Глава 29
Даниэлла Вайолетт Спелман
Жарко... Капельки пота собиралась на моей спине и внизу живота. Как будто я находилась в объятиях знойного солнца, светящего сквозь увеличительную призму.
Сглотнув из-за жажды в горле, я начала просыпаться. Какой-то приятный сон постепенно покидал мое сознание – я из последних сил пыталась задержать его, как и эту умиротворенную негу. Щеки сводило от улыбки, но расстаться с ней было бы преступлением.
Мягкая простыня плотно обворачивалась вокруг груди и талии, а волосы рассыпались во все стороны, в том числе и на лицо. Я вытянула губы уточкой и сдула прядь, щекочущую уголок моего рта.
Так хорошо.
Кофейный аромат окутывал в заботливый кокон. Повсюду пахло Майклом. Я нарочно делала глубокие вздохи – настолько, что в носу чесалось, а легкие пекли – но все равно не могла насытиться им. Никогда прежде не ощущала такого голода. Мне хотелось вновь и вновь, еще и еще – и эта нужда приносила физическую боль.
Сердце сжималось.
Не знаю, как объяснить это ощущение. Мне было так больно, но оттого и неимоверно прекрасно.
Майкл... Боже Майкл.
Потянувшись, я сладко зевнула, однако тут же замерла и ахнула.
Болело абсолютно все. Я застонала и попыталась размять ноющие мышцы.
Соски пощипывали, словно вчера их натирали наждачной бумагой. Ноги гудели – особенно коленки. Бедра, спина, грудь и руки – все адски горело, как будто в том месте под кожей разливалась не кровь, а раскаленная лава. Даже не глядя, я чувствовала узоры множественных синяков.
Майкл постарался на славу. Мы...
Мы вчера постарались на славу.
Мысленно возвращаясь к произошедшему, я смотрела на себя со стороны и... не узнавала. Не узнавала эту развратную, отвязную и страстную Даниэллу, готовую ко всему, только бы получить порцию своего удовольствия.
Господи, как мы вели себя за столом в покер? Я кончила на глазах у десятков людей? Ко всему прочему, порвала рубашку Майкла и...
Румянец стыда расползся до самых кончиков ушей. Я зажмурилась и застенчиво прикусила нижнюю губу. Каждая клеточка моего тела была насквозь пропитана наслаждением.
Мне понравилось двойное проникновение. Нет, я бы ни за что не согласилась на секс с двумя мужчинами, но еще раз повторить такое с Майклом не отказалась бы. Это было...
Ух ты как.
Клитор сладко запульсировал, и я перевернулась на бок, подтянув согнутые колени к груди. Для второго раунда я была слишком измотана. Боюсь, меня не хватит даже на прелюдию. Мне просто хотелось принять горячую ванну, а потом снова уснуть.
Рядом с ним...
Насколько бы глупой и наивной я не была в своих желаниях.
Все еще держа глаза закрытыми, я осторожно заскользила ладонью по матрасу в поисках Майкла. Кровать была чересчур большой даже для нас двоих – я умещалась на ней так же робко, как одинокая Ферзь на шахматной доске.
Продвигаясь все дальше и дальше, мои пальцы касались только холодного шелка. Озадаченно нахмурившись, я открыла глаза, а затем приподнялась и посмотрела прямо перед собой.
Его не было рядом.
Прежнюю сонливость, как рукой сняло. Я растерянно прижала простынь к своему обнаженному телу. По мере того, как я осматривала комнату, счастливая улыбка таяла на моем лице.
Свет был выключен. На полу валялось только мое разорванное платье, а в отдаление у двери – по всей видимости, душевой – виднелась деревянная рукоять флоггера.
— Майкл? — позвала я.
Может, он в ванной? Однако сколько бы я не вслушивалась, не могла уловить всплеск воды или другой знак чьего-то присутствия здесь. Только где-то в коридоре, проходили люди, передвигая что-то бренчащее за собой.
Уборщицы.
Наверное, уже было достаточно времени, чтобы они вышли на работу. Жаль, что рядом с постелью не оказалось часов. А мой телефон валялся где-то в сумочке здесь поблизости.
— М...Майкл? — уже не так уверенно повторила я, заранее зная, насколько это безуспешно.
Его не было рядом.
Он ушел.
Ушел, бросив меня обнаженную, в незнакомом месте, без приличной целой одежды? Кто так поступает? Майкл вполне мог разбудить меня. Или хотя бы оставить записку на своей подушке. Или...
Почему он не остался?
