Подчинение|+18

Майкл Эллиот Сэндлер

Я поднес ко рту стакан с выпивкой и сделал небольшой глоток. Моих губ коснулась ледяная долька лимона, но я проигнорировал ее, наслаждаясь горечью водки с цитрусовой отдушкой. От обилия алкоголя и сигарет голова потяжелела, мозги превратились в бесполезную вязкую субстанцию.

Мне нравилось это чувство. Только испытывая его, я вспоминал, что все еще был жив, что мое сердце бьется, а не рассыпалось на сотни крохотных осколков в тот день, когда я ушел от нее.

Я все еще был жив...

Словно мне требовался гребанный аппарат, чтобы дышать. Выпивка, БДСМ, все эти жалкие игры – были лишь временным решением проблемы. Я нуждался в панацеи, и вот уже восемь лет не мог найти ее.

Мой взгляд блуждал по затемненному пространству зала. Не скрывая своей хищной улыбки, я пытался отыскать блеск золотистого платья Даниэллы среди общей массы гостей.

Изысканные костюмы, роскошные платья, бриллианты в украшениях... Я безразлично осматривал этот напускной лоск в поисках той, которая не любила выделяться, но сияла ярче всех здесь присутствующих. Дана боялась дорогих вещей, однако при всей своей скромности и застенчивости выглядела дороже любых драгоценностей.

Иронично.

Со смешком покачав головой, я опять пригубил Спирали.

Пульт от игрушки в ее маленькой симпатичной заднице согревал мою ладонь. Все это время я держал руку в кармане, крепко обхватив стальной корпус вещицы и скользя пальцами по небольшому бугорку кнопки.

Режимы.

Сейчас вибрация находилась на самом минимуме, и я все выгадывал подходящий момент, чтобы это исправить. Мне просто нужно найти Даниэллу. Я не опасался оставлять ее одну здесь – под присмотром охраны моего дяди и прочего сброда «Shame», который не посмел бы прикоснуться к игрушке Мастера.

Однако, Дану, похоже, это нервировало.

Пусть я и стал ледяным ублюдком, но не мог игнорировать этот факт. Если она не будет мне доверять, я не смогу осуществить все задуманное.

— Ваша девочка такая растерянная, Мастер, — неожиданно раздался елейный голос.

Безразлично обернувшись, я заметил Лину.

Она кралась ко мне с неизменной хитрой улыбкой и блеском в глазах. Ее темно-серый костюм мерцал в прямом свете прожекторов над нами. Среди общей массы голосов и ритмичной музыки я улавливал уверенный стук ее каблуков.

— Мне она понравилась, — продолжила разоряться Госпожа. Так же, как и я, она держала стакан с выпивкой перед собой. — Такая миленькая. И темненькая. Все, как вы любите, Мастер...

Произнеся последнюю фразу, Лина подмигнула мне и ненавязчиво намотала на палец свой белый локон. Всполохи ее красной помады напомнили мне о тех нескольких сессиях, проведенных вместе. Она любила на прощание оставлять поцелуи на моих рубашках.

А я всегда выбрасывал их.

Лина не была особенной из-за своего цвета волос. В тот момент, восемь лет назад, она была брюнеткой, и, так же как Эрида, предпочитала жемчуга. Сравнить их ничего не стоило.

— Найди себе игрушку на эту ночь и оставь меня в покое, — холодно обронил я, вновь увлекаясь водкой.

— Ау-ч, — Лина сделала вид, будто я ранил ее в самое сердце. Вильнув бедрами ближе ко мне, женщина раскрыла пухлые губки и шепнула: — За этим следует наказание, Майкл?

Майкл...

Инстинкты сработали мгновенно. Развернувшись, я схватил ее за горло и притянул к своему лицу. Лина хапнула ртом воздух, но не прекратила улыбаться. Ее жгучее из-за спирта дыхание овеяло мой нос.

Вены на лбу блондинки под тонной макияжа запульсировали.

— Знай свое место, Нижняя, — тихо прорычал я. — Не смей произносить мое имя. Не смей подходить ко мне без разрешения. Не смей открывать свой рот, пока я ничего не спросил у тебя. Не смей, ты поняла меня?

— Мастер, — томно закивала она. — Конечно, Мастер.

С пару секунд я смотрел в ее карие глаза, затянутые одновременно азартом и робким страхом.

— Не попадайся мне сегодня, — уже более спокойно бросил я и отпустил ее.

Лина сделала шаг назад, потирая краснеющие следы на своей шее. Только сейчас я заметил, что часть моей водки пролилась на ее пиджак. Неровные полосы шли от груди к самому краю... В какой-то степени это было красиво, если сравнивать пятна с воском.

— А она называет тебя по имени, — невзначай кивнула Лина куда-то мне за спину. Прищурившись, я сильнее стиснул пальцы на прохладном стакане. — Вряд ли это что-то особенное, правда?

Я скрипнул зубами.

— Пошла. Вон.

— Конечно, Мастер, — хохотнула Лина, изобразила книксен и, на прощание подмигнув мне, развернулась прочь.

Уставившись ей в спину, я залпом влил в себя цитрусовую водку и поставил пустой фужер на поднос официанта. Пульс бился в сосуде на виске. Мне пришлось сделать пару вздохов, чтобы подавить раздражение.

Лина хорошо знала правила, но иногда не могла отказать себе в удовольствии проявить характер и спровоцировать меня.

Я был единственным, кому подчинялась эта женщина.

Когда-то Лина была Мастером, сидела во главе стола с остальной тройкой, посвящала свою жизнь этому искусству. Однако в один прекрасный момент она перешла мне дорогу, и я заметил в ней слишком много схожестей с Эридой.

И сломал ее.

Так она опустилась до уровня Госпожи, а я только вошел во вкус.

Постепенно Мастера занимали свое место за столами. Их Рабыни смирно сидели на полу, свесив головы вниз и передав поводок хозяевам. Дилеры сортировали кейсы и подготавливали столы для игроков ниже нас рангом.

Я отвернул манжет пиджака и посмотрел на циферблат швейцарских часов – на стекле бликовали лучи прожекторов.

23:11

Нужно уже было начинать.

Где, черт возьми, Дана?

Я вернул взгляд в зал и внезапно заметил сияние золотистой бахромы в темноте барной стойки. Широкая улыбка скользнула на мои губы. Жар пропитал грудь и хлынул вниз по всему телу.

Больше не мешкая, я двинулся вперед и приблизился к лаундж-зоне. Дана сидела на хокере, плотно скрестив ноги, и пила что-то из высокого стакана. Ее влажные губы смыкались вокруг красной трубочки.

Я невольно сглотнул при виде этого зрелища.

— Ты должна находиться рядом со мной, — шепнул я, остановившись за ее спиной, даже на расстоянии ощущая приятный аромат розмарина. — Нам пора поторопиться, Дана.

— Я не хочу туда идти, — покачала она головой.

Милые черные кудряшки рассыпались по ее оголенным плечам – лишь тоненькие бретельки поддерживали всю конструкцию платья. У меня руки чесались их порвать. Еще тогда, когда я впервые увидел ее здесь у барной стойки, и понял, что она идеально мне подходила.

С виду это платье было простым, старомодным пережитком прошлого, но на ней оно смотрелось великолепно.

— Не хочешь идти туда? — передразнил я, вытянув губы уточкой.

Положив ладони на плечи Даниэллы, я массирующими движениями принялся стискивать их все сильнее и сильнее... Сильнее и сильнее. Девчонка отвлеклась от выпивки и слегка подалась назад.

Я наклонился к ее уху:

— Я не предлагал тебе этого делать, а приказал. Это разные вещи, — мой голос охрип на октаву. Игриво уткнувшись носом в широкий ошейник портупеи, я продолжил: — Ты моя Нижняя и обязана беспрекословно подчиняться, понятно?

От Лины и всех остальных я не терпел подобного. За дерзость их ждало или наказание, или разрыв наших отношений. Мне нужно было подчинение, а не проявление характера и попытки подавить мою волю, как делала это она.

Почему Дане это сходило с рук?

Возможно, из-за ее неопытности.

Возможно, из-за чего-то еще...

Я пока не разобрался с этим.

— Даже, когда ты будешь на меня играть? — недовольно вывернулась Дана. Ее пьяные глаза забегали по моему лицу. — Что это такое, а? Может, еще заставишь меня раздеться и поведешь за собой на поводке?

Моя кровь вскипела; пах болезненно заныл, и я со свистом втянул в себя воздух. Обхватив рукой горло Даниэллы дернул ее на себя, а второй ладонью скользнул к груди. Мягкая плоть выдалась под тонкой преградой бахромы. Твердые соски уткнулись мне в пальцы.

— Заставлю, если захочу, — оборвал я, покрывая жалящими поцелуями ее плечи.

Нижняя тихо застонала.

Черт, вибратор хорошенько ее стимулировал, да? Киска уже такая влажная, а попка разогретая и готовая ко мне...

От этих мыслей закружилась голова.

— Я могу взять тебя прямо сейчас, Даниэлла, и ты меня не остановишь, ведь тебе это нравится, — из динамиков лилась ритмичная мелодия, смешанная с чувственными нотами скрипки. — Тебе нравится этот страх. Тебе нравится желание, которое я пробуждаю внутри тебя.

— Майкл, — рвано сглотнула Дана.

Ох, твою мать.

Всего на секунду я позволил себе передумать участвовать в игре. Мне хотелось взять ее на руки, отнести на второй этаж в гостиничное крыло и всю ночь погружаться в ее влажный жар. Я хотел измучить Даниэллу удовольствием, чтобы после каждого оргазма она заливалась слезами, вновь и вновь седлая мой гребанный член.

Но я, черт побери, не мог отказаться от партии в покер!

— Но мне это нравится только с тобой. А, если ты проиграешь, позволишь кому-то... — она не закончила.

Дана лишь разочарованно покачала головой с таким выражением, словно я предал ее.

— Ты доверяешь мне? — выгнул я бровь.

