Глава 25
Даниэлла Вайолетт Спелман
Игрушка продолжала ненавязчиво вибрировать. В стабильном ритме – медленно и чувственно – отчего по моему позвоночнику пробегал колючий озноб. Тепло скопилось между ног; я сжала бедра от внезапно возникшего чувства, будто мне нужно в уборную.
Из огня да в полымя.
Вот, что верно описывало наши с Майклом отношения. Не успевала я привыкать к одному, он тут же предлагал другое. Градус запретного накалялся, эмоции увеличивались и, когда начинало казалась, что дальше зайти уже невозможно, он доказывал обратное. Мы с каждым разом ныряли все глубже и глубже в пучины собственного порока – настолько, что я переставала видеть дорогу обратно...
За спиной раздались нарастающие шаги моей новой знакомой. До боли в носу я втянула полные легкие воздуха и попыталась придать лицу более или менее спокойное выражение.
Ничего страшного.
Просто в моей заднице сейчас находится вибратор. С кем не бывает, правда? Подумаешь, я кончу на глазах у пары десятков людей... Зато Майкл удовлетворит свой гребанный извращенный фетиш!
Бож-же.
— Тебе туда нельзя, сладкая, — подчеркнула блондинка, остановившись рядом со мной по правое плечо.
Приподняв веки, я проследила за ее взглядом. С озорным блеском в глазах дама смотрела на ВИП-дверь, за которой мгновение назад скрылся Майкл и еще трое мужчин. На входе не стояло охранников, но ни один гость, даже из любопытства, не проходил мимо.
Мне туда нельзя?
Я озадаченно нахмурилась, пока не поняла смысл ее слов.
Видимо, она подумала, что раз я застыла на месте, то хотела проследовать за Майклом? Нет. На самом деле я всего на всего не знала, как сдвинуться с места, чтобы не потревожить эту штуковину внутри.
Игрушка работала от пульта управления?
И он находился в руках Майкла.
Это этой мысли в груди екнуло. Он же не вздумает... Конечно, вздумает. Вопрос времени, когда?
— Я... — промочив горло, я добавила уже чуть громче: — Я хочу выпить. Да, мне нужно немного освежиться. Поможете с выбором вина?
— Конечно, только, прошу, без этого отвратительного «вы», — она скривила красивый нос и закатила глаза. — Мне всего тридцать два.
Дама снисходительно кивнула и, грациозно расправив плечи, двинулась к стеллажам с алкоголем. Пусть и неуверенными, семенящими шагами, но я проследовала за ней. Каждое мое движение провоцировало волну мурашек. Ребристое основание пробки немного скользило, стимулируя задний проход и приятную точку влагалища изнутри.
Мое дыхание стало рваным; из-за душного, спертого воздуха закружилась голова.
Пройдя к бару, мы заняли пустующие стулья, и моя новая знакомая сделала за нас двоих заказ. Для себя – водку с содовой; для меня – красное Каберне Совиньон. И как бы я не хотела взять что-то покрепче, чтобы усыпить бдительность и чувство стыда, прекрасно понимала – рядом с Майклом лучше не злоупотреблять.
Я доверяла ему. Однако в душе, там, где едва тлели искорки прежней рассудительности, я все еще опасалась оказаться в той комнате в компании Мастеров. Конечно, Майкл вряд ли поступил бы так со мной, но я была знакома с ним всего ничего, а большую часть... всю часть его биографии узнала из интернета.
Грустно покачав головой, я взяла тонкую ножку бокала – бармен уже принес наш с дамой заказ – и глотнула немного выпивки. Виноградный букет заиграл во рту.
Он не рассказывал мне нечего о себе. Не делился подробностями, не разговаривал нормально. Только помыкал, играл на нервах, кружил мне голову и трахал.
Под легкую музыку из стерео, я устремила взгляд в зал. Основная масса народа столпилась вокруг диванчиков в лаунж-зоне с танцовщицами, поэтому стойка была практически не занята.
По всей видимости, это место тоже играло по правилам участников? Сначала костюмированная вечеринка 30-х, сейчас – период гангстеров с их азартными увлечениями и строгими костюмами в стиле Аль Капоне.
Очередное представление...
Чем же оно закончится сегодня?
Я хохотнула про себя.
О, ужас, кого-то расстреляют?
К игровым столам, пока никто не притрагивался; мимо них сновали дилеры в белых костюмах, расставляя кейсы и прочую казино-атрибутику. Я ничего в этом не смыслила, кроме парочки основных понятий. Вроде, крупье, кейсы, дилеры, карт-бланш...
Беверли как-то увлекался подобным, но, проиграв, остыл и переключился на гольф. Они с моей сестрой точно нашли друг друга. Наш подвал был завален лыжами, сноубордами и прочей ерундой, которой они давным-давно не пользовались.
А я, если начинала прикипать к чему-то, то жила этим делом до самого конца.
Мне действительно хотелось бы еще разок встать на волны. Я отказывалась от общих поездок в Майами или, как в прошлом году, в Барселону, всегда прикрываясь учебой, но на самом деле мне просто не хотелось прожигать чужие деньги.
Не знаю откуда у меня взялся этот бзик.
Есть и все тут.
Осмотрев гостей, знакомые мне уже картины и скульптуры, я остановилась на той самой дубовой дверь. Рядом с ней располагалась еще одна, что вела в коридор со множеством комнат – Майкл водил меня туда в прошлый раз – а эта...
— Что там? — не сдержала я любопытства, обратившись к своей сопровождающей.
Блондинка лениво заглянула себе за плечо. Ее красивые, распущенные волосы, сияющие при точечном свете, упали на вырез декольте. Кажется, ее темно-серый пиджак был надет на голое тело. Я не видела под ним ничего, кроме очертаний ее полных грудей.
— Что-то вроде комнаты для совещаний, — вскоре бросила она. Дама отпила свой коктейль, посмаковала его во рту, а потом сексуально опустила веки. — Так ты его Нижняя, сладкая? Или рабыня? Какова твоя роль?
Рабыня?
По моим рукам пробежал холодок. Волнение вкупе с громадным возбуждением заставило вздрогнуть. А пульсация внутри все нарастала и нарастала. Я знала, что долго не выдержу.
Это было чересчур приятно.
Я взболтала бокал с рубиновой жидкостью и поднесла его ко рту. По тонким хрустальным стенкам стекали разводы концентрированного вина; ягодный аромат щекотал ноздри.
— Я... Майкл называет меня Нижней, — пожала я плечами, жутко смущаясь.
— Майкл, — неожиданно рассмеялась она. — Ого. Ты знаешь, что за этим следует наказание, верно?
Озадаченно покачав головой, я пригубила спиртного и снова глянула на нее. Блондинка изучала меня с внимательным прищуром. Ее красные губы были изогнуты в улыбке.
Я неожиданно задумалась.
Кто она? Кем была вне стен этого клуба? Почему приходила сюда за порцией подчинения или чего бы там ни было еще? Если Майкл пытался таким образом решить свои внутренние проблемы, что терзало эту женщину? А всех здесь собравшихся?
Мне бы хотелось поговорить с ними, но, уверена, они не произнесут ни слова правды. Когда человек находился под чьим-то пристальным вниманием, он начинал лгать даже самому себе.
— Что за «наказание»?
— Ты нарушила одно из правил Мастеров: назвала его по имени, — пояснила женщина. — Такое запрещено во время сессий. Ты же знаешь об этом?
Нет.
Допив свое Каберне, я поставила бокал на стойку и дала официанту знак, чтобы он повторил. На первый взгляд легкое и ненавязчивое оно на удивление быстро напитало мою кровь. В груди от алкоголя потеплело, а со щек сошел румянец неловкости – его вытеснил жар вожделения.
Я закинула ногу на ногу и подалась вперед.
Мне предоставился такой шанс узнать подольше об их сообществе.
— Он рассказывал мне только про поцелуи, объятия, свидания, сон вместе... — попыталась я вспомнить все, что Майкл перечислял когда-то. — Про нежности.
