Глава 39
Марлен Кэролин Сэндлер
Я выдохнула высокую струю сигаретного дыма, и он тут же взмыл вверх, пронизывая морозный воздух. По сравнению со вчерашним на улице значительно потеплело, но все равно недостаточно. Мне хватило каких-то считанных минут, чтобы продрогнуть до костей. Хоть я и любила такую погоду. При минусовых температурах замедлялось старение клеток и все такое...
Когда тебе пятьдесят, ты невольно начинаешь задумываться об этом.
А еще о ваннах с кровью девственниц и остальном бла-бла-бла.
Хотите секрет вечной молодости? Пейте больше чая с виски по утрам. Нет переживаний – нет головной боли. Лично я жила по этому принципу уже двадцать шесть лет и до сих пор выглядела так же прекрасно, как и на фото с Выпускного Бала. И только бы кто-то попробовал сказать, что это не так.
Мой взгляд был прикован к возвышающему впереди старинному зданию Чикагского университета.
Когда Адриан – мой младший сын – был совсем маленьким, он считал это место настоящим Хогвартсом. Я осмотрела огромные витражные окна, внутри которых в лучах солнца плыли облака; серый фасад, пронизанный скрюченными ветками усохшего плющу и переходящий в остроконечную крышу, сейчас присыпанную снегом – и согласно кивнула.
Что-то в этом было.
Проехать на территорию кампуса не составило труда. Нет того, с чем не справились бы пару сотен баксов. И, кто бы вам не говорил, что мир совсем не такой, феи существуют, а единороги прогуливаются по радуге – забудьте. Корысть, деньги, власть – вот кто на самом деле трахает цветную радугу.
Мельком проверив время на мобильном телефоне – уже было без пяти двенадцать – я вновь вернулась к своей мини-слежке. Если верить расписанию на сайте университета, вторая лекция у мозгоправов заканчивалась ровно через десять минут.
Надеюсь, это так, и я не успею превратиться в Обледеневшую Королеву.
Я вполне бы могла подождать Даниэллу в теплом салоне машины, но боялась не заметить ее. И не спрашивайте, что я здесь делала. Майклу лучше не знать, что его мама караулила его девчонку.
В последнем я не сомневалась.
Только слепой и, конечно, мой дорогой муж мог не заметить их интимные переглядки в больнице. Ставлю припрятанный косяк в коробке из-под обуви на чердаке – они видели друг друга обнаженными. Возможно, и не раз.
У меня был наметан на это глаз.
В конце концов, я безошибочно определила одержимость своей сестры парнем по соседству в очаровательной косухе. Уже в шестнадцать она смотрела на Стэна, как на секси-спасателя Малибу.
Постучав средним пальцем по сигарете, я стряхнула с нее лишний пепел и поспала обратно в рот. Никотин приятно обволакивал горло и легкие, вместе с переживаниями поедая и сомнительные мысли.
Лаки Страйк.
Я вспомнила о красно-белой пачке в кармане меховой шубы, и губы сами собой растянулись в улыбке. Они не входили в число моих любимых. Но иногда я доставала из заначки сигарету другую и с радостью окуналась в давно забытое прошлое. Много... много лет назад забытое прошлое.
Честно признаться, я скучала по тем паршивым временам.
Скучала по нашей молодости.
Когда можно было кутить до утра, а утром вместо таблетки энакарда выпить бутылку пива и продолжить веселье. Или, когда жаркий секс не грозил закончиться сердечным приступом. А еще по тем временам, когда, прежде чем заходить домой, я громко стучала, чтобы не застать трахающихся Еву с Баки на диване в гостиной.
О Боже, я до сих помнила этот момент.
Не удивительно, что она так рано забеременела Тиффани.
Я поморщилась и, выплюнув горький никотиновый пар, залилась смехом. Однако уже спустя мгновение всякое веселье на моем лице сменилось тоской.