Однако потом я вспомнила его слова и абсолютно все встало на свои мечта.
Никаких оральных ласок, сна вместе, объятий, свиданий – за исключением тех, которые часть прелюдии. Ты не будешь ночевать в моем доме. Никакой переписки за рамками отношений доминант-нижняя. Никаких цветов и других знаков внимания.
Холодок пробежал по моей спине. Я ранимо съежилась, обняла свои ноги и положила лоб на колени. Мне жутко хотелось расплакаться, но я держалась, не позволяя себе этой слабости. Дыхание перехватывало; в легких, как будто, образовался вакуум.
Все правильно. Мне просто нужно вспомнить свое место. Я для него – вещь. Такая же тень, как и для отца; простая игрушка, какой меня всегда видел Эван; и не разу не я сама. Майкл дал понять, что я для него.
Тогда почему мне сейчас так больно? Я крепко-крепко зажмурилась.
Ты идиотка, Дана. Просто глупая, маленькая идиотка.
Вслед за мурашками волоски на моих руках встали дыбом.
Я пыталась не расстроиться, но мое сердце все равно обливалось кровью. В груди защемило от боли.
Вещь. Нижняя.
Он не любил меня.
Я не любила его.
Мы ничего друг другу не обещали.
Майкл правильно поступил, не став давать мне ложных надежд. Он не виноват в моей наивности. Не виноват, что впервые за столько лет я нашла в ком-то родственную душу.
Не виноват.
Набрав полный рот слюны, я пару раз сглотнула и сделала глубокий вздох, чтобы хоть немного прийти в себя. Сердце екало в самих кончиках пальцев.
Нужно сходить умыться и ехать домой. Насчет университета я не переживала – сегодня была суббота – но вот сестра, наверняка, места себе не находила. Я не знала сколько времени, но, если уже было утро, она точно обнаружила мое отсутствие. Я раньше никогда не ночевала вне дома и, тем более, не пропадала надолго.
Не хочу, чтобы она расстраивалась. И не хочу, чтобы закинула меня расспросами.
Не в этом состоянии. Дом. Душ. Сон. Еда.
Надеюсь, Майкл соизволит позвонить мне? И не для того, чтобы назначить нашу следующую секс-встречу, а чтобы элементарно справиться о моем самочувствии? Если нет, первая я никогда в жизни не наберу его.
Моя доброта не умоляла гордость. Пусть в основном я была милой и не обращалась с людьми так, как они того заслуживали.
Я сместилась на край постели, включила торшер – он озарил тусклым светом маленький участок комнаты – и поднялась, потуже затягивая простынь на своей груди. Шлепая босыми ногами по ледяному полу, я прошла к входной двери и нашла клавиши включателя от потолочной люстры.
Со щелчком они подняли вверх. В эту же секунду имитированные газовые лампочки вспыхнули ярким пламенем. Пару раз заморгав, чтобы привыкнуть, я развернулась в сторону душевой и краем глаза заметила какой-то сверток одежды на комоде.
Я прищурилась.
Что бы это могло быть?
Приблизившись к тумбочке, я, наконец, смогла рассмотреть ворох аккуратно сложенной одежды. Сверху лежала белая майка-поло с эмблемой большой английской S на груди, запечатанная в упаковку. Ниже – светлые джинсы, по виду тоже новые; носки, спортивные трусики и бюстгалтер; а на полу еще и стояли черные зимние челси.
Кто-то принес мне одежду? Я мысленно содрогнулась при мысли о том, что в номер ко мне спящей заходили посторонние люди. Я же была совсем голая...
К тому же, кому принадлежало все это? Майкл, понятно, была униформой клуба – у них точно завалялось парочку таких – но вот остальное? Нижнее белье? Брюки? Обувь?
С одной стороны мне было приятно, что Майкл позаботился обо мне, а с другой... Нет, все равно спасибо ему.
В конце концов, он мог просто уйти и оставить меня одну разбираться с отсутствием вещей.
Спасибо.
Это еще раз доказывало, что он не был расчетливым, безразличным или совсем потерянным человеком, каким хотел казаться на самом деле. Майкл пережил свою боль, просто в отличие от меня – закрылся в себе и перестал подпускать кого бы то ни было в свое сердце.
И все же я была для него вещью.
Вымученно покачав головой, я забрала вещи и направилась в ванную. Смыв остатки вчерашнего макияжа, я быстро переоделась, расчесала спутанные волосы и, так и ни разу не посмотрев на себя в зеркало, вернулась в спальню, чтобы обуться и отыскать свою сумочку.