Блондинка хмыкнула. Свесив локоть со спинки стула, она уставилась на меня, как на маленького ребенка. Словно перед ней сидел первоклассник, который спрашивал правила арифметического счета. На фоне них я действительно была дилетантом.
Весь мой опыт БДСМ ограничивался синяком на шеи от ремня.
— Все вещи, которые ты перечислила, для Мастеров считаются унижением, — я впитывала каждое ее слово, неосознанно задержав дыхание. — Они пожимают руки ладонью вниз, не позволяют себе контакты все сессий, не заводят семей, никогда не применяют правило «смены позиций», — поймав мой растерянный взгляд, она со смехом пояснила: — Это когда сначала тебя шлепают, сладкая, а потом ты.
Оу.
Я кивнула и спрятала пылающее лицо в новый бокал с вином.
— В отличие от всех нас, — продолжила блондинка, махнув рукой в сторону лаунж-зоны – оттуда доносились одобрительные крики и грязные свисты, — Мастера живут этим. Они не меняют ролей, когда выходят за пределы клуба. Там, в реальности, я могу оказаться обычной домохозяйкой, разминающей мужу ноги по вечерам, а здесь, в Чистилище, Госпожой... Мастера же всегда остаются Мастерами.
Мастера же всегда остаются Мастерами.
Я сразу вспомнила поведение Майкла в китайском ресторанчике, да и во время всех наших встреч. Он доминировал постоянно. Начиная от его повелительной интонации, заканчивая властным отношением к окружающим. Он действительно жил частью своего образа – еще одной своеобразной маской, которая помогала ему закрываться от внешнего мира.
— Почему вы не заключаете контрактов?
То есть... разве это не было бы предосторожностью? Синяки на моем теле можно трактовать по-разному. Кто знает, что взбредет девушке, после того как ты заплатишь ей и выставишь на утро из квартиры?
Блондинка поманила меня пальчиком. Нерешительно я подалась к ней ближе. Женщина обхватила двумя пальцами мой подбородок и повернула голову в сторону лаундж-зоны. Я смотрела на стриптиз и мужчин, освистывающих девушек в бандажах, ничего не понимая.
— Вот этот с сигарой, — она ткнула длинным ногтем в сторону мужчины на диванчике, — окружной судья. Рядом с ним гребанный прокурор штата, а этот, что сорит деньгами, губернатор, сладкая, — она щелкнула языком и рассмеялась. — Еще ничто не выходило за пределы «Shame». Нас укрывает сам Дьявол.
Разумно.
Даже если и появится какое-то дело в полиции или в прессе, не думаю, что у судьи и, тем более, у губернатора возникнут трудности с тем, чтобы замять это.
На самом деле, если вздуматься, создавалось впечатление, что БДСМ – какая-то отдельная религия. Только вместо Господа или Дьявола все эти люди покланялись сексу, а Мастера были их божествами. Они даже придумали свод Правил, чем вам не священные заповеди?
От всей этой информации голова шла кругом.
Поерзав на хокере, я перевела вес тела на правое бедро и сильнее стиснула пальцами ножку бокала. Мои ладони вспотели; раскаленный бисер испарины выступил на животе.
Ох, черт.
Мышцы влагалища уже болезненно сокращались. Моя киска стала такой влажной. Я хотела Майкла. Чтобы он, наконец, прекратил эту ужасную пытку и занялся со мной сексом.
Дурацкая пробка отвлекала и не давала сосредоточиться.
— А чем отличается Господин от Мастера? — я заглушила стон в очередном глотке спиртного.
Постепенно зрение затуманивалось; вино курсировало по венам, окутывая меня жарким туманом.
— Господин ниже, чем Мастер, — блондинка допила свой коктейль, заказала еще один и неожиданно придвинулась ко мне. Наши коленки практически соприкоснулись; я уловила тонкий запах водки из ее рта. — Мастер, Господин, Нижний, Раб, — она сопровождалась слова жестами, опуская свои ладони друг за другом. — Четыре ступени иерархии. Ты можешь спуститься ниже по рангу, но выше, от Раба до Господина, не поднимешься никогда.