Позади было столькое.
Бакстер.
Его чертовы байки, с которых я не могла слезть, как с иглы.
Родительский притон в Саут-Сайде.
Постоянно избитый придурок Грегс.
Маленькая Ева, на которую пускал слюни мой бывший парень.
И... Луи.
Наши свидания. Его романтические комплименты, способные лишить меня репутации дворовой девчонки. Задние сиденья минивэна где-нибудь на обочине темной улицы... Кажется, именно там мы и зачали Майкла.
Трепетные бабочки ожили в моем животе и вспорхнули к самому сердцу. Жар стремительно обволок внутренности; несмотря на минус десять, мне больше не было холодно.
Говорят, с возрастом страсть утихает. И это правда. Однако она не уходит безвозвратно, а принимает другое обличие. Любовь. Нежность. Ласка. Теперь вместо горячей ссоры с криками и разбитой посудой я просто-напросто выбирала уютные объятия. Льюис удивительный. Никто бы на его месте не смог так долго терпеть мой характер и постоянные истерики.
Да, я была той еще стервой, потрепавшей ему нервы, но и мой дорогой муженек тоже не сахар. Он страдал заслуженно, ага. Карма за женщин и все такое... Нечего было бросать меня на четыре года, а потом заявляться в своей военной форме с такой уверенностью, будто я обязательно по нему скучала и ждала.
Конечно, я скучала и, возможно в глубине души, ждала, но он же об этом не знал.
Мой дорогой самоуверенный Луи... Я покачала головой, принимая поражение от собственного сердца.
Я чертовски сильно любила его.
Докурив сигарету, я выбросила ее в ближайший сугроб и большим пальцем поправила слой красной помады на губах. Как раз в этот момент, двери университета распахнулись. Хоть я и находилась на достаточном расстоянии от крыльца, все равно расслышала громкую трель школьного звонка.
Колледж.
Слава Богу, я пропустила эту часть. Мои дети сами тянулись к знаниям, но, если бы у них не было стремления, я бы не стала заставлять. И Льюису бы не позволила. Я нашла себя и без диплома «упущенных четырех-пяти лет жизни».
Студенты принялись кучками вываливаться из здания. Их разговоры, смех и топот привнесли в зимнюю тишину немного хаоса. Несколько парней, только что пронесшихся по ступенькам, игриво подмигнули мне, а потом рассмеялись, охлопывая друг друга по плечам.
Да, ладно.
Один из моих сыновей одного возраста с ними. И, если уж выбирать, я лучше посмотрю на их дедулю.
Закатив глаза, я сложила руки на груди и привалилась спиной к водительской дверце Панамеры. Каблук моих сапог нервно застучал по тротуарной плитке. Легкое волнение спазмам осело в горле.
Конечно, я немного переживала. Но совсем не из-за реакции Майкла – нет. Просто... я боялась разочароваться в Даниэлле.
В детстве она была такой милой девочкой. Я хорошо помнила эту малышку с печальными глазами. Пусть мы виделись и не часто – только на большие праздники, когда вся семья собиралась у Стэнов. В свои пять она во всю лепетала «спасибо» и «будьте добры». В десять умела сервировать стол. А к двенадцати пришла к выводу, что хотела бы стать врачом.
И это все в то время, пока Кристофер – ее одногодка – ковырялся в носу и на карманные деньги скупал свежие выпуски Плейбой.
Дана мне нравилась тогда и в больнице, когда проявила заботу и решила поддержать нас с мужем. Определенно она чего-то стоила, но значило ли это, что она могла сделать моего сына счастливым?
Что если она окажется очередной Эридой?
То есть, еще одной патологической дрянью, которая высасывала из него деньги? Мужчины такие идиоты на самом деле – и мне не стыдно было говорить это о Майкле. Для меня до сих пор оставалось загадкой, как он не понимал всего происходящего?