Она вместе с дубленкой нашлись на быльце постели – я просто не заметила их, когда вставала.
Закончив одеваться, я на всякий случай застелила кровать, убрала этот чертов кнут обратно в тумбочку, а свое вчерашнее нижнее белье – портупею и открытые «шортики» – сложила в сумочку, и выскользнула в коридор. Носа тут же коснулся едкий аромат чистящих средств.
У двери меня встретил охранник. Мужчина в строгом деловом костюме неподвижно дежурил рядом с номером – такой же невозмутимый и молчаливый, как настоящий английский гвардеец.
Заметив меня, он кивнул в сторону лифта.
— Эм-м, — замялась я. — Здравствуйте, сэр.
— Машина ждет вас у входа, мисс Спелман, — сухо ответил мужчина. С пару секунд он в упор смотрел на меня, а потом еще раз указал на лифт. — Босс велел проводить вас.
Босс.
Майкл или его дядя? Впрочем, без разницы. Они оба вели себя, как крутые шишки. Похоже, у них это было семейное.
Отмерев, я повесила сумочку на плечо и попятилась в указанную сторону. Вышибала развернулся и угрюмой тенью проследовал за мной. Как только мы оказались в лифте, он оттеснил меня к самой дальней стене и нажал кнопку первого этажа.
Странно, что в «Shame» пользовались подъемниками. Само здание клуба было небольшим, всего на два яруса и... Тут меня осенило. Чтобы подтвердить свою догадку, я глянула на панель с множеством кнопок.
Все пять этажей уходили вниз.
Настоящая преисподняя.
Двери лифта разъехались в стороны – мы оказались в знакомом фойе, свернули направо и вышли на улицу через тот же черных вход.
Уже было раннее утро. Яркое солнце пронзало хмурые, грозовые облака, а в воздухе стойко пахло назревающей бурей. Пробравшись через наметенные сугробы снега, я благодарно присела в припаркованный Эскалейд. Такой же немногословный водитель завел двигатель и тронулся с места – под колесами захрустел мокрый снег.
Переложив сумочку на колени, я отыскала в ней телефон. Часы показывали без пяти семь. От Мериэнн было девять пропущенных звонков, еще три от Беверли и примерно столько же эсемес на голосовой почте.
М-да.
Мне крышка; сестра точно не станет церемониться с моим раненным сердцем.
***
Тяжело вздохнув, я заметила огни приближающегося дома.
Нам повезло не застрять в назревающей утренней пробке: в субботу все стремились поскорее выехать из Чикаго куда-то за город или на ферму – скоро ведь Рождество. Даже самые угрюмые люди не обходились без елки.
Интересно, обожал ли Майкл праздники?
После мысли о нем в моем горле образовался ком желчи. Я тряхнула распущенными волосами, разочарованно закатывая глаза.
Он только что бросил меня одну в постели, а я задумывалась над подарком для него.
Разве не безнадежная дура?
— Спасибо, — вежливо поблагодарила я водителя, когда тот припарковался напротив нашего почтового ящика. — Хорошего вам дня, сэр.
Выйдя на улицу и прикрыв за собой двери, я направилась к крыльцу. У гаража уже стоял синий Джип Беверли.
Мой желудок завязался сотнями тугих узлов; сначала легкое волнение теперь разрослось до вселенских масштабов. Живот будто раскаленной кочергой проткнули. То сжимая, то разжимая кулаки, я быстренько взбежала по ступенькам, выудила из кармана свои ключи и осторожно, чтобы никого не разбудить, открыла дверь.
Семь утра. По выходным Энни с Беверли любили поваляться в постели, а малыши были теми еще сонями. Если их не разбудить – особенно Диану – дети могли проспать целый день.
Хоть что-то они взяли от своей тети – то есть меня.
Отперев дверь, я бесшумно ее закрыла и, не снимая одежды, покралась в сторону лестницы. Возможно, если я юркну в комнату, смогу солгать сестре, что раньше вернулась или вообще избежать разговора с ней?
И, в конце концов, мне двадцать лет! Разве я не могла остаться у кого-то на ночь?
Конечно могла, но перед этим предупредив родную сестру.
Она любила меня и переживала.
Мокрые подошвы челси поскрипывали на полу. Мне удалось пересечь зал и практически взбежать на ступеньку изножья, когда позади раздался сонный, ворчливый голос.
— Из тебя никудышный шпион. Я услышала твое сопение, как только ты раскрыла дверь.
Энни.
