Подчинение|+18

Майкл Эллиот Сэндлер

Я напряженно стучал пальцами по рулю.

Прошло уже минут двадцать с того момента как мистер Спелман и его дочь скрылись за пределами Дома Милосердия. Однако симпатичная задница Даниэллы все не появлялась в поле зрения и, тем более, не сидела в моей машине. Я как идиот все еще торчал на парковке, пока остальные автомобили прибывали и разъезжались, не задерживаясь здесь дольше нескольких минут.

Дана-Дана...

Маленькая засранка.

Чем больше она испытывала мое терпение, тем сильнее раздражала. А чем сильнее она меня раздражала, тем злее я становился. Я расстегнул пальто и оттянул узел галстука. Мое надсадное дыхание оседало испариной на окнах.

И это было очень нехорошо для нее.

Когда я входил в кураж, часто ломал свои игрушки, а потерять эту куколку раньше времени было бы грустно. Я не был уверен, что в ближайшее время найду кого-то хоть на йоту похожего на нее. Пусть Даниэлла была слишком невинной и совершенно неопытной в БДСМ, но в ней чувствовался потенциал. Одна ночь с ней затмила все восемь лет моих практик.

Одна ночь, и вот уже на следующий день я захотел продолжения.

Многие Мастера проводили затяжные сессии – их практика была разделена на недели или даже месяцы – но я всегда предпочитал не больше пары часов. Потом Нижняя вызвала у меня отвращение и, пока это чувство не проходило, я не мог прикоснуться к ней.

С Даной же я хотел всего.

Если бы я знал, что эта застенчивая брюнетка из «Цианида» окажется моим карт-бланшем, не отпустил бы ее с того бара. Мы бы начали на три недели раньше и, возможно, к этому времени, она бы уже покинула мою голову. Как бы мне не было хорошо с Даниэллой, это не могло продлиться долго.

По правилам клуба всегда не больше двадцати одного дня.

Ей всего двадцать. Девушки в этом возрасте любят фантазировать и представлять на месте чудовища прекрасного принца. Я бы хотел насытиться ею до того, как она полюбит меня. Потому что любовь – отвратительное чувство, и никто не заслуживал быть проклятым ею.

Никто.

Тем более Дана.

Она слишком прекрасна, чтобы испытать эту боль.

Снег все сыпал и сыпал – в окружающей меня тишине он шуршал по бортам Бугатти, как хлебные крошки. Перед моими глазами уже расплывалось. С усталым стоном, двумя пальцами – большим и указательным – я потер опухшие веки и до хруста размял шею.

Вообще-то, я сейчас нарушил одно из своих правил.

Никаких встреч вне сессий.

Чертова Даниэлла.

Взяв с приборной панели пачку Ричмонд, я выхватил губами одну сигарету и потянулся к подстаканнику за металлической зажигалкой. Только поднеся огонек к уздечке, я неожиданно передумал. В горле першило от количества, выкуренного за сегодняшний день.

Через сколько лет я заработаю рак легких?

Пять лет? Десять?

Это же, кстати, ждало и Кристофера, и мою мать, которая в тайне от отца потягивала Лаки Страйк. Странно, что несмотря на тайны между ними, они были отличной парой. Видимо, расставание в четыре года заставило их ценить то, что они имели.

Я грустно усмехнулся и швырнул пачку обратно на консоль.

Просто они любили друг друга – вот и все.

А мы с Адрианом расплачивались за их великое счастье. Или за грехи.

Не знаю.

Наконец, в поле зрения показалась миниатюрная фигура. Я сощурился, чтобы приглядеться, и немного подался вперед. Мои ладони на руле вспотели. Пульс резво ускорился.

Дана, держась за ремешок своей сумочки, быстрым шагом направлялась ко мне. Ее дубленка была усеяна белыми снежинками; волосы взметались вверх, а ее наливные губы и щеки покраснели. Белоснежка. Неудивительно, что она так притягивала меня.

Молодая. Красивая. Сексуальная.

Теперь я, как никогда, понимал мистера Блейка.

Уверен, Тесса привлекла его тем же, чем и меня Даниэлла.

Спелман пересекла подъездную дорожку хосписа и на мгновение замерла, рассматривая машины на парковке. Я включил фары, дав ей знак, а затем вышел из автомобиля. Ветер тут же хлестанул по лицу. Я пригнул голову и, обогнув капот, нетерпеливо открыл для нее пассажирскую дверь.

— Привет, — смущенно прикусила губу маленький доктор, остановившись в паре ярдом от меня. — Эм-м... Я, в общем, хотела сказать, что лучше... Я...

Я вскинул бровь, смотря на нее поверх крыши Бугатти.

Даниэлла указала куда-то себе за спину – судя по направлению, в сторону станции метро Расин – и покачала головой.

— Я очень благодарна, что ты помог мне с папой и поддержал с ним разговор, — замявшись, проговорила она. Дана нахмурилась и уже тверже добавила: — Но я сама доберусь домой. Ты оскорбил меня вчера, Майкл. Твое поведение не окупиться приступом милосердия.

Приступом милосердия?

Я помог ей не потому, что хотел заслужить какое-то нелепое прощение... С чего бы мне извиняться за то, что я, мать его, дал ей денег?

И вообще!

Мое лицо сердито заострилось. Скрипнув зубами, я шире приоткрыл гребанную дверь – тепло из салона медленно улетучивалось – и тихо приказал:

— В машину. Живо.