Каникулы во Франции. Цветы. Украшения Картье. Признания в любви...
Мои глаза вспыхнули от злости, и я, сама не заметив, заскрежетала зубами.
Единственное, чего заслуживала эта сука – мыла и веревки. И я бы с особым удовольствием помогла ей затянуть петлю.
Тварь.
Собрав во рту желчь, я сплюнула ее себе под ноги и растерла подошвой – с усердием, словно это было лицо гребанной Эриды МакАлистер.
Тем временем народа на лужайке скопилось столько, что у меня в глазах зарябило. Все кричали, кто-то бегал друг за другом, кидался снегом; девчонки прогуливались со стаканчиками кофе, а прибывшие преподаватели с портфелями спешили в университет.
Завертев головой, я попыталась отыскать более-менее знакомую коричневую дубленку. Черные волосы, темно-синий или... зеленый... или белый шарфик...
Черт, нужно было попросить у Тиффани номерок сестры ее подруги.
Наконец, мне на глаза попалась знакомая фигура. Девчонка в дубленке, синих джинсах и с белым шарфом живо соскакивала со ступеньки на ступеньку и хмурилась настолько сильно, что ее брови слились на переносице в одну сплошную полоску. Вслед за ней волочился какой-то темноволосый хмырь со стрижкой «звездного» квотербека.
— Серьезно? — кривился парень. Он закатил глаза с таким видом, словно хотел вывернуть их наизнанку. — Серьезно, Дана? Ты вообще в курсе, что он старый, а? И ты променяла меня на него?! Вот ты...
Сука.
Или шлюха.
У таких «крутых» парней обычно маленький словарный запас. Киска. Член. Цыпочка. Сиськи. Детка...
Фу.
К сожалению, в прошлом я была слишком глупой и наивной, чтобы связаться с одним из них и загубить лучшие годы своей жизни. Франклин. Какая же была радость спустя десять лет после нашего разрыва узнать, что он захлебнулся собственной блевотиной на одной из вилл его богатеньких родителей.
Жаль, что в свое время я не послушала Бакстера и не ушла от него.
Сколькое можно было предотвратить...
— Эван, отвали от меня, — безнадежно покачала головой Даниэлла. Она обернулась к нему и с такой силой сжала ремешок сумочки, что ее костяшки побелели. — Отвали! Шесть букв! Одно слово! ОТВАЛИ! Просто оставь меня в покое!
— Окей, детка, — развел Эван руками. Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, пока наблюдала за всей этой комедией. — Но знай, что ты больше не сможешь вернуться ко мне, поняла? На хрен ты нужна мне после его члена!
— Который, между прочим, в миллионы раз лучше твоего, — ехидно прокомментировала Спелман, после чего развернулась и продолжила спускаться вниз по лестнице.
А он так и застыл на месте с открытым ртом. Бедненький. Что теперь поднимет его самооценку, а?
Прыснув от смеха, я покачала головой, а потом оттолкнулась от машины и зашагала прямо по тротуару. Дана, по всей видимости, была очень разозленной, потому что неслась куда-то со скоростью торнадо. Разве что искры из-под пят не летели.
— Привет! — окликнула я.
Девчонка застыла, как вкопанная. Когда она повернулась ко мне, ее голубой взгляд тут же метнулся куда-то вдаль – полагаю, в сторону Эвана – и щеки покрылись пятнами краски.
— Здравствуйте, миссис Сэндлер, — улыбнулась Дана. — Вы же слышали, да? Простите...
— Бывшие, — фыркнула я с таким видом будто меня сейчас вот-вот стошнит. — Они – то самое выпускное платье, которое поначалу казалось тебе идеальным.
Дана понимающе кивнула. Она повесила на плечо ремешок сумочки и неожиданно звонко рассмеялась.
— А еще стрижка в пятнадцать, — ее глаза округлились, и теперь стали просто огромными. — Господи, неужели я, правда, думала, что образ Ханны Монтаны мне шел?