— После того, как ты подсунул свою любовницу присматривать за мной? — Даниэлла разлепила один глаз и, поджав губу, скептически уставилась на меня.

Любовницу?

О ком она...

Однако потом до меня дошло. Я рассмеялся и затрясся всем телом, соприкасаясь с ее спиной.

Лина. Она о Лине, да?

— Она не моя любовница, Дана. Никогда не была ею, — пожал я плечами.

— Но ты спал с ней? — переспросила девчонка, после чего потянулась за коктейлем и вновь ухватилась за трубочку. — Как и еще с сорока четырьмя девушками до этого.

— Вообще-то все они были после нее, — прокомментировал я.

Маленькая мисс Спелман с усилием закивала и яростно втянула полные щеки своего напитка.

Дана ревновала.

Я прищурился, еле склонив голову вбок и смотря на ее упрямое, хмурое лицо. На нем танцевали такие красивые, загадочные тени.

На миг меня позабавило это. Я уже и забыл, когда в последний раз женщина собственнически относилась ко мне. До Эриды я не заводил ни с кем отношений из-за плотного графика учебы, ей было плевать, а остальным...

Нижние не имеют никаких прав на Мастера.

Хранить им верность было моей инициативой, как и требовать этого взамен от девушек. Поэтому я никогда не ощущал от кого-то ревности, любви, той ласки, которую проявлял сам, и заботы, которой бы мне хотелось.

Что-то в груди екнуло. Уголки моих губ приподнялись в улыбке, и, заметив это, я в ту же секунду одернул себя.

Она тоже была Нижней.

Она тоже не имела на меня прав.

Она тоже не должна была ревновать или того хуже влюбляться...

— Она была моим сабмиссивом, как и ты, как и все остальные, как и еще десятки девушек будут после тебя, — сухо произнес я. Всякие эмоции исчезли с моего лица. — Не стоит этого делать.

Даниэлла зажмурилась и тихим шепотом спросила:

— Не стоит делать чего?

Я склонился над ее головой – кончики наших носов практически соприкоснулись – и безразлично бросил:

— Не стоит влюбляться в меня. Иначе я разобью твое сердце, маленький доктор.

А мне бы не хотелось тебя испортить.

— Здесь даже ты бессилен, Майкл, — ранено призналась она, тяжело вздыхая. На прикрытых веках Даны лежали длинные, накрашенные тушью ресницы. — Мое сердце разбито. Мама унесла его с собой.

Ее мать умерла при родах.

Я печально покачал головой и силой заставил себя оторваться от Даниэллы. Ее жаркое дыхание соблазняло мои губы. Я не целовался восемь лет, и уже забыл, каково это... касаться так кого-то. Раньше подобный соблазн меня не тревожил, но теперь...

Соберись, Майкл.

Сделав шаг назад, я глотнул свежего, не наполненного ароматом лемонграсса, воздуха и сглотнул ком желчи. Дана растерянно вытащила трубочку их коктейля, а потом допила его залпом и со стуком вернула на столешницу.

— Нам нужно идти, — кивнул я за спину на игральные столы.

Девчонка сползла со стула. Нетвердой походкой, держась за край барной стойки, она прошла вперед, при этом все время комкая низ своего платья и покусывая губы. У Спелман был такой вид, словно она вот-вот рассыпиться на песчинки.

Как хрустальная ваза, балансирующая на краю журнального столика.

Внезапно я засунул руку в правый карман брюк и... нащупал корпус пульта управления.

Вибратор.

Даниэлла была готова кончить, правда?

Мое тело вспыхнуло, словно охваченное пламенем; член набух и затвердел. Прикусив щеки, чтобы не рассмеяться, я провел пальцев по выпуклости кнопки и надавил на нее.

Раздался щелчок.

Даниэлла вздрогнула. Ее глаза панически расширились. Испустив сдавленный стон, девчонка прижала руку ко рту и закатила глаза. Ее лоб покрылся бисером пота, а щеки покраснели.

— Выключи, пожалуйста, — покачала головой Спелман.

— Нас ждет игра, — не согласился я; меня разрывало от хохота.

Подойдя к ней, я приобнял за талию и потащил в сторону всех собравшихся. Дана едва переставляла ноги, полностью повиснув на мне. Я чувствовал дрожь, охватывающую ее возбужденное, чувственное тело.

То ли еще будет, маленький доктор. Просто дождись нашей ночи.

***

Из колонок продолжала на повторе играть Anarchy в исполнении OsMan. Стриптизерши, подвисая под потолком в стальных клетках, извивались, терлись друг о друга, целовались... То и дело, их одежда сваливалась на пол, а над нашими головами раздались стоны.

Я постукивал ногой в ритм высоким нотам и медленно выдыхал сигаретный дым, когда в аккомпанемент вступала скрипка. Мы с Мастерами рассредоточились друг напротив друга, образуя перекрестные полюса – как стрелки в компасе.

Север. Юг. Запад. Восток.

По очереди я осмотрел каждого из них. Самому старшему было слегка за пятьдесят; остальным же по сорок или около того. Строгие костюмы, затянутые до самой шеи галстуки, сигары рядом на серебряных подносах... Волка от собаки можно отличить по взгляду, то же правило работало и с людьми.

Нам боялись заглядывать в глаза.

Нам никогда не перечили.

С нами никогда первыми не заводили разговор.

Этим миром правила не гребанная религия или корпусы правительства, а такие вот сообщества. Сейчас на коленях рядом с Линой стоял губернатор. Судья облизывал ладонь еще одной Госпожи...

Они писали законы под нас.

И они же нам поклонялись.

Не удивительно, что Деймона Блейка и его отца экс-сенатора, мало кто любил. Они не подчинялись системе. Они хотели построить новую, заставив ее работать на себя. Дею действительно предстоит тяжелая работа, если он хотел претворить в жизнь все свои замыслы.

Америкой правил «Shame» и места подобные ему. Деймон же хотел управлять страной единолично. Мне нравился этот парень. Мы были очень дружны в детстве. Мне бы не хотелось через пару-тройку лет возлагать цветы на его могилу.

Вокруг нас собралась толпа зрителей. В «Shame» каждый день был насыщен событиями, но именно этой игры ждали все без исключения. Большая ставка. Когда еще можно увидеть битву Титанов вживую, а потом красочное представление с ними же в главной роли?

Проигрыш Мастера означал некую победу Нижней. Ведь тогда она получала сессию сразу с тремя, а он смотрел. Ее хозяин, как и весь клуб, наблюдал как трое других трахали его рабыню.

Я редко участвовал, а, если вступал в партию, всегда оказывался в числе тех, кто брал чужое. Нужно отдать должное дяде, он научил нас с Кристофером и Марселлой играть в покер. Адриан был слишком правильным, чтобы даже прикасаться к картам.

Ухмыльнувшись самым уголком рта, я стиснул бедро Даны, а потом принялся медленно поглаживать. Она сидела на моих руках. В отличие от трех остальных девушек не в ногах, как рабыня, а на одном уровне со мной.

Почти на одном уровне. Все равно ее место было определено иерархией и за рамки правил мы зайти не могли.

— Почему они голые, а я нет? — вымученно прошептала Даниэлла.

Она тряслась в моих руках, как осиновый лист. Только вибратор доводил ее до пика, я снижал скорость, а потом вновь увеличивал. Тем самым заводя ее, но не давая кончить.

— Потому что ты не рабыня, — выдохнул я струю дыма в ее черные волосы. — Потому что они на забаву всем, а ты только для меня. Потому что ты моя, маленький доктор, и я не хочу делить тебя даже с их фантазиями...

— М-м-м-м-м, — закивала Дана.

Смеясь, я смазано поцеловал ее в плечо, а потом сбил пепел с сигареты в пустой стакан из-под водки. От меня не укрылось, как один Мастеров бросил на Даниэллу жаркий взгляд, будто бы мог получить ее сегодня.

Нет.

Даже проиграв я бы не отдал ее им. Ни за что. Мне самому было мало, чтобы делиться с остальными таким деликатесом.

Неожиданно двери подвала распахнулись. Я лениво обернулся и заметил дядю, входящего в зал со своими секюрити. Мужчины остались на входе. А он, облаченный в форму дилера – белую рубашку, такого же цвета штаны и черную жилетку – прошел к столу. Его замысловатые татуировки, словно живые, извивались под кожей.

— Майкл, пожалуйста, — Дана вывернулась и уткнулась носом в мое ухо. — Я не могу больше... Прошу.

Пожалуйста.

Ее сладкая попка заерзала на моем члене. Сдерживая рык, я втянул полные легкие никотина, а затем положил руку на низ ее живота и плотнее прижал к себе.

— Я не разрешаю тебе кончать, маленький доктор, — лукаво покачал я головой. Она тихо постанывала, обдавая жаром мою кожу, отчего я заводился все больше и больше. — Еще рано...

— Я ненавижу тебя, — захныкала Дана. Потом она заскрипела зубами и судорожно свела коленки. — Ненавижу тебя.

На что я лишь криво усмехнулся.

Дядя забрал у крупье кейс, распустил весь персонал и сам остановился со стороны дилера. Он нарочно избегал взгляда на голых девушек и игнорировал все кокетливые улыбочки в его адрес.

Спустя практически двадцать лет между ним и тетей Кетти до сих пор летали искры. По тому, как они смотрели друг друга, всегда можно было понять сколько часов назад они трахались. А по количеству разбитых лиц и сорванных боксерских груш в додзе, когда поссорились.

— Леди и Джентльмены, — широко улыбнулся Грегс, раскрывая руки. После его слов всякий шепот стих. — Мастера и Рабы, Господа и Нижние... Да начнется шоу...

Под очередной тихий стон Даниэллы я поднял свой бокал и отсалютовал самому Дьяволу.

— Да начнется пир!

Грегори остановил взгляд на Спелман в моих руках, подмигнул и закончил:

— Да будут проданы души...

И он принялся вскрывать кейс. 

Я курил, из-под опущенных век наблюдая за ловкими движениями рук Грегса. Он тасовал колоду, то перебрасывая карты, то чередуя их между пальцами.