Дана неуверенно забегала глазами от меня к автомобилю.

Я едва мог стоять на одном месте – все мое тело пылало желанием схватить непослушную девчонку и насильно усадить в Бугатти. В груди запульсировало. Клянусь, я выпорю ее. Сегодня. Ее задница познакомиться с моим хлыстом, а потом я трахну ее так, что она с постели не встанет.

А еще лучше скую ее ноги чертовым расширителем, и оставлю готовой для меня на всю ночь.

Господи.

Кровь вскипела. В паху стало тяжесть, и я ощутил, как мой член снова затвердел.

Ей лучше не злить меня.

— Да... на... — по слогам, сдержанно выдавил я. Мой голос подрагивал от гнева. — Затащи свой зад в эту машину.

— Пожалуйста, — внезапно вздернула она голову и с решительностью на меня. — Дана, пожалуйста, присядь в мою машину.

Какого...

Я едва не уронил челюсть.

Ее ясные, голубые глаза наполнились насмешливым блеском. Даниэлла изо всех сил сдерживала улыбку, однако уголки ее рта все равно приподнялись. На одной из щек появилась кокетливая ямочка. Даже сквозь завесу метели, я мог видеть каждую черточку ее выразительного лица.

Мое оцепенение длилось несколько секунд – не меньше. С такой дерзостью последние восемь лет ко мне обращались только сестры, брат и мама. Нижние не открывала рта, пока я им не приказывал, но она...

Честно сказать, я возгордился Даной. Не каждый сможет подойти к акуле, а тем более засунуть руку в ее зубастую пасть.

— Пожалуйста, Дана, присядь в мою машину, — елейным голосом протянул я.

Даниэлла торжествующе ухмыльнулась. Она нарочито медленно обошла капот и, когда поравнялась со мной, я схватил ее за шею и притянул к своему лицу.

— Иначе я прямо сейчас выправлю свой ремень и отобью твой зад, а потом заставлю оседлать меня на заднем сиденье и удовлетворять до тех пор, пока твоя киска не сотрется, — хрипло закончил я, шепча в ее ухо.

— Ой, — испуганно выдохнула она.

— Ой, — подразнил я. Высунув кончик языка, я провел им за ее ухом – в том местечке, где был сосредоточен пульс – а после прикусил мочку уха. — Не играй со мной. Тебе все равно не победить, Дана. Не забывай, что между нами.

— Майкл, — попыталась отстраниться Даниэлла.

Я сильнее стиснул пальцы и потерся носом о ее влажный затылок, вдыхая приятный аромат женского тела. Мой член настолько набух в брюках, что стало больно.

— Неправильно... — шепотом подсказал я.

— М-мастер, — от ее стона в моем животе перевернулось.

Маленькая мисс Спелман завелась! Уверен, она ненавидела сейчас это чувство и стыдилась своих мокрых трусиков. Я же такой отвратительный. Обидел ее. Дал денег за секс, как шлюхе – по крайней мере, так она считала.

И все равно она хотела меня. Хотела продолжения...

Нет ничего плохого в наших желаниях, маленький доктор.

Из моего горла вырвался грудной смех. Отпустив девочку, я подтолкнул ее к двери. Дана практически рухнула в салон. От меня не укрылось, как она дрожаще облизала свои губы и на мгновение прикрыла глаза.

С мерзкой, нахальной улыбкой я вернулся на свое водительство место. В салоне, как я и полагал, стало холодно. Пару заметенных ветром снежинок таили на приборной панели и спинке сиденья, на котором сейчас располагалась Даниэлла.

Трогаясь с места, я краем глаза наблюдал за ней. Дана переложила к себе на колени сумочку и впилась к нее двумя пальцами – да так, что ее костяшки побледнели. Она все время жевала губу и жадно глотала ртом воздух. Коричневая дубленка натягивалась в районе груди. Мои ладони запульсировал – я все еще помнил тепло ее сосков и мягкость этой восхитительной плоти.

— Ты свинья, Майкл, — буркнула Даниэлла.

Я широко улыбнулся, оставив ее замечание без ответа.

Осторожно выехав со стоянки – за долгое время бурана дорога оледенела – я встроился в поток машин и двинул по направлению Саут-Лафлин. Было уже около семи вечера – из-за назревающих пробок приходилось ехать со скоростью улитки. Завывание ветра, гул светофоров и гудки машин звучали где-то там, параллельно нашей вселенной.

Постепенно салон Бугатти заполнялся ароматом лемонграсса. Среди него запах табака был едва различим.

— Мой отец не был профессором, — спустя некоторое молчание заметила Дана.

Видимо, она устала от тишины или ей стало скучно. Притормозив в пробке, я повернул голову в ее сторону. Спелман изучала меня взглядом. Ее глаза уже значительно потеплели – в них до сих пор читался вызов, однако теперь он был сокрыт за слоем доброты и отзывчивости.

— А я никогда не учился в Джорджтауне, — с улыбкой пожал я плечами. — В голове твоего отца – каша и, единственное, что нам остается – подыгрывать, чтобы скрасить последние годы его жизни.

— Последние годы, — печально повторила за мной Дана. Она отвернулась к лобовому стеклу и опустила голову – волосы черным водопадом обрамили ее лицо. — Не хочу его терять. Я понимаю, что последние четыре это уже не мой отец. Но...

— Потери неизбежны, Даниэлла, — оставив одну руку вