я скривилась, пытаясь не думать об их брачных играх. Набрав себе еды, я подхватила тарелку вместе с бутылкой и развернулась к столу. Как вдруг что-то заметила на журнальном столике в гостиной.

Какую-то красную коробку с белым бантиком.

Кончики мои пальцев запульсировали.

Я вытянула шею, чтобы получше ее рассмотреть. Сестра проследила за моим взглядом.

— Ее прислал тебе курьер, — объяснила Мериэнн. — Не бойся, мы не открывали. То, что внутри – сюрприз.

— А кто это тебе подарки все присылает? — родительски заметил Беверли; на что я лишь пожала плечами и заинтересованно попятилась в сторону коробки. — И где это ты ночуешь, а?

Но я уже не слушала его, полностью погруженная в размышления.

Майкл.

Мое сердце ускорилось, забилось все чаще и чаще... Я облизала пересохшие губы.

Ее мог прислать только он. Мы не созванивались весь целый день, и я гадала: как же Майкл объявиться. И вот... Подарок. Надеюсь, там не золотая карта со словами «за наши пять раз за последние двенадцать часов». С него станется. В конце концов, он любил все портить.

Подойдя к столику, я осторожно развязала крупный бант и заглянула внутрь коробочки. Первое, что бросилось в глаза – огромный бутон красной розы, на тонком обрезанном стебельке, размером с мой мизинец. Он лежал на белоснежной записке.

Дрожащими от эмоций пальцами, я еле-еле выудила ее оттуда.

Письмо гласило:

«Скучаю по твоему запаху на моих простынях».

Жаркий румянец стремительно прилил к щекам.

Я сразу вспоминала вчерашний день, проведенный в его квартире, наши объятия в постели и перекус в три часа ночи. Когда, проголодавшись я отправилась на охоту в поисках съестного.

Полностью обнаженная...

Даже не знаю, что в тот момент Майклу понравилось больше: мои сэндвичи или я сама на обеденном столе.

Господи.

— А внутри вас скрывается романтик, мистер Сэндлер, — едва слышно пробормотала я себе под нос, снова и снова пробегая глазами по ровным строкам его почерка.

Трепет грозил разорвать каждую клеточку моего тела. Голова закружилась. Физически я все еще оставалась здесь, но мыслями перенеслась в его квартиру на сотом этаже Сент-Реджис, в ту уютную спальню...

По рукам пробежал мурашки, будоража каждый волосок.

За моей спиной послышались шаги.

Вложив обратно записку, я уже хотела закрыть коробку, но неожиданно заметила что-то знакомое на ее дне. Какой-то клочок ткани... Получше присмотревшись, я узнала свои... трусики. Те самые, которые Майкл порвал. И те, которых на мне сейчас не было.

Ох, Божечки.

— Это все от Майкла? — мурлыкнула сестра, пытаясь через мое плечо рассмотреть подарок.

— Да! — резко оборвала я.

Прижав коробку вместе с лентой к груди, я сорвалась с места и живо взбежала по ступенькам на второй этаж. Моя кожа гудела от стыда и возбуждения. Я обязательно расскажу Энни обо всем, только когда рядом с ней не окажется Беверли!

Не хватало еще ему увидеть мои порванные трусики!

Заперев дверь комнаты на замок, я со стоном рухнула на постель и прикрыла уставшие глаза. Мои губы сами собой расползлись в улыбке.

Мой ледяной принц оттаивал.

Наощупь отыскав бутон розы, я поднесла его к носу и шумно вздохнула. Нежный сладковатый оттенок наполнил легкие. Всякие мысли тут же улетучились из головы...

Марлен пригласила меня к ним на Рождество? С Майклом?

Поднявшись с постели, я отошла к письменному столу и, отыскав ручку с отрывными стикерами, написала на квадратной бумажке:

«Придумать Майклу милый подарок на Рождество».

После чего я дополнила этой бумажкой сердце на стене полное своих мечтаний, и вновь зарылась носом в лепестки пышной розы.

Нужно придумать всей его семье подарки...

Если уж миссис Сэндлер дала на то добро.