Быстро, профессионально, без единой заминки...

С такой скоростью, что в глазах начинало рябить и взгляд невольно расфокусировался. Сначала ты начинал упускать какие-то незначительные детали, затем более крупные, а потом и вовсе переставал следить – что становилось роковой ошибкой.

Дядя всегда это повторял, когда учил нас раскладке в Техасский Холдем. Кристофер был неусидчивым и постоянно проигрывал; Марселла жульничала, как чертова ведьма, унося в своем нижнем белье уйму карт; а я впитывал каждый его совет.

Внимание и сосредоточенность здесь главный козырь, как бы умен ты ни был.

Я следил за картами, но и одновременно замечал, как нервно покусывала губу Дана; как стриптизерши раскачивали стальные клетки своими обнаженными телами; а гости перешептывались и за нашими спинами делали ставки.

Грегс закончил выпендриваться и, наконец, раздал каждому по две карты. Затушив бычок в пепельнице, я уже потянулся к ним, но в последний момент передумал. Мне в голову пришла одна занимательная идея...

Замысел.

Ухмыльнувшись самым уголком рта, я посмотрел на Даниэллу и кивком указал ей на колоду. Девушка рассеянно заморгала – ее удивительно-красивые голубые глаза были затянуты пеленой возбуждения.

— Бери, — подсказал я.

— Но я не умею... — Спелман замотала головой. — Я не умею играть.

— Ты будешь просто управляться с моими картами, маленький доктор, — возразил я.

Продолжая удерживать Дану поперек талии, я поднял свободную руку к ее лицу и поправил пару свивавшихся вдоль висков волос. Мои грубые пальцы будто идеального шелка коснулись. Жаль, что мы были не одни в этой комнате. Иначе я бы уже давно зарылся носом в ее пряди.

— А что будешь делать ты?

Так много всего...

Сместившись чуть ниже на стуле, я удобнее усадил Дану – теперь ее сладкая попка умещалась прямо на моем члене – и похотливо скользнул ладонью вниз, к ее бедрам. Когда девчонка сдавленно заскулила, мои внутренности объяло жаром.

Я не падал и вида, но мой эрегированный член уже был готов порвать гребанную ширинку. Боль в паху нарастала; я стиснул зубы и невзначай ослабил узел своей бабочки.

У нее было слишком красивое тело.

Как и в случае с Эридой, я начинал терять голову. Однако в этот раз я достаточно умен, чтобы не совершить прошлых ошибок. Никаких чувств, никаких эмоций... Мне просто нужно напомнить себе, кто она есть на самом деле.

Всего лишь сорок пятая по счету Нижняя.

Всего лишь призрак той, кого я до сих пор не мог простить.

— Ваши блайнды, Мастера, — проинструктировал дядя Миллер.

Его огромные ладони обтягивала тонкая, белая ткань дилерских перчаток. Только сейчас я заметил, что на левой стороне его груди висел бейджик. Прищурившись, я различил на нем нескромное: «Дьявол».

Из моей груди вырвался смешок.

Ну, что за выпендрежник?

— Дана, карты, — настойчиво повторил я, когда первые фишки собрались на середине стола.

Спелман подалась вперед – ее аккуратные, несмотря на отсутствие маникюра, пальцы легли на их глянцевую поверхность. Дрожащими руками девчонка подняла карты и поднесла ко мне.

Два туза.

Неплохо. Я мог собрать каре...

Или даже пару.

Кровь разгорячилась; по моим венам разлился адреналин, смешанный с азартом. Я оперся локтем в подлокотник своего кресла и потер пальцами подбородок. Сотни винтиков крутились в моем мозгу – как в шахматной партии, я пытался предугадать верные ходы и возможные пути развития событий.

На кону было несметное сокровище. И я не мог позволить себе проиграть ее.

— Колл, — сухо прокомментировал Мастер – тот, который был старше нас всех – и уровнял прошлую ставку.

Ее поддержал следующий, и теперь очередь дошла до меня. Со скучающим видом я посмотрел на центр стола – туда, где на зеленом сукне лежало шесть красных фишек – и прыснул от смеха.

Серьезно? Каждый из них поставил по тысяче баксов? Да, ладно? Мы, что маленькие дети, которые обчистили карманы родителей и собрались поиграть на фантики от конфет?

Господи.

— Дана, возьми шесть зеленых и положи их к остальным, — мое сердце билось настолько громко, что я не расслышал собственных слов.

Кивнув, Спелман выполнила указания, и, вскоре, среди прочих ставок появились мои шесть тысяч долларов.

— Рейз, — самоуверенно бросил я.

Позади среди басов оглушительной музыки раздались смешки. Только они мало привлекли мое внимание, потому что в эту же секунду Дана вздрогнула и, прижавшись носом к моему уху, сладко застонала. Больше не сдерживаясь, я скользнул рукой ей под платье и по нежной, бархатной коже пробрался к самой киске.

Че-е-е-ерт, какая горячая и влажная.

Меня словно молнией пронзило. Я до боли стиснул зубы и, забрав со стола уже обновленный стакан, залпом опрокинул сто грамм водки. Горечь опалила гортань и юркнула в желудок – к сожалению, это только потворствовало голоду.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — издеваясь, прошептал я на ухо Даниэлле.

Вместо ответа она лишь усиленно закивала. С виду такая спокойная, может, слегка раскрасневшаяся от алкоголя и смущенная, и только мне было известно, что происходило на самом деле.

Я скользил кончиком указательного пальца по ее складочкам, уделяя особое внимание возбужденной горошинке клитора. Даниэлла свела ноги, удерживая мою руку в том местечке, и принялась тихо постанывать.

Жар ее прелестей просочился под мою кожу; нервные окончания заискрили.

— Мне что-то сделать с режимом, может быть? Увеличить? Уменьшить? — я говорил и щелкал по клитору, с наслаждением вслушиваясь в ее всхлипы. — Убрать ладонь или продолжать тебя дразнить?

Даниэлла неровно выдохнула. Струйка раскаленного пота скатилась по моей спине. Я вновь потянулся за порцией Спирали, но, вместо того чтобы выпить самому, поднес стакан к ее наливным губам и приказал:

— Открой...

Девчонка беспрекословно подчинилась. Не торопясь, я влил в ее сладкий ротик алкоголь. Дана проглотила его, однако потом скривилась и зашлась кашлем с непривычки. Пара сочных капель скатилась с ее подбородка на ошейник и потекла тонкой струйкой к груди. Не контролируя реакцию своего тела, я припал губами к влажной дорожке и слизал горький привкус водки, посасывая ее кожу.

Твою мать.

Она, и в правду, была деликатесом.

— Будете уравнивать ставки? — глухо, как сквозь длинный тоннель, различил я голос дяди.

— Пасс, — ответил кто-то, швырнув карты на стол.

— Пасс...

Краем глаза следя за обстановкой в зале, я теснее прижал Дану к себе. Ее трепетное тело содрогалось; из-за сбитого дыхания грудь все больше и больше подпрыгивала.

— Майкл, остановись, — зашептала Дана мне на ухо – я ощутил шевеление ее губ. — Майкл... О, Боже.

Мои пальцы на ее киске ускорились, стали более требовательными. Нащупав в кармане пульт от вибратора, я переключил сразу на два режима вперед. Теплые бедра Даны были настолько плотно прижаты ко мне, что и я почувствовал эту легкую дрожь анальной пробки.

— Нет-нет-нет, — чуть ли не плача покачала она головой. Но наперекор своим же словам, девчонка вильнула бедрами вслед за моей рукой. Я погрузил в нее один палец, распределил влагу на клиторе и начал массировать его. — Ах. Я не смогу быть тихой. Пожалуйста. Майкл...

— Что мне сделать, Дана? — ласково поинтересовался я, царапая зубами ее розовые щеки. От контакта с ее жаркой плотью по моему телу хлынули марашки. — Твое тело говорит одно, рот другое. Я в таком замешательстве.

— Ты безумец, — ее брови нахмурились, выражая смесь некой боли и неконтролируемой страсти.

Я усмехнулся, такой твердый и возбужденный для нее. Только для маленькой мисс Спелман в моих руках, которая позволяла обращаться с ней как со шлюхой на глазах у искушенных членов «Shame». Внутри Даниэллы таился настоящий демон, и мне нравилось потихоньку выманивать его наружу.

Первый круг подошел к концу; все сбросили свои карты, и фишки перешли ко мне. Грегс по новой потасовал колоду, мы выдвинули бет, и теперь уже принялись играть по-крупному. Никто из Мастеров больше не хотел уступать; по-видимому, им выпали большие карты.

Выдвинув в центр десять тысяч, я посмотрел на комбинацию в руках Даниэллы.

Сет без одной двойки.

В следующий раз мне могло выпасть, что угодно...

Мои мысли перескакивали с одного на другое, и я все никак не мог сосредоточиться. Постанывания Даны отвлекали. Она терлась об меня, в попытке получить свой оргазм и медленно сходила с ума, когда я не давал ей желаемого.

— Пожалуй, я повышу, — неожиданно бросил Мастер. Он выдвинул большую часть своих фишек в центр. — Джентльмены?

Вскинув бровь, мужчина по очереди посмотрел на каждого из нас. Его рабыня ластилась к нему и целовала правую руку с огромным золотым перстнем. Иногда он наматывал ее поводок на кулак, отчего девушка практически задыхалась, вытягиваясь на четвереньках, и, поощряя, отпускал.

Я скривился при виде этого зрелища.

Нижние искали в БДСМ наслаждение, рабы – унижение.

Я не мог обращаться так с девушками. Даже несмотря на то, что представлял на их месте Эриду и наказывал ее за смерть ребенка, все равно относился с... достоинством.

Рабы получали удовольствие от морального и физического насилия. Причем в прямом смысле этого слова. Я никогда не наблюдал представление за стеклом, если в нем участвовала рабыня. Даже для моей больной головы это было слишком.

— Я пасс, — отказался мужчина, сидящий по правую руку от меня. Он раздраженно бросил карты и посмотрел на Грегса. — У тебя не счастливая рука, Дьявол.

— Могу обтереть карту о мой счастливый член, — передразнил Миллер.

Мастер скривился, но не смел перечить истинному хозяину этого места.

Фыркнув от смеха, я губами выхватил из пачки сигарету и прикурил. Мои губы запекли от никотина. Поразмыслив, я решил поддержать ставку и добавил несколько своих зеленых фишек. Несмотря на то, что в первый раз я сорвал куш, сейчас кучка уменьшалась и в ближайшее время нужно было исправить это. Если я, конечно, хотел выиграть.

Я поднял свой взгляд на Даниэллу. Ее лицо блестело из-за бисера пота. Она дышала так тяжело и прерывисто, что иногда давилась собственными вздохами и кашляла. Моя рука по-прежнему находилась у нее между ног. Я не мог дождаться, чтобы заменить ее своим членом.

Дану на много не хватит. Я мог измучить ее до слез, чтобы она молила об этом гребанном оргазме, но, почему-то мне не хотелось подобного. Мне нравилось ее довольное лицо. Мне нравилось, как она улыбалась на моих простынях.

Мне нравилось...

— Тебе хорошо? — уточнил я, выпустив в ее сторону облако никотина.

Ее синие омуты, как арканы, поглотили сероватую мглу. Эти невинные глазки, обрамленные густой копной пушистых ресниц... Я засмотрелся в них.

Сейчас Даниэлла выглядела привлекательнее, чем тогда в баре или в последующие наши встречи. Честно сказать, если бы не глупая затея моего брата, я бы просто прошел мимо нее в «Цианиде», никогда бы не предложил выпить, потом в театре не заговорил...

Я защищался своей болью, как скорлупой, и не замечал ничего вокруг. На самом деле эта мысль немного пугала.

Сколько всего я мог упустить за эти восемь лет?

— Очень, — краснея, созналась Спелман. — Это так... Господи, Майкл, я хочу, чтобы ты трахнул меня в ближайшем темном уголке.

Запрокинув голову, я рассмеялся; из моего рта повалил несформированный сигаретный дым. Воспользовавшись моментом, Даниэлла выгнулась и приникла губами к моей шее. Знойный жар ее рта циклоном опустился к моему паху. Дана посасывала, кусала, лизала мою кожу. Как маленькая дикарка она пробовала на вкус все, к чему могла дотянуться.

Затрепетав ресницами, я едва сдержал рвущийся наружу стон.

Мой член вздрогнул и принялся сочиться. Я зашипел и шире расставил ноги, но он все пульсировал и пульсировал. Твою мать, я был готов кончить, как чертов подросток, просто из-за того, что ее хорошенькая попка терлась об меня!

Нам нужно сваливать отсюда...

— Прекрати, — строго оборвал я, не заботясь о том, чтобы мой голос звучал тише.

Мы вели себя раскованно. Уверен, многие догадывались, чем мы занимались, но мне было насрать на каждого из них. Во-первых, я уже изрядно опьянел. Во-вторых, Даниэлла сама потакала моему поведению, а, в-третьих...

Я так сильно изнывал по ней.

— Все удваивают? — уточнил Грегс.

Подняв тяжелую голову, я заметил несколько новых карт на столе перед нами. Видимо, дядя раздал их после повышения ставок... Из моей груди вырывалось сиплое дыхание. Сделав последнюю тягу, я бросил бычок в стакан с водкой и попытался вникнуть в то, что пропустил.

На столе в центре лежало несколько девяток. Кто-то вновь пасовал, кто-то прибавлял фишки... На автомате я выдвинул все свои оставшиеся, затем забрал карты и добавил их к остальным.

Теперь в руках Даны собрался фулхаус.

— М-м-м-м-м, — внезапно девчонка напряглась как струна в моих объятиях. — О, Боже...Боже! Майкл! Ох...

Она кончала.

Даниэлла вцепилась в мое запястье, и сама направила руку глубже к своей киске. Я ускорился, играя с ее клитором, чувствуя его накатывающую пульсацию. Мои внутренности завязались в тугой узел предвкушения.

Перед глазами плыло. Мы оба уже были такими пьяными.

— Так хорошо, — поощряла Дана. Ее голос пробирал меня до мурашек. — Майкл... Да. Да. Да, пожалуйста.

— Вскрываемся, — пролетело где-то на фоне.

Мною двигало нетерпение. Вышвырнув карты на стол, я зарычал и впился зубами в портупею на шее Даниэллы. Рука все быстрее и быстрее орудовала у нее между ног. Рывком раздвинув ее колени, я стиснул кулак на ее нежной киске, и... она кончила.

Судорожно дыша, потная и изнывающая Спелман доверчиво рухнула на мою грудь.

— Господи, — обессиленно пыталась отдышаться она. — Господи...

— Майкл забирай свой выиграешь.

Гребанная игра.

Даже не глядя на стол – мне было плевать на комбинации этих чертовых карт – я резко подскочил на ноги, дернул на себя Даниэллу и потащил ее к выходу. Мной руководила похоть. Ничего не видя и не слыша вокруг себя, я пересек общий зал, вытолкал девчонку в холл и быстрым шагом ринулся к лестнице.

Отовсюду доносилось гулкое эхо музыки; пол и стены дрожали от того буйства, что под покровом ночи проходило в «Shame».

Мне нравилось это место. Раньше я боготворил родительский дом, до тех пор, пока он не стал напоминать мне о разочаровании и неоправданных надеждах. Здесь никто не осуждал меня, в отличие от отца. Здесь никто не стыдил меня за слабости или мои извращенные желания, в отличие от матери.

Первый год после расставания с Эридой я жил здесь, потому что не мог появляться на пороге собственной квартиры и слышать там смех ребенка. Смех своего сына, который так и ни разу не раздался. Клуб Грегса стал моим избавлением. Я нашел здесь нового себя и восстал из пепла. Теперь мне хотелось той же участи и для брата.

Рывком сорвал с себя бабочку, я засунул ее в карман пиджака... или, кажется, выронил где-то по пути... Плевать! Пинком распахнув дверь на лестничную клетку, я подхватил Даниэллу на руки и взбежал с ней по ступенькам. Девчонка хихикала и забавно мотала ногами, когда я подбрасывал ее вверх, чтобы она не свалилась.

— Ты сейчас похож на маньяка, который тащит меня в свое логово, — она кокетливо стрельнула глазками и дернула ворот моей рубашки. Крупные пуговицы брызнули во все стороны. — Кстати, ты выиграл. Теперь тебя ждет трофейная ночь со мной.

— Меня ждет твоя трофейная попка, сладкая, — передразнил я дурацкое обращение Лины.

— Ой-ой, похоже у меня настоящие проблемы, — наигранно завопила Дана.

Чертовка.

Я лишь улыбнулся, снисходительно качая головой.

Спешно поднявшись на второй этаж, я свернул в темный коридор, быстро прошел ряд дверей и остановился у своего номера. Пока Дана целовала мою шею и часть груди, я придерживал ее за талию и пытался провести картой по сенсорной панели.

Гребанная техника. Грегс не мог придумать что-то попроще? Например, ключи или...

Робкие, но в то же время смелые прикосновения губ Даниэлла плавили мой мозг. Будто крылья бабочек или невесомое перышко они с особой нежность скользили по моей коже. Низ живота наполнился трепетом. Я застонал и тут же перешел на рык, раз за разом, ударяя картой по двери.

Открывайся ты, блять...

Наконец, раздался щелчок. Не мешкая, я грубо схватил девчонку за платье, затолкал в номер и закрыл за нами дверь. Первым полетел на пол мой пиджак. Дана потянулась к рубашке, но я перехватил ее руки, жестко стиснул их за спиной и дернул на себя. Не устояв на шпильках, Спелман оступилась и потеряла одну лодочку.

Я вовремя успел перехватить ее, прежде чем девчонка упала.

— Я решу, когда мы будем раздеваться, Нижняя, — мой оскал отразился в ее возбужденных глазах.

— Да, Мастер, — покорно закивала Дана.

Обхватив пальцами ее подбородок, я поднял его на себя, потом скользнул рукой к ее груди и сделал то, чего я так долго хотел. Скомкав в кулак тонкую ткань платья, я дернул его на себя. Раздался треск бретелек. Даниэлла взвизгнула, но я не остановился и продолжил рвать на ней это платье, пока оно не отправилось к пиджаку.

— Майкл, его купил мне Скай!

Скай?

Это что еще за хмырь?

Мои глаза заволокло пеленой. Алкоголь, желание, страсть и похоть – это жгучее торнадо вихрем пронеслось в моей голове. Майкла больше не было. На смену ему пришел Мастер.

Надавив Даниэлле на плечи, я вынудил ее опуститься на колени. Спелман починилась мне. Она оттопырила свою попку и сначала встала на четвереньки, а потом уже присела и подняла на меня большие, невинные глаза.

Идеальная.

На мог у меня перехватило дыхание от вида ее рта у моей ширинки.

— Я хочу тебя... — наклонившись, я стиснул ее волосы в кулак и закончил: — Я хочу тебя выпороть.

— М-Майкл, — задрожала Дана.

Она попыталась испуганно отпрянуть, но я не дал ей собраться с мыслями. Накрыл ладонью ее обнаженную грудь, красиво очерченную портупеей, я принялся массировать мягкую плоть и одновременно целовать ее шею.

— Тебе понравится. Я остановлюсь, если нет, — шептал я, почти умоляя. — Мы просто попробуем. Разве я сделал то, что тебе бы не принесло удовольствие?

— Нет, — зашептала она, подаваясь навстречу моим прикосновениям.

— Ты такая красивая, — я очертил большим пальцем ремешки портупеи, скользнул ниже, коснувшись шелковых «шортиков». — Ты такая совершенная. Боже, Дана...

Нижняя застонала. Укусив ее за челюсть, я оттянул зубами кожу и снова заглянул в ее доверчивые глаза. Мне и не нужно было спрашивать. В них читался безмолвный ответ.

Она позволяла мне все, что я хотел.

Все. Что. Я. Хотел.