Глава 31
Майкл Эллиот Сэндлер
Мне жаль тебя. Правда, жаль, Майкл.
Эти фразы, как и ее чарующий цитрусовый аромат, до сих пор повисали в воздухе. Я оттянул воротник рубашки от пылающей шеи и уставился перед собой в пустоту. Высокие окна позади меня дневным светом пронзали витающий никотиновый туман.
Жаль...
Мои губы искривились в презрительной усмешке. Я настолько сильно стиснул зубы, что затылок пронзило адской болью. Впервые за столько лет молчания, мое сердце безудержно колотилось.
Я не нуждался в ее жалости! Ни в чьей жалости не нуждался, ясно? Я обладал всем, о чем другие только мечтали! Успех. Деньги. Состояние. Власть. Любящая семья за моей спиной, которая в любую минуту была готова протянуть мне руку помощи и поднять с колен...
У меня было все!
От ярости мои глаза налились кровью, и дыхание перехватило. Я провел ладонью по столу, пытаясь наощупь пачку сигарет, однако мои пальцы снова и снова касались только гладких денежных купюр. Черт, неужели, Дана, и в правду, швырнула в меня двумя тысячами долларов?
Как будто ее жалкие деньги – лишь капля в море – могли изменить мое мнение. Как будто они могли покрыть всю ту сумму, которую утром я перечислил на ее счет в банке. И как будто они могли разубедить меня в том, что я знал с момента нашей первой встречи в «Цианиде».
Она не особенная. Даниэлла была такой же, как и все. Просто умела искусно притворяться, лгать мне со слезами на глазах и заставлять изнывать от желания сорваться вслед за ней, чтобы...
Я шумно втянул носом воздух и прикрыл веки, на которых отпечатался ее образ. Эти наливные, слегка обветренные на морозе губы. Эти румяные щеки, будто у той самой фарфоровой куколки за витриной в музее. Ее глаза... Боже, самые красивые небесные глаза во всем белом свете – в них перемешивались разные оттенки голубого, смотря в них каждый раз, я находил нечто новое.
Она – всего лишь девушка. В ее природе скрывать от меня истинные чувства. Какие бы эмоции она во мне не пробуждала, я заранее знал: ни что их них не приведет к победе.
Если я оступлюсь, мне вновь придется заплатить собственным сердцем. Эрида отняла у меня не только будущее, но и веру... Я больше не доверял людям. Теперь я не умел им доверять. Все предают. Жизнь не придумала исключений.
В свое время и мой отец предал мать, из-за чего я жил без него четыре года. Терпел насмешки мальчишек в саду и постоянно ввязывался в драки, когда кто-то называл мою мать шлюхой. Я был малышом, но вырос слишком рано.
Бакстер предал Евламию... Я помнил, как она плакала по ночам в соседней комнате, а по утрам пыталась замаскировать красные глаза обилием туши.
Катрина предавала Грегса, и тот девятнадцать лет назад, чуть не заплатил собственной жизнью и свободой за их роковую любовь.
Наш мир построен на корысти. На лжи. Или выгоде. Любви не существовало. Между людьми случалась только маниакальная привязанность, которая не давала им трезво мыслить друг без друга. Самыми крепкими на деле получались браки по договоренности, а счастливыми те, кто не переживал из-за измен партнера.
Наконец, отыскав Ричмонд, я спешно достал сигарету и прикурил, пытаясь обуздать всю свою скорбь и отчаяние. Ее слова всколыхали пустоту во мне. И теперь она пожирала мою душу...
Дрожа, я крепко затянулся. Терпкий дым обжог гортань и легкие; горло зачесалось от кашля, и я надсадно задышал.
Внезапно что-то мокрое рухнуло с моей щеки на подбородок. Растерянно я поднес кончики пальцев к лицу и растер по коже крохотную слезу... Ее слезу. Когда Дана заплакала я целовал ее шею, видимо, так она и попала на меня.
Меня нельзя купить, одеть в дорогую обертку и пользоваться, когда тебе вздумается.
Втянув в себя очередную порцию никотина, я сглотнул горечь во рту.
Я пытался купить не ее. Не ее прекрасное тело, по которому я сходил с ума. Не наши ночи, среди которых было светлее, чем в обычные мои одинокие дни. Просто-напросто, я пытался откупить от самого себя. От своих воспоминаний. Я пытался откупиться от фантомной любви, которой не было места в моей жизни...
Даниэлла не была виновата в моем прошлом. Но она приложила руку к настоящему.
Пусть убежит от меня, ведь я сам не смогу ее отпустить.
Теперь не смогу.
Подняв тяжелые веки, я потянулся за пепельницей, поставил ее перед собой и сбил дым с тлеющего уздечка. Постепенно кофейный шлейф принялся вытеснять нотки розмарина и лемонграсса. Я так и не понял, что именно в ней источало этот аромат.
Волосы?
Кожа?
Может, парфюм?
Не знаю...
Неожиданно дверь в мой кабинет снова распахнулась. От раздражения я чуть ли не раскрошил двумя пальцами сигарету. Пошли все к черту! Я не принимал больше посетителей!
— Ну ни хрена себе? — присвистнул Кристофер.
Обернувшись, я мазнул по нему безразличным взглядом. Вместо привычной косухи или толстовки на кузене красовался офисный деловой костюм, к удивлению, выглаженный и опрятный. Крис понятия не имел, что такое утюг – скорее всего, над ним постарались или Евламия, его мать, или Лилианна, его девчонка.