Горячие мурашки хлынули от шеи до самых пяток. Мое сердце провалилось куда-то вниз живота и продолжило екать там. Я хапнула ртом воздух и резко обернулась.
Сестра сидела за столом с дымящейся кружкой и с иронично поднятой бровью в упор смотрела на меня. На ней была розовая сексапильная пижамка от Виктория Сикрет с рубашкой и шортами; на макушке черных волос лежала маска для сна.
— Привет, — смущенным шепотом протянула я. — А я тут...
— Крадешься в комнату, чтобы выставить меня дурой, сказав, будто ты вернулась посреди ночи? — Мериэнн отпила кофе – она ненавидела любой напиток кроме него – и пожала плечами. — Я ждала тебя до четырех утра. Беверли, между прочим, даже ездил к твоим друзьям Олбриджам и на парочку вечеринок сестринств, чтобы найти твою забывчивую задницу.
Мне стало так стыдно. Я залилась краской и потупила взгляд.
Почему я вчера и не подумала написать ей? Могла же... Или даже позвонить.
Наверное, я плохая сестра, раз заставила их всех волноваться.
Сбросив дубленку, ботинки и сумочку – я оставила это все на спинке дивана – я прошла в кухню и остановилась у холодильника.
— Энни, просто...
— Даниэлла, ты взрослая девочка и не ночевать дома – нормально, но ты могла предупредить меня, — на последнем слове ее голос надломился, и сестра покачала головой. — Я не спала всю ночь. Мало ли, что могло произойти? Ты знала, например, что в Чикаго самый высокий уровень изнасилований? А еще каждый год пропадает больше тысячи людей, и это не только из неблагополучных кварталов...
Сделав очередной глоток, она подняла на меня взгляд. Под ее огромными серыми глазами залегли фиолетовые синяки. Мне стало еще паршивей; от чувства вины засвербело в груди и к горлу подкатила тошнота.
Раскрыв дверцу холодильника, я взяла бутылку «Гаторейда» и прошла к столику. Избавившись от крышки, я сделала глоток газированной воды и присела на стул по правую руку от сестры.
— В общем никогда так больше не делай, — печально выдохнула Энни, — потому что, когда я нашла в твоей комнате пакет от Carine Gilson, сразу подумала, что какой-то богатый извращенец отправил тебя в доке в Саудовскую Аравию или где там еще процветает торговля людьми... Никогда так больше не поступай.
В Саудовскую Аравию?
Боже, Энни.
Захохотав, я посмотрела на нее и покачала головой. Сестра закатила глаза, после чего сняла маску с головы и положила ее на столик предо мной. Уставившись на шелковую черную ткань, я невольно вспомнила подаренные Майклом трусики.
Она сказала богатый извращенец?
Почему сестра так подумала, если это белье даже я могла купить себе, сэкономив на обедах?
— И с чего ты взяла, что меня продали в проституцию? — я отпила «Гаторейда» - щекочущие пузырьки прокатились по моем горлу.
Энни провела рукой по длинным, густым волосам и предположила.
— Я где-то слышала, что сначала преступники заманивают девушек романтическими ухаживаниями, дорогими подарками, — она осеклась и прыснула от смеха. — А белье Carine Gilson стоит маленькое состояние. Я, конечно, люблю роскошь, но Бевс точно разведется со мной, когда узнает, что я на трусики спустила больше, чем стоили его часы.
На трусики спустила больше, чем стоили его часы...
В ушах зазвенело. Мои брови озадаченно встретились на переносице.
Но, как... Майкл же говорил...
Громко выдохнув, я сделала большой глоток воды, после чего закрутила крышку обратно.
Ну, конечно, он обманул меня.
— Кстати, откуда у тебя это белье? — невзначай кокетливо захлопала ресницами Мериэнн. — И с кем ты провела эту ночь? — когда молчание затянулось, сестра испуганно вскрикнула: — Прошу, только не говори, что ты вернулась к этому мудаку Эвану?
Нет.
— Я была с Майклом, — я растерянно ковыряла этикетку бутылки, чувствуя некое опустошение. — Вчера и сегодня я была с ним. Я не говорила тебе, потому что не знала, как правильно подобрать слова для... — я убрала распущенные волосы за спину, обнажив перед ней багрово-фиолетовую шею, — для этого.
Сначала Энни восторженно улыбнулась. Однако потом ее взгляд упал на синяки – они усыпали все видимые участки кожи – и ее челюсть упала в удивленном вздохе. Сестра протянула руку и коснулась трясущимися пальцами кровоподтеков.