Ханны Монтаны?
Боже, ей всего двадцать, правда?
Майкл вообще в курсе, что слишком стар для нее?
— Я была Деми Мур, — пожала я плечами. — И знаешь, что самое ужасное? Каре мне никогда не шло. Я была похожа на гея-волейболиста.
Серьезно.
Если бы Луи не учился со мной в одной школе, я бы никогда не показала ему школьный альбом. В шестнадцать, мне казалось, я выгляжу круто... если закрыть глаза и занавесить все зеркала. Баки, как и Крис, никогда не скупился на шуточки.
Захохотав, Даниэлла положила руку на живот и чуть ли не согнулась пополам. Пару прядей черных волос свалилась ей на лицо; Спелман заправила их за ухо и, вытянув губы уточкой, протяжно застонала.
Сощурившись, я еле склонила голову набок и оценивающе посмотрела на нее. Розовые яблоки щек. Пухлые губы – сейчас из-за мороза слегка обветренные. Темные брови без единого лишнего волоска – значит, она ухаживала за собой. Миниатюрная фигура без излишних округлой...
Хорошенькая.
Девочка-милашка с сахарной улыбкой – все во вкусе Майкла, разумеется. В отличие от своего отца, он не заглядывался на тех девушек, которые могли подмять его под свой каблук и делали это с превеликим удовольствием. Он смотрел на тех, на кого можно было примерить... ошейник.
Майкл думал я не догадывалась, чем он там занимался в клубе Грегса? И пусть брат ничего мне не рассказывал – а я очень упрямо его спрашивала – я не дура.
От мамочки Мери ничего не утаить.
Будь то занятие БДСМ или любовные стихи, предназначенные Адриану.
Они оба были моими детьми, и я знала каждый их чертов шаг.
— Миссис Сэндлер...
— Марлен, — перебирал я ее формальности.
Это миссис Сэндлер меня до приступа доводило.
— Марлен, а что вы тут делаете? — Дана посмотрела вокруг нас – так, словно пыталась найти хоть одну разумную причину моего прибывания на территории студенческого кампуса.
— Я слышала в студенческих кафетериях варят вкусный кофе, — легкомысленно пожала я плечами, не сводя с нее пристального взгляда. — Не проводишь меня? — и, пока она не отказалась, я добавила: — С меня пончики. Я же должна сказать тебе «спасибо» за тот жест.
— Ничего не нужно, мисс... Марлен, — она живо исправилась и с улыбкой покачала головой. — Мне все равно эти полчаса большой перемены нечего делать. Буду рада, если вы составите мне компанию.
Девчонка спрятала покрасневшие ладони в передние карманы и развернулась левее уходящей лужайки, увлекая и меня за собой. Достав из кармана шубы брелок от машины, я заблокировала замки – фары новенькой Порш Панамера мигнули красным – и проследовала за ней.
В лицо дул промозглый ветер и, Хвала Небесам, я заправила волосы под шелковый платок, повязанный на голове. Не хочу испортить укладку. Потом мне еще ехать к сыну, и мамочка должна выглядеть перед ним так, словно не провела бессонную ночь в слезах.
Это было... тяжело. Переносить его страдания. Видеть его безуспешные попытки...
Если бы не Луи, я бы сломалась.
Если бы не мой дорогой муж, я бы не вынесла этого одна.
— Значит, ты учишься на психолога? — разрядила я тишину, пока мы шли по одной из улочек. Вдоль дорожки располагались фонари – наподобие газовых – с рождественскими венками на них. — И как тебе?
— Мне все нравится, — Дана пожала плечами и на миг развернулась спиной к движению, теперь шагая лицом ко мне. — Я больше стала понимать людей. Например, вы сюда пришли не за кофе, а чтобы поговорить со мной. Такая шикарная женщина, как вы, Марлен, не станет пить студенческий кофе за один доллар.