Я продолжил курить.
— От тебя только что вылетела девушка? — подмигнул Стэн, сверкая белозубой улыбкой.
Ой, да иди ты, а?
Подавившись дымом, я оттянул воротник рубашки от своей пылающей шеи. Вены на лбу и шее пульсировали. От желания выпить во рту пересохло. Я глянул в сторону переносного мини-бара. Старинный глобус с подстаканниками на резных ножках стоял чуть в отдалении, у стеллажей с кипами документов – его подарил мне отец на тридцатый День Рождение.
Кажется, там есть бутылка текилы Дон Джулио?
Только маленькая мисс Спелман могла заставить меня выпить на работе.
— Эй, старик, — Крис щелкнул пальцами у моего лица. Поглощенный мыслями, я не заметил, как он приблизился. — Все нормально? Просто ты сейчас выглядишь, как дешевая стриптизерша с Мэдисон, которую в клубе осыпали пятидолларовыми купюрами, а потом отымели двое вышибал.
Стэн по-дебильному рассмеялся и плюхнулся в кресло напротив меня. Он поднял со стола одну из купюр Даны, присмотрелся к ней и покрутил в руках. Не успел я ничего сказать, кузен соорудил из нее самолетик и пустил прямо в меня.
Закипая от ярости, я отмахнулся от игрушки. Бумажный планер пролетел мимо и рухнул на пол к остальным зеленым баксам. Черт, вообще-то ими был усыпан весь мой кабинет. Даниэлла постаралась на славу, когда швыряла их в меня.
Малолетняя засранка.
— Отвали, Кристофер, — мои зубы заскрипели.
— Ой, какие мы нежные, — кузен закатил глаза. — Кстати, где-то я уже видел эту девчонку.
Стэн насупился и устремился взгляд куда-то сквозь меня. Синие глаза брата заволокла дымка раздумья, как будто его мозг вообще знал, что такое думать. Крис не был идиотом. Во всяком случае, в прямом смысле этого слова. Он умел классно делать только две вещи: играть в футбол и восхвалять самого себя.
Не нужно было делать ДНК, чтобы узнать, кто его отец.
Дядя Бакстер и шагу не мог сделать из дома, не посмотревшись тысячу раз в зеркало.
— Слушай, я же не спал с ней? — неожиданно протянул Стэн.
Какого...
Сигарета повисла в воздухе у моих губ. На миг, всего на миг, я представил ее обнаженное тело в его объятиях, как тату Стэна касалось потной, гладкой кожи Даны, и мое нутро заволокла ярость.
Волосы встали дыбом. Я стиснул свободную руку в кулак и едва удержал ее подальше от его лица.
Впившись в Криса убийственным взглядом, я обнажил зубы в оскале:
— Ты не мог бы... — мне пришлось сделать вздох, чтобы закончить: — ЗАКРЫТЬ СВОЙ ГРЕБАННЫЙ РОТ?!
Стэн оторопел. Поджав губу, он обиженно скривился и посмотрел на меня так, словно я сказал, что «у него самая плоская в мире задница».
Обхватив губами Ричмонд, я наполнил рот дымом.
Мне нужно было успокоиться. Дана вывела меня из равновесия. Чудом я удержался и не погнался за ней следом, чтобы трахнуть прямо в лифте. Ее крик возбудил меня. Я терпеть не мог, когда мне перечили, но Даниэлла делала это так... сексуально.
— У тебя плохое настроение, принцесса? — съязвил кузен. Его голубые глаза вспыхнули веселыми искорками. — Не переживай, если бы я трахнул твою детку, обязательно запомнил бы ее милый зад.
Да-да.
Он сказал это, чтобы позлить меня. В его жизни существовал всего один милый зад. Крис души не чаял в Лилианне Блейк. Иногда мне казалось, что его любовь к этой девчонке сродни нездоровой привязанности. С самого детства он тянулся за ней хвостиком, а сейчас проводил рядом каждую свободную минуту.
Серьезно, за этот год я ни разу не видел их по отдельности.
— Если бы ты ее трахнул, как минимум, получил бы от Тиффани, за то, что испортил сестренку ее подруги, — подметил я, выпуская изо рта высокую струю дыма.
— Точно! — широко улыбнулся Крис. — Даниэлла! Я вспомнил эту малявку. Она вечно шаталась у нас дома и таскала мой скейт, — его лицо просияло, когда он углубился в воспоминания. — Однажды я залил боксерскую перчатку клеем и принес ей. После этого мама заставила меня проторчать в углу весь день, но оно того стоило... Она так смешно визжала!
Придурок.
Я попытался подавить улыбку, однако уголки мои губ все равно приподнялись. Слегка.
Кристофер всегда был той еще занозой в заднице. Из-за наших десяти лет разницы я часто оставался следить за ним, и те времена были самыми худшими в моей жизни. Он принадлежал к числу тех детей, которые сунули два пальца в розетку... только не своих, а младшего братика или сестрички. Один раз маленькая Вэл наелась корицы, потому что засранец Крис сказал, что это пыльца фей, и так она превратится в волшебницу.
— Так что она тут делала? — подмигнул Стэн.
Расстегнув пуговицу пиджака – костюм чуть ли не трещал на его спортивном торсе – он взял из моей пачки сигарету и сунул ее в рот. Я протянул ему зажигалку.
— Как будто ты не знаешь, что она делает в моей жизни? — намекнул я на их с Адрианом дебильную выходку.
— Тогда скажи спасибо, что мы вас свели вместе, — парировал засранец. Он выпустил в мою сторону пар и скривился, с отвращением глядя на коричневую Ричмонд. — Как ты можешь курить это кофейное безобразие? Тебе купить нормальные сигареты?
Под «нормальными» сигаретами он подразумевал свои Мальборо.
— А что здесь делаешь ты? — пропустил я его замечание мимо ушей. — Разве ты сейчас не должен готовиться в вечерней игре?
Стэн сделал еще пару беглых тяг, после чего затушил бычок в пепельнице и полез рукой себе за спину. Я проследил, как он, достав что-то, поднялся со своего места и нахально вскинул бровь:
— Угадай, кто сейчас стоит перед тобой?
— Мой непутевый младший братец? — подразнил я его, отклонившись на спинку кресла.
Я закинул ногу на ногу и оперся рукой в подлокотник, продолжая медленно, вальяжно курить.
— Восходящая звезда спорта, — похвалился Кристофер. Подняв журнал на уровень своего лица, он подмигнул мне: — Сколько тебе было, когда ты попал на обложку Форбс?
— Двадцать восемь, — рассмеялся я, пробегая глазами от глянцевой фотографии к нему.
И вау, какая неожиданность, снова Кристофер Стэн без рубашки!
Кузена запечатлели на футбольном поле во время тренировки, когда он наклонялся за мячом в позиции квотербека. Темнела ночь, а мерцающий свет прожекторов подсвечивал его потную кожу и татуировку гремучника на спине.
Выпендрежник.
— А мне двадцать, и посмотрите-ка, — Стэн бросил на столешницу свежий выпуск Форбс и по-актерски отмахнулся: — Не нужно похвал. Я и так знаю о своем совершенстве.
Прыснув со смеху, я потянул ближе журнал и уставился на огромный, пестрый заголовок:
«Кристофер Стэн: восходящая звезда спорта. От школьного поля до мировых стадионов – секреты успеха обладателя Премии Дикона Джонса».
Впечатляет.
— Ты заслужил этого, засранец, — подметил я.
Я пролистал интервью с ним, затем комментарии футбольных критиков и с восхищением перевел взгляд на брата. Меня захлестывала гордость. Он действительно был хорош. Я видел Криса в действии, с замиранием сердца следил за его играми, и мог с уверенностью сказать: он был гребанным Королем американского футбола.
Как и мой брат однажды...
Адриана могли ждать такие же статьи.
В груди заныло; в легких резко закончился воздух, словно их кинжалом проткнули. Я устремил туманный взгляд вдаль, напрягшись всем телом, чтобы сдержать эту агонию.
Ему не хватило лишь пары дней до игры на стадионе его мечты.
Адриан, как и я, обжегся на собственных мечтах.
Почему так получилось, что из всего Наследия Чикаго именно мы расплачивались за грехи своих родителей?
Почему, пока остальные купались в любви, именно мы были несчастны?
— Адриан придет сегодня на игру, — словно прочитав мои мысли, сипло прошептал Кристофер. — Ему это нужно, Майкл. У него операция в среду. Матч даст ему стимул вновь пережить эту боль.
Я кивнул.
Сигарета истлела до фильтра и начала печь кончики пальцев. Мне пришлось отправить ее к остальным коричневым бычкам в пепельнице.
— Иногда мне хочется, чтобы он сдался, — виновато прошептал я. Внезапно узел галстука сдавил мою шею. Я поперхнулся собственным словами. — Когда я просто вспоминаю эти окровавленные простыни под ним в первые сутки после операции. Когда я вспоминаю, его стоны по ночам от боли, мне... У меня нет сил на это смотреть, и понимать, что я не могу помочь своему брату. Если жизнь требовала жертву, она могла запросто разделаться со мной. Я бы с удовольствием отдал за него свою душу, Кристофер. Только бы он снова играл...
— Ад вернется на поле, — сглотнул Крис.
Его голос был пропитан болью. Больше не улыбаясь, бледный, как снег за окном, Стэн рухнул в кресло и сгорбился. Он обреченно обхватил голову двумя руками.
— Мы оба с тобой прекрасно знаем, что этого не случится, — шепотом закончил я. — Если он встанет на ноги, бегать, как прежде, уже не сможет.
Ничего не проходит бесследно...
Мое разбитое сердце больше никогда не сможет полюбить.
А Адриан никогда не сможет принести гол своей команде или вернуться в строй.
Мы оба никогда не осуществим свои мечты, и никогда не станем счастливы.
Жизнь – игра в русскую рулетку. Кому-то повезло избежать пули. А кому-то, как и нам, она насквозь прострелила души.
Я достал новую сигарету из пачки.
— Ты придешь на игру его поддержать? — спустя некоторое молчание произнес Кристофер.
— Я приду, чтобы с гордостью посмотреть на тебя, Крис, — я послал брату улыбку. — Ты не виноват в произошедшем. Это твоя жизнь, и никто не вправе лишать тебя лавр победителя из-за трагедии с Адрианом.
— Иди-ка, я обниму тебя, мой сентиментальный, старший братец, — хрипло рассмеялся Стэн и, дурачась, полез ко мне с обнимашками.
Я ударил его по рукам и принялся уворачиваться. Колесики моего стула ерзали на половицах паркета. Постепенно моя голова прояснилась, и на губах расцвела улыбка.
Истерика Даны была мне безразлична.
Во всяком случае, я сделал доброе дело. Мне было не жалко ста тысяч баксов ради ее благополучия. Кредит оплачен – Даниэлла могла полностью сконцентрироваться на учебе и не переживать из-за долгов.
Пусть примет это за благотворительность.
Я и цента не возьму от нее.
***
— Три диетические колы, пожалуйста, — кивнул я, подойдя к фут-треку, и достал из внутреннего кармана пиджака пару баксов.
Мимо меня, задевая плечами, проносились толпы скандирующих фанатов. Кто в майках с изображениями змеев, кто с эмблемами клуба Реал Солт-Лейк – оранжевой буквой R, увенчанной короной. Гул от их воплей, смеха и чертовых свистков был настолько оглушительный, что мои уши закладывало.
После очередного толчка, я зарычал и злобно посмотрел на придурка в нелепой шутовской шляпе, уже растворившегося в толпе. Маленькая девочка позади меня испуганно ойкнула и отпрянула к своей матери.
Замечательно, теперь у ребенка останется травма на всю жизнь.
— Ваш заказ, сэр...
Я поджал губу, забрал у продавца подставку со стаканчиками и резво двинулся обратно в ложе. Мне приходилось держать напитки практически над своей головой, чтобы никто не пролил их на костюм.
Гребанная игра.
Я редко посещал матчи из-за отсутствия свободного времени и уже пожалел, что вообще оказался здесь. Я хотел развернуться домой, как только увидел количество машин, припаркованных у Чикаго Стэдиум. Семьи игроков располагались в вип-ложе, и я искренне не понимал, как все эти люди, жались друг к другу на верхних ярусах трибун.
Теперь я понимал, почему Франклин не побывал ни на одной игре Криса. Даже меня настигала паническая атака и без охлофобии.
Я пересек коридор и свернул к первой секции. Где-то над головой из колонок орал замедленный ремикс Freak в исполнении Sub Urban. Пару раз по пути меня останавливали пьяные вдрызг девчонки и просили номерочек. У меня уже язык болел вежливо отвечать каждой из них, что я не умел пользоваться мобильным.
И вообще-то у меня был свой маленький доктор.
Наша ссора – точнее ее глупая обида – ничего не значила. Между нами по-прежнему сохранялись формальные отношения. Пока мы не распрощаемся, я не собирался смотреть в сторону других.
И не хотел этого делать, честно говоря.
Спиной распахнув дверь, я вошел в подтрибунное помещение. Огромное поле корта освещалось высокими прожекторами – они точно звезды, сияли под самой верхушкой крытого манежа. Чикаго Стэдиум был единственным «зимним» стадионом у нас в городе. На улице валил снег, а здесь было сухо и тепло.
Хотя я бы не отказался посмотреть на то, как самодовольная задница Криса, плюхнулась бы в грязь.
Поле пробегало пару судей, а работники из поливных шлангов орошали короткую траву газона. Отовсюду раздавался шум кондиционеров и нарастающий гул болельщиков. мои ноздри щекотали ароматы тортилью и попкорна.
Игроки все еще наводились в раздевалках. До первого тайма оставалось, по-моему, чуть больше пятнадцати минут.
На пару секунд остановившись, я осмотрел судейскую зону в поисках своих матери и брата. Кристофер обжимался с Лили – на его руке уже красовалась ее белая ленточка для волос – а наши отцы обменивались бутылками пива, сидя на первом ряду. Скоро еще должны были подойти Миллеры.
Если матчи Криса проходили в Чикаго, они обязательно собирал всю семью вместе.
Наконец, мой взгляд зацепился за инвалидное кресло брата. Адриан болтал с какой-то темноволосой девчонкой – она стояла ко мне спиной, поэтому я не мог видеть ее лица. Придерживая колу, я двинулся к ним.
— Давно не виделись, Ад, — щебетала девушка.
Я слышал ее голос, как испорченную запись диктофона, из-за окружающего белого шума. Пропустив вперед мальчишку, я двинулся следом за ним на низкую лестницу – она разделяла зону поле и скамейки.
— Ага, с момента нашей последней встречи ты перестала носить брекеты, — подмигнул брат. На его лице сияла вежливая улыбка. — Как твои дела?
— Нормально, а ты? — девушка со вздохом осмотрела Ада в кресле и, нужно отдать ей должное, не заострила на этом внимание. Она весело рассмеялась: — Тако-о-о-о-ой же красавчик, как и всегда.
— Да, — прыснул Адриан. — Верно, — он положил руки на большие колеса и слегка откатился назад. — Теперь ты можешь называть меня Франкенштейном. На десять процентов я состою из медицинского металла.
— Ты прям, как Зимний Солдат? — поддержала она его шутку.
— Эй, я чертова Живая Сталь, вообще-то! — в голос захохотал брат; его плечи резво содрогались.
Подкрадываясь ближе, я все четче слышал их разговор. Мне начинало казаться, будто я уже встречал эту девушку прежде.
Видел ее хрупкий силуэт, эту плавную линию завитых черных волос... У нее была очень красивая тонкая талию и длинные, стройные ноги, сейчас облаченные в черные капроновые колготки. На девчонке была надета джинсовая короткая юбка и атласная блуза, имитирующая змеиную кожу.