От Раба до Господина.
То есть, если тебя подчинили, ты сам уже никого не сможешь подчинить.
Занятно на самом деле, если вдуматься.
Не уверена, что я смогла бы так же филигранно помыкать кем-то, как Майкл мной. И не уверена, что после Майкла захочу продолжить это все. В жизни – в реальной жизни – за пределами фантазий и всего этого напускного подчинения, я нуждалась в любви.
А это место не могло ее дать.
И он тоже не мог дать ее мне.
Я знала, что скоро устану от бессмысленного секса, каким бы хорошим он ни был. Потому что это не моя стихия. Я хотела сказки. Хотела настоящих свиданий. Хотела красивых цветов от него. Хотела, чтобы Майкл обнимал меня и целовал. Я хотела, чтобы кто-то заботился обо мне.
Чтобы я перестала взваливать на себя этот груз одиночества.
— А как становятся Мастерами? — я высунула кончик языка и промокнула им пересохшие губы – они оказались сладкими от вина.
Знакомая проследила за этим жестом и шумно выдохнула, глядя на меня с жадным голодом.
— Только путем подчинения, сладкая.
Вдруг блондинка вскинула руку, провела большим пальцем по уголкам моего рта, а потом... облизала его. Ее пухлые красные губы сомкнулись вокруг моего вкуса.
Не в силах отвести взгляд, я смотрела в ее темные, заполненные возбуждением глаза, и представила на месте нее Майкла. О, Боже, мой клитор так нещадно пульсировал! Стиснув зубы, я вцепилась рукой теперь уже в край барной стойки и вымученно прикрыла веки.
Мое сердце колотилось как сумасшедшее.
Майкл.
Пот пропитал каждую пору в моем теле. Я размяла шею, изнывая от жара и безудержного желания. Эта штука внутри не могла подарить мне оргазм, но была способна довести до пика, чтобы я молила о нем.
Майкл...
— Господин должен подчинить Мастера, чтобы занять его место, — прямо на ухо шепнула она, потершись своей щекой о мою. Ее кожа источала приятный запах чего-то сладкого. — За последние восемь лет это случилось всего раз.
Майкл.
Это был он.
— Когда он наиграется тобой, сладкая, станешь моей Нижней? — ласково улыбнулась блондинка. — Я буду обращаться не хуже, честно. В отличие от твоего Мастера, я не люблю жестокость. Майкл использует стеки. Мне нравятся его представления и... эти сладостные крики. Раз в полгода он проводит представления для всех нас. И это так завораживает. Как они извиваются, плачут, а потом в слезах кричат его блаженное... Эрида...
Мышцы в моем животе свело. Одурманенная этой атмосферой, ее словами и вибрациями внутри, я не смогла сдержать тихий, сдавленный стон. Он слетел с моих губ, как жалобная молитва.
Я даже не поняла смысл ее слов. Каждый мой рецептор и орган чувств был сосредоточен на этих приятных ощущениях. Я всегда считала анальный секс чем-то отвратительным и даже мысли не допускала, чтобы заняться им, но сейчас...
Я хотела, чтобы он взял меня таким образом.
Благодаря игрушке желание концентрировалось не только в моем киске, но и там. Тело молило, чтобы два эти отверстия оказались заполнены.
Где-то там, отдаленным эхом, заглушенным шумом моей крови, раздавалась музыка, звон бокалов, бряцанье тарелок... Аплодисменты, стоны, крики, смех... Блондинка продолжала шептать мне на ухо. Но я как будто находилась в отдалении от всего этого.
Мне просто было хорошо.
Не боли. Не опасений. Ни желания забиться в угол отцовской машины и разрыдаться, чтобы выплакать все дерьмо из своей души.
Наощупь отыскав свой бокал на стойке, я дрожащими губами коснулась края хрусталя и жадно сделала глоток. Потом еще и еще, до тех пор, пока не выпила все до остатка.
В горле запершило от спирта. Я скривилась и принялась сглатывать виноградную желчь. Мне действительно нужно в уборную. Прямо сейчас.