Я знавала кофе и дешевле, милая.
В забегаловках Саут-Сайда, где я работала официанткой в молодости, еще и не такое дерьмо разливали.
— Туше, — закатила я глаза. Стук моих каблуков был созвучен с дыханием. — На самом деле я просто хотела с тобой поговорить.
Дана нахмурилась.
— Если это о Майкле, то простите меня, Марлен, но я не могу...
— Я у тебя ничего не спрашивала про своего сына, — парировала я. — Мне и так известно все и даже больше. Например, — я опередила ее на пару шагов и указала на шарфик, туго обвернутый вокруг шеи, — что под ним ты скрываешь кое-что очень интересное.
Синяки? Или засосы?
Этот трюк стар, как мир. И не ей проводить меня, зрелую женщину.
Лицо Даниэллы испуганно вытянулось. Она накрыла ладонью горло – в том месте, где белоснежная ткань закрывала кожу – и поперхнулась. Рассмеявшись, я подмигнула ей и кокетливо повела плечом.
— Это будет нашим девичьим секретиком, если, — я протянула гласные, — ты покажешь мне, где здесь варят вкусный кофе. И мы просто поболтаем.
— Кофе, — буркнула себе под нос Дана, красная от смущения, как мои губы. — Кофе и пончики, окей.
И мы ускорили шаг мимо припаркованных фут-треков, облепленных студентами. На всю округу разносились ароматы жаренной еды и пряной тортильи. Я едва сдержалась, чтобы не заказать себе что-то вредное, из-за чего мне усердно придется трясти своей задницей на Льюисе.
А что? Я не любила спорт. А секс – это тоже физические нагрузки, между прочим.
Наконец, впереди замаячила вывеска кафе, и Дана, пробежав вперед, открыла для меня двери. Только мы юркнули внутрь, с головы до ног укутало блаженное тепло. Я высунула руки из карманов и расправила узел платка – шелковая ткань съехала по моим волосам на плечи.
Честно говоря, я ожидала что-то пресное вроде Старбакс или Баскин Робинс, но мы попали в по-домашнему уютное местечко с мягкими креслами, пледами и столиками, оборудованными зарядкой для МакБуков. У стен располагались стеллажи с разнообразными книгами, а на окнах и по всему залу висели рождественские гирлянды.
Миленько.
Заняв свободный столик, мы с Даной заказали себе по стаканчику кофе и коробку шоколадных пончиков. Когда я предложила оплатить угощения, она упрямо достала свою кредитку и, не принимая возражений, внесла плату еще и за меня.
Что ж, маленькая Даниэлла Спелман не брала подарков и, судя по ее простенькой, но опрятной одежде, Майклу их тоже не позволяла.
Мне понравилась эта ее черта.
— Майкл всегда был таким Гринчем? — прошептала Дана, согревая руки на большом дымящемся стаканчике с кофе.
Я отклонилась на спинку стула – на нее был повешен мой белый норковый полушубок – и поднесла ко рту свою порцию кофе. Горячая струйка пара защекотала кончик моего носа, когда я сделала глоток. Горчинка Американо ощутилась на языке.
Не так уж и плохо.
— Он любил Рождество, — покачала я головой, вспоминая тот период, когда сын был маленьким и в пижаме взбирался на стремянку, чтобы повесить звезду на верхушку. — Майкл умеет ценить праздники, просто не показывает этого. Он та еще упрямая задница.
Наши разговоры смешивались с общим гомоном и растворялись в пространстве. Где-то позади громко смеялся ребенок – я все время сдерживала желание, чтобы не обернуться и не посмотреть на него.
Раньше мне хотелось завести третьего малыша. Однако потом я смотрела на Кристофера, и это желание отпадало само собой. Этот ребенок был слишком сильно похож на своего отца и дядю Грегори. Как крик из преисподней...
Слава Богу, все мои дети пошли в Льюиса.
— Майкл замечательный, — с придыханием исправила меня Даниэлла и затрепетала ресницами. — Конечно, иногда мне хочется ударить его чем-то очень тяжелым. Однако потом я вспоминаю, что я будущий психолог, и начинаю анализировать его.
— У тебя уже есть медицинская лицензия? — поинтересовалась я, потягивая кофеин.
К вечеру у меня снова подскачет давление, но оно стоило того. Я была слишком измотана и нуждалась в подзарядке. Адриан настаивал на третьей операции. Будто, чем больше в него запихнут железа, тем выше шанс встать на ноги. В действительности же – это значило, что он просто не пройдет металлоприемник в аэропорту.
Бедный мой мальчик.
ФБР до сих пор разбирались с обстоятельствами той злопалучной ночи, но ни камеры, ни свидетели, ни сам Ад ничего пояснить не могли.
Иногда мне хотелось покарать всех на свете за его страдания.
— Хотите заказать рецепт валиума, миссис Сэндлер? — игриво стрельнула глазками Дана.
Ух ты!
И это Даниэлла Спелман, дамы и господа.
Мне уже нравилась эта девчонка.
— В свободное от работы время я предпочитаю курить травку, — невозмутимо солгала я и откусила кусочек донатса.
Шоколад, масляное тесто, сахарная пудра... Я была готова застонать от этой гаммы вкусов.
— Я помню ваши слова про дилера, — кивнула Даниэлла. Она так и не притронулась ни к кофе, ни к сладостям. Было видно, что девочка нервничала. — И нет, у меня пока нет медицинской лицензии. Я смогу ее получить, когда стану сертифицированным специалистом. А до этого мне еще два года университета.
Долгоидущие планы.
Она напоминала мне Евламию – сестру – которая еще с младенчества знала о своей балетной карьере. Мы же с Грегсом всегда полагались на зов судьбы, и вот куда он нас завел.
Брат – главарь какой-то там мафиозной организации с постоянной пушкой за поясом.
А я – владелица салонов красоты и немного стилист.
Неплохо, я считаю.
— Майкл мой первенец, Даниэлла, — произнесла я, смотря прямо в ее глаза. Такие невинные и чистые они подкупали с первого взгляда. — Он и Адриан половинки моего сердца, и я не вынесу, если что-то произойдет с одной из них. Однажды он обжегся. Теперь от него прежнего почти ничего не осталось, — поставив на столешницу стаканчик с кофе, я сложила руки на груди. — Я не хочу, чтобы ему сделали больно, понимаешь?
Дана грустно улыбнулась. На ее лице отразилась смесь муки и огорчения схожая с моей душевной болью. Девчонка провела зубами по нижней пухлой губе и тихо прошептала.
— Вам не стоит переживать, Марлен. Я последний человек, который причинит ему боль, — она тяжело вздохнула. — Майкл... Майкл вселяет в меня уверенность, что каждого из нас ждет счастливый финал. Он невероятный, правда. И я...
...уже была в него влюблена.
Только влюбленный человек мог говорить о чувствах со слезами на глазах. Восхищение, страсть, трепетность, нежность – гамма эмоций пропитывала ее искрящийся взгляд. Казалось, моих ушей касался стук ее сбитого сердца, пока она говорила о моем сыне.
Майкл вселяет в меня уверенность, что каждого из нас ждет счастливый финал.
Возможно...
Как бы это горько не было, но Майкл повторял мою судьбу. Наш путь к любви был вымощен болью. Чтобы улыбнуться у алтаря перед любимым мужчиной, мне пришлось настрадаться в течении многих лет. Мы оба кровью ублажали судьбу. Надеюсь, и Майклу воздаться за его мучения.
Надеюсь, эта девочка, Даниэлла Вайолетт Спелман, станет той, кто снимет с него проклятье.
И подарит ему счастливый финал.