Даже со спины я мог сказать, что она выглядела фантастически.
Она встречалась с Адрианом раньше?
Я помнил только одну темноволосую девчонку рядом с ним, но их сейчас должны были разделять сотни миль.
— Твоя диетическая кола, — приблизившись к ним, я протянул Адриану большой красный стаканчик.
После моей фразы девчонка вздрогнула и резко обернулась через плечо. Сфокусировав на ней зрение, я столкнулся с пронзительными голубыми глазами.
Мое сердце пропустило удар. Проглотив язык, я, не мигая, смотрел на... Дану. Она растерянно захлопала накрашенными ресницами. На ее лице отразилась смесь легкого смущения и радости. Однако не успел я засмотреться на ее румянец, Даниэлла тут же нахмурилась.
Да-да, я же так отвратительно поступил с ней, верно?
И почему девушки все усложняли? Вместо того, чтобы поблагодарить меня за помощь, она наорала, расплакалась и, наверняка, обиделась. В конечном счете все равно будет по-моему. Разве нельзя сразу прийти к этому?
— Майкл, это Даниэлла, — представил Адриан. — Помнишь ее? Она сестра подруги Тиффани. Ты, наверное, редко видел ее у Стэнов в гостях.
Практически никогда.
В то время мне было за двадцать. Если я и посещал праздники, никогда не обращал внимания на маленькую девчонку, резвящуюся на бэкьярде с остальными детьми. Я же не извращенец, Господи.
К тому же в тот период моим сердцем и мыслями владела лживая сука...
— Привет, — улыбнулась Дана. Я прищурился: какую же игру она затеяла? — Мы уже встречались в «Цианиде» месяц назад. Кто-то по ошибке познакомил нас в Тиндере.
Договорив, она бросила многозначительный взгляд на моего брата. Адриан покраснел – его щеки стали одного цвета со свитшотом; уголки его губ виновато приподнялись.
Я про себя рассмеялся, не сводя глаз с лукавой тени на ее лице.
Ладно, маленькая мисс Спелман. Будем делать вид, как будто на твоей шее под этим милым шарфиком нет синяков от моего ремня, а твоя задница не синяя после нашего шикарного секса.
Внезапно моя кровь разгорячилась. Я невольно опустил подбородок, уже по-другому осматривая ее обнаженные ноги. Воздух в стадионе стал густым и жарким; в груди разрослось пламя.
— Не припоминаю такой встречи, мисс Спелман, — в свою очередь подметил я, вновь сосредотачиваясь на ее красивом лице. — С тех пор через меня прошло столько девушек.
— Я тоже не особо помню вас, Майкл, — явно обиделась Дана. Она раздраженно прищурилась. — Пиво, которым вы угостили меня, было отвратительным.
А секс восхитительным.
Но я не стал продолжать. Запустив одну руку в карман брюк, я едва склонил голову на бок; мои губы искривились в усмешке.
Мы не виделись два дня. Все субботу и воскресенье я нарочно не позволял себе звонить ей – хоть мне и хотелось – пытался не думать о прекрасной Даниэлле, о ее сладком голосе, а ее теплых руках...
По моему позвоночнику пробежал дрожь. Я шумно втянул носом воздух, чувствуя, как в паху начинает тяжелеть.
Я безумно хочу ее.
Прямо сегодня.
— Кхм, — откашлял Ад. — Раз уж...
— Дана! — неожиданно заорал кто-то с верхних трибун. — Тащи свою попку сюда! Сейчас начнется игра!
Этот голос принадлежал парню. Расправив плечи и вскинув голову, я повернулся в сторону источника звуку и нашел говорившего.
— Сейчас, Скай! — махнула ему рукой Даниэлла. — Минутка!
Скай...
Я злобно сузил глаза, глядя на вылизанного блондина в спортивном костюме. Он сидел на девятом ярусе рядом с похожей на него девчонкой – наверное, сестрой-близнецом. Справа от них пустело место, видимо, предназначенное для Даны.
Значит, это тот самый Скай, чье платье Дана носила на свидания со мной?
В таком случае, этому заморышу стоит знать, что я сотворил с его дешевой тряпкой, и как сладко после этого Даниэлла принимала мой член.
Мой желудок подскочил к горлу. Я сжал пальцы на подставке с колой, настолько сильно, что картон превратился в смятое желе.
Почему она принимала от него подарки, а от меня ставила условия? Кто он, мать твою, вообще такой? Чего это она пришла сюда с ним, а?!
Засопев, я перевел взгляд на Дану. Эта гребанная девчонка улыбалась, потешаясь надо мной.
— Ну, я пойду, — протянула она, после чего тронула брата за плечо.
— Хорошего вечера, — оскалился я.
— О, думаю, Скай об этом позаботится, — легкомысленно пожала она плечами и начала подниматься вверх по узкой лестнице.
Я устремился взгляд вслед ее шикарным, покачивающимся бедрам. Поток жара и крови хлынул в мой член. Я стиснул челюсть, борясь с невероятно сильным желанием и собственной ревностью.
Скай позаботится?
Тогда я, дорогая, позабочусь, чтобы твой дружок-хмырь, больше никогда не подошел к тебе, ясно?
— Ты сейчас раздавишь стаканчик, приятель, — давясь смехом подметил Адриан.
Отмерев, я зыркнул сначала на него, потом на гребанную подставку в своих руках и прорычал:
— В следующий раз сам пойдешь себе за напитками!
Развернувшись, я бросился к местам на первом ряду. Пролетев мимо матери и тети Евы, я занял свое место, отдал им отвратительную колу и, уперевшись локтями в колени, сосредоточился на поле.
Ну, Дана...
Если я узнаю, что он хоть пальцем... Она была моей, ясно? Если хоть дюйм их кожи соприкасался, я вышвырну эту девчонку из своей жизни, как и ту наглую шлюху, которая смела ложиться со мной в постель после других мужчин.
Эриду не останавливала даже беременность и наличие моего кольца на ее пальце.
Разве Даниэлла могла сохранить мне верность?
— Майкл, у тебя все хорошо? — ласково обратилась тетя Ева.
Я прикусил язык, чтобы не нагрубить ей. Просто покачав головой, я на миг обернулся и подарил им с матерью свою самую вежливую улыбку, которой позавидовал бы любой серийный убийца.
Женщин передернуло.
Вот и славненько.
Я вернул внимание к полю и принялся ритмично дергать коленом.
Вскоре начался первый тайм. На корт вышли две команды, рефери вынесли в центр мяч и, разыграв его, Змеи Чикаго и Реал Солт-Лейк схлестнулись в поединке. Игроки сталкивались друг с другом, Кристофер несся по полу и метал снаряд своему ресиверу...
Крики болельщиков, вопли футболистов, комментарии судей – все вмешалось в единую вязкую субстанцию, обволакивающую мои гребанные внутренности. Я с трудом сидел на своем месте и следил за игрой. Все мое внимание было сосредоточено там. Девятью рядами выше, на девушке в сексапильной змеиной рубашке, чей вкус все еще обжигал мои губы.
Моя кровь напиталась яростным нетерпением. Я сгорал от желания обернуться, сгорал от невозможности дотронуться до нее, что-то сказать...
Мои мама и ее сестра морщились, всякий раз, когда Кристофера сбивали с ног нападающие.
Я прикрыл глаза, чтобы справиться с лавиной эмоций.
Рядом с Даной все казалось таким... незначительным. Словно все прошлое «до» превращалось в пыль под моими ногами, на которую я переставал обращаться внимание. Я тянулся к ней, как к чему-то неземному, ранее неведомому и абсолютно неопасному.
Она засовывала мои мозги в чертов блендер и включала его на полную мощность.
Волосы на затылке встали дыбом. Я физически сейчас чувствовал Дану. Казалось, слышал ее дыхание, видел ее улыбки, ощущал ее прикосновения к моей коже. Рябь трепетных мурашек родилась в груди и устремилась ниже. Низ моего живота объяло пламенем.
По моим венам разливалось самое настоящее пламя.
Внезапно толпа заскандировала имя Кристофера. Я распахнул веки, чтобы посмотреть на поле, однако потом краем глаза заметил силуэт, и оцепенел.
Дана спускалась вниз.
Дана спускалась вниз...
Моя кровь вскипела. Не секунды не мешкая, я подскочил со своего места и отправился следом за ней. Мама чуть не облилась колой, когда я проскочил через нее.
— Майкл! — ахнула тетя Ева.
— Эй, ты куда это собрался?
Но я проигнорировал их обеих.
Меня начинало потряхивать от возбуждения. Испарина пота проступила на спине; я с трудом мог дышать. Сбежав с трибун, я пронесся мимо ошарашенного брата, спустился ниже к полю, а потом вылетел в коридор.
Воцарилась тишина. Шум игры остался позади; здесь были слышны только отголоски и шаги посетителей в холле.
Дана... Дана... Дана...
Куда направилась эта девчонка? В уборную? К трекам с едой? Может, ей стало скучно, и она вообще собралась уйти домой?
Я завертел головой, в страхе, что упустил ее.
Нет, я не смогу еще около часа сидеть на одном месте и изнывать при мыслях по ней! Даниэлла вывела меня настолько, что я не мог думать ни о чем, кроме, как о ее отношениях с этим гребанным Скайем и...
Проклятье.
Одни резким движением я сорвал со своей шеи галстук и сунул его в карман пиджака.
В этот момент мой взгляд наткнулся на всполохи роскошных черных волос. Чтобы не показаться гребанным маньяком, я неспеша двинулся следом, с каждым ее шагом все ускоряясь и ускоряясь, преследуя свою жертву.
Поравнявшись, я схватил ее за руку и втолкнул в дверь мужского туалета. Дана даже пискнуть не успела – лишь споткнулась и, чтобы удержаться, оперлась руками в стойку раковины. Предусмотрительно запиревшись на замок, я обернулся к ней.
— Ты с ума сошел? — возмутилась Даниэлла.
Разъяренная и растрепанная из-за моих действий, она толкнула меня в грудь. Я даже не шелохнулся, практически не почувствовав ее сопротивления. Словно от камора отмахнулся. Спелман разозлилась еще сильнее. Она с напором принялась молотить кулаками по мне везде, где только могла дотянуться.
Ее пыхтения заглушали треск синей диодной лампы над нами.
— Что у тебя с этим заморышем? — рявкнул я; мое сердце молотило в груди отбойным молотом. — Почему он дарит тебе платья?
Спелман выдержала мой взгляд с непокорным вызовом и предупредительно выставила руки перед собой. Ее щеки покраснели; небесно-голубые и такие невинные глаза лишили меня возможности здраво мыслить. Я подавился очередным вздохом, когда ощутил в носу нотки цитрусов.
Господи.
Член болезненно увеличился, и я с трудом сдержался, чтобы не поправить ширинку.
— Со Скайем? — удивленно воскликнула она. Стараясь держаться сурово, я вскинул бровь. — Ты больной, Майкл? Ты затащил меня сюда только потому, что приревновал?
— Я не ревную! — взревел я. Дана испуганно отшатнулась, поэтому я убавил тон: — Меня волнует только то, что еще на тебе надето из его подарков, а? Эта блузка? Или юбка? — я злобно прищурился, скрепя зубами: — Или может, твой шарфик?
Голова шла кругом.
Я едва на ногах мог стоять. Руки так и чесались заполучить ее в свои объятия, нагнуть над этой стойкой и трахнуть восхитительную попку. Злая Дана была фантастически красивой. Она держалась как самая настоящая воинственная амазонка, готовая раздавить мою глотку голыми руками.
Видимо, я довел не только себя, но и ее.
— Мои трусики! — неожиданно заорала Дана мне в лицо. — У Ская восхитительный вкус на нижнее белье, Майкл!
Маленькая сучка.
Я уронил челюсть.
Внутри что-то щелкнуло. Волна необузданной ярости прорвала плотину моего спокойствия. Я сгорбился под весом всех этих чувств. Мои глаза загорелись и этот жар, бурля, распространился по всему телу...
— А теперь пусти меня, кретин! — обиженно пискнула Дана. Она снова толкнула меня в грудь. — Ты засранец! Я тебе не вещь, понял! Отпусти меня, кому сказала!
Удар.
И снова...
Я пошатнулся, когда Даниэлла врезала мне локтем в живот. На миг это выбило дыхание из моих легких. Спелман снова оттянула руку назад, но в этот момент я перехватил ее.
Оттеснив сопротивляющуюся девчонку к стене, я прижал ее за горло, а второй нырнул между нами спереди и раздвинул ее ноги. Я ожидал нащупать капрон – все же она была в колготках – но мои пальцы сразу наткнулись на жаркую ткань трусиков.
Значит она в сексуальных чулках.
Застонав, я вжался болезненным пахом в низ ее живота. Дана схватила ртом воздух. Она впилась ногтями в мою ладонь на ее шее.
— Это его? — прорычал я. — Это принадлежит ему?
— Майкл, — пискнула девчонка.
Я безжалостно смял тонкую ткань ее стрингов и дернул на себя. Раздался треск. Дана оступилась и опала своей грудью на мою. Клянусь, я ощутил прикосновения ее набухших сосков через все слои нашей одежды.
Ее манящие, мягкие груди выдались вперед.
— Он касался этого, как я? — сипло выдохнул я в ее губы. — Он трахал тебя? Ты ощущала его член, как мой, глубоко в себе и с наслаждением кончала?
Боже.
Даниэлла закатила глаза, когда я, отшвырнув ее трусики, накрыл большим пальцем горячий клитор и потер его. Постепенно она становилась такой влажной. Скользнув рукой ниже шеи, я обвил ее вокруг талии и подбросил на себя.
Со стоном Дана обвила ноги вокруг моих бедер. Массируя ее киску, я уткнулся лицом в яремную вену, поцеловал за ушком, а затем лизнул, пробуя на вкус ее нежную кожу.
Я не мог соображать в этот момент.
— Ты была с ним? — почти жалобно прошептал я.
— Нет, — поморщилась Дана, седлая моя руку. — Майкл, отпусти... О, Господи, сюда может кто-то войти...
Она дразнила меня своим томным дыханием.
— Я запер дверь, — покачал я головой, затем поднял ее и отнес к стойке.
Даниэлла с заминкой, но все же обняла меня. На е лице отразилась смесь отчаянного наслаждения и борьбы. Она не хотела уступать мне. Она не хотела желать меня в уборной мужского туалета, всего в паре ярдов от тысячи зрителей и знакомых.
Однако в эту минуту мы не принадлежали самим себе.
Не было Майкла или Даны.
Просто желания нашей плоти.
Усадив Даниэллу на край раковины, я задрал ее юбку до самой талии и раскрыл ее славную киску. Не удержавшись, я посмотрел на ее расставленные ножки – мой член рвался через брюки прямо к ее киске. Боже, она такая гладкая и приятная.
С моих губ сорвался стон. Облизав свои пальцы, я подвел их к ее узкой щелочке и, глядя прямо в ее большие глаза, ввел их внутри.
Твою мать...
— М-м-м-м-м, — тихо, без капли наигранности, всхлипнула Дана. Отклонив голову назад, она зажмурилась. — Как же сильно я ненавижу тебя, засранец.
Да, я тоже себя ненавидел.
Стиснув ее шелковистые волосы в кулак на затылке, я оттянул голову так, чтобы раскрыть ее шею, и вновь припал к ней губами. Я покусывал, лизал, сосал ее сладкую, не горькую из-за духов или муссов кожу. Параллельно я нащупал пальцами молнию своей ширинки и расстегнул их.
Даниэлла обняла меня за плечи, массируя затекшие мышцы.
— Господи, что ты со мной делаешь? — зашептал я, не желая получить от нее ответа. — Сначала мы спим вместе, теперь секс вне сессии...
Справившись со своими брюками, я спустил их ниже задницы, обхватил рукой твердый, полностью эрегированный член и подвел его к ее мокрым складочкам. Благодаря моим манипуляциям она возбудилась и была уже полностью готова.
Приставив головку члена к влагалищу, я уперся своим лбом в ее и резко качнул бедрами. Даниэлла выглянула спину и прильнула бедрами ближе ко мне, отчего я проник еще глубже, варварски врываясь в ее узкое тело.
— О, да, — хныкнула Спелман. — О, Боже...
Стиснув одной рукой ее бедро, второй я оперся о стенку за нами и принялся совершать быстрые, жесткие толчки. Дана дрожала; ее груди колыхались от каждого толчка. Двигаясь ко мне навстречу, она с таким упоением трахала мой член, что я почти был готов кончить.
Удовольствие нарастало в животе.
Я тяжело дышал.
Краем уха я улавливал какие-то шорохи из коридора, но совершенно не обращал на них внимания. Возможно, моя дотошная мать могла отправиться меня искать. Или отец. Или дядя Бакстер с тетей Евой... Кто-то мог узнать, чем мы здесь совершенно безрассудно занимались, но мне было насрать.
Я хотел ее. В эту минуту я просто хотел ее.
— Когда ты молчишь и занимаешься со мной сексом, я почти перестаю тебя ненавидеть, — простонала она, жмурясь.
Наши тела соприкасались со шлепком. Я врезался в нее с такой силой, что становилось больно, но именно это ощущение доводило нас обоих до исступления. Я рычал, набирая темп, а Даниэлла всхлипывала мне на ухо, обнимая за талию.
Ее горячие ладони легли мне на задницу. Я услышал бряцанье металлической бляшки о кафель – мои штаны совсем съехали вниз.
— Я хотел купить вот это, — признался я, находя ее глаза. Ресницы Даны трепетали. — Я хотел купить это ощущение тепла, а не твое тело. Мне нужно это, Дана. Моей больной голове это нужно. Я не могу...
— Ах! — безумно вскинула Дана, когда я подкинул ее вверх.
Мой член скользил между ее горячих стенок. Она настолько сильно сдавливала в себе, что я шипел от мощного кайфа. В глазах потемнело. Насквозь пропотев, я плотно прижался к ней и теперь двигался только бедрами. Дана танцевала мне навстречу.
Маленькое пространство туалета заполнилось нашими надсадными стонами. Зеркало запотело.
— Майкл, — Дана коснулась губами моего виска, погладила по голове и поцеловала в щеку. — Тебе не нужно платить за мое время. Я хочу быть с тобой. Я хочу этого... Мне не нужны украшения. Не нужны деньги. Я не она, Майкла. Кто бы не разбил твое сердце, я так не поступлю.
Она не Эрида.
Не она...
Мое сердце пронзило адской болью. Замедлившись, я обнял ладонью ее щеку и прямо посмотрел в эти ласковые голубые глаза. Дана улыбнулась; на ее ресницах всколыхались хрустальные слезы.
Эрида никогда не плакала по мне.
Она никогда не была ласковой и нежной.
Она не целовала меня по утрам, а, занявшись сексом, сразу вскакивала с постели и мчалась в душ.
Она не была со мной...
— Дана, — с удовольствием прошептал я. — Даниэлла...
— Так хорошо, Майкл, — едва дыша, закивала Спелман.
Румяная, потная и удовлетворенная она тянулась ко мне, отвечая на каждое движение. Медленно я входил в нее, потом выскальзывал и вновь заполнял собой.
Мои губы горели. Я все это время смотрел на ее рот и соблазнялся им, но пока себе этого не позволял.
Я не мог.
Не мог...
— Да-да-да, — пискнула она. — Ох, Боже...
Да.
Мои внутренности завязались в гребанный узел. Я стиснул зубы и спрятал лицо на ее шее. Член разрывался от удовольствия. С хриплым стоном, я доводил ее до оргазма, раз за разом, блаженно припадая к восхитительной киске.
Кровь забурлила, эхом отдаваясь в мох ушах.
— Майкл! Май...кл!— содрогнулась Дана после очередного толчка. — Ох! Ох!
Стенки ее влагалища сжимались. Обняв Спелман двумя руками, я еще пару раз вошел в нее, и мы оба кончили. Мой член излился в нее. Волна наслаждения от паха распространилось по всему телу. Я задрожал; вслед за мурашками все волосы встали дыбом, и дыхание перехватило.
Мои губы коснулись ее пульсирующего виска.
Мать твою.
Каждый наш раз был лучше предыдущего.
— Ты кончил в меня, — запыхавшись, прошептала Дана. — Уже третий раз. Может... Может нам стоит предохраняться?
Прикрыв тяжелые глаза, я лениво покачал головой.
— Ты не сможешь забеременеть. Пять лет назад я сделал вазектомию.
— Ох, — тихонько ахнула Дана. — Но зач...
Однако она замолчала, так и не продолжив своего вопроса. Сглотнув, я вышел из нее и потянулся за бумажными полотенцами, чтобы помочь нам привести себя в порядок. Даниэлла застенчиво избегала моего взгляда.
Зачем я поступил так? Почему добровольно отказался от возможности завести детей?
Ответ был проще простого...
Чтобы больше никто не смог разбить мне сердце.