— Он... Дана, милая моя... Я, — Мериэнн судорожно всхлипнула и уверенным тоном закончила: — Мне плевать, кто этот сукин сын, но я запру его в самую строгую тюрьму нашего штата! Он бил тебя? Боже, Даниэлла, если он посмел...
— Майкл не сделал ничего, на что я сама бы не согласилась, — пристыженно прошептала я. Вывернувшись от прикосновений сестры, я опустила голову в пол и посмотрела на свои белые носки. — У нас был жесткий секс. Очень жесткий.
— Типо БДСМ? — уточнила она.
— Ага...
Боже, как же это неловко.
Последний раз я ощущала себя подобным образом в младшей школе, когда перед полным залом зрителей забыла свою речь.
Впившись зубами в щеки, я напрягла каждую мышцы в теле – специально, чтобы спровоцировать всплеск боли и отвлечься на нее.
— Ух ты, — удивленно хохотнула сестра. — Ого! Майкл?! Майкл любит жесткий секс? — судя по звуку, она промочила горло порцией кофе и в голос рассмеялась. — Ты трахалась с ним, о, Господи! Расскажи мне, как все это было? Тебе понравилось? Никудышный секс с Эваном остался в прошлом?
Она все говорила и говорила...
А я дрожала, не в силах оторвать глаз от пола. Неожиданно сердце сжали в тиски, и мощная волна отчаяния захлестнула каждую частичку моего тела. Только сейчас я осознала...
Я заигралась.
Опять переступила черту дозволенного. Мне казалось, Майкл помогал узнавать саму себя, но разве это может быть так, если каждая встреча с ним меняла меня? Не открывала ранее неизведанные грани, а создавала новые?
Он не был моим лекарством. Я не нашла панацею, а просто в очередной раз пристрастилась к плацебо.
Когда плетка соприкасалась с моей кожей, я ощущала себя живой. Боль от каждого удара ублажала мою душу, однако на утро мне стало... в стократ хуже.
Я просто играла, а он жил этим. Даже те слова – что-то про истерзанную душу и разбитое сердце – были обращены не ко мне, верно? Только сейчас я осознала их истинный смысл. Я все еще оставалась призраком. И не важно, кого во мне видели окружающие...
Я была призраком.
В уголках моих глаз повисли слезы. Больше не сдерживаясь, я всхлипнула и подалась вперед, роняя голову Энни на грудь. Она хоть и растерялась, но тут же обняла меня.
— Дана? — ласково улыбнулась сестра. — Ну ты чего? Дело в Майкле?
Горло сдавило, поэтому я только кивнула. Было так больно, словно кто-то ниточка за ниточкой вытягивал мои нервы. Я сжалась, тихонько плача в пижаму Мериэнн.
Он оставил меня одну наутро.
Майкл просто ушел и... он не позвонит, не напишет до тех пор, пока ему вновь не захочется меня трахнуть.
— Он вел себя, как мерзавец? — снова спросила Энни.
Все это время ее пальцы ритмично гладили мой затылок.
— Н-не совсем, — покачала я головой. — Он... Майкл хороший. Просто... Я такая идиотка, Энни. Согласилась на секс без отношений, чтобы просто почувствовать себя живой, а на самом деле... я...
Язык не поворачивался произнести это вслух. Я подавилась очередным рыданием и горько взвыла.
На сердце кошки скребли.
— Ты влюбилась в него? — прошептала над моим ухом Мериэнн. Она прижалась щекой к моим волосам. — Девочка моя, разве это повод плакать? Майкл с головой на плечах. Если бы я не была уверена в нем, я бы не познакомила вас...
Она не знала его настоящего. Как и я. Майклу не нужны были чувства, забота или мое трепетное отношение...
Ему было плевать. Уверена, сейчас он сидел в своем офисе на Великолепной Миле, разбирал документы и ни на секунду не задумывался обо мне. Майклу было плевать. И чем раньше я пойму это, тем проще мне будет.
Конечно, я бы могла оборвать наши отношения прямо сейчас. Заблокировать его номер в телефоне или просто больше не отвечать на звонки и сообщения, однако, по какой-то непонятной мне причине, не могла этого сделать.
Когда я смотрел в его глаза, мое одиночество рассеивалось.
И я была счастлива. В моменты наших встреч я была так счастлива...
Хоть еще немного. Я просто... просто наслажусь этим чувством еще немного и потом обязательно все оборву. Еще немного.
Всего чуть-чуть.