Пожалуйста.
Открыв глаза, я прижалась к спинке, чтобы хоть как-то увеличить расстояние между нами. Заметив мои телодвижения, она обиженно скривилась, но вернулась на свое место. Блондинка без особого энтузиазма заняла себя выпивкой.
— Где здесь туалет? — охрипши спросила я.
Когда мы шли по коридору, я не видела дверей с каким-либо обозначением.
— Ему не понравится, если ты уйдешь, — предупредила она. Блондинка кивнула большим пальцем себе за плечо на игральные столы. — Сейчас Мастера вернутся и начнется большая игра. Их нижние должны быть рядом.
— А что... что за ставки?
Она вновь рассмеялась. Только на этот раз более грязно и устрашающе.
Я отчего-то рухнула обратно в кресло, чувствуя легкое беспокойство и дискомфорт. Не стоило забывать, где я находилась. Это место отличалось от всех ранее знакомых мне.
— Увидишь, сладкая.
Сладкая...
Это было так мило, что ли. Я не имела ничего против прозвищ и особенно мне нравилось ласковое Майкла «маленький доктор». Конечно, он не вкладывал в него ничего такого, но... Моему сердцу это не мешало фантазировать.
— А как зовут тебя? — ляпнула я.
— Лина. Можешь называть меня Лина, сладкая, — подмигнула она, поднеся прозрачный стакан с водкой ко рту.
Лина – это сокращение от Эвелины или Эванжделины? А было ли это ее настоящим именем или выдуманным прямо в эту секунду?
Теперь уже Лина, избегая взгляда на мои коленки, принялась изучать лаунж-зону. Судя по шуму и голосам, пока мы выпивали людей прибавилось.
Внезапно основной свет под потолком погас. Я вздрогнула и вскинув голову, проследила за тем, как точечные прожекторы автоматически развернулись – теперь все свечение было направлено в центр комнаты.
В этот момент дверь совещательной распахнулась и четыре Мастера друг за другом вышли в зал. Заметив Майкла, я съехала со стула и попыталась устроить на нетвердых ногах. Мое сердце резко опустилось вниз живота, а потом подскочило и до боли застучало где-то в горле.
— Да начнется шоу, — заликовала Лина.
Проходя мимо меня, она шутливо задела плечом и, стоило обратить на нее внимание, опять подмигнула.
Однако, я нахмурилась, неожиданно пришедшей на ум догадке.
— И кого подчинил Майкл?
Я произнесла это так тихо, что не была уверена услышала они или нет, но Лина замерла. Она развернулась на своих высоченных каблуках и послала мне загадочную ухмылку:
— Меня... Он подчинил меня, сладкая.
После этого больше не оборачиваясь, Лина двинулась вперед и смешалась с толпой остальных членов клуба. Я так и продолжила стоить на месте, ошеломленная всеми ее словами и правдой, вылившейся на меня.
Майкл спал с ней.
Этот факт не должен был смущать меня, учитывая наличие сорока четырех девушек за последние восемь лет, и вообще все наши отношения, но... Что-то укололо глубоко внутри.
Он оставил меня на свою любовницу?
Интересно, а каким Майкл был с ней?
Но не успела я погрязнуть в тине собственных размышлений, как из динамик раздались первые децибелы Anarchy в исполнении OsMan.
В эту минуту та самая дверь еще раз распахнулась. Из нее на поводках, как выдрессированных собак, по одной вывели абсолютно голых трех девушек.
Каждая из них подползла к своему хозяину и осталась сидеть перед ним на коленях. Их лица скрывали черные маски, только рассыпанные волосы струились по обнаженным плечам на груди.
Блондинка.
Брюнетка.
Шатенка...
Что-то внутри меня оборвалось. Я вспомнила слова Майкла и Лины про особые ставки, и пазл мигом сложил в единую картину. Мои ноги окаменели, от страха все внутри сжалось.
И еще одна брюнетка.
Я. Мы и есть ставки. Их Нижние.
Мастера будут играть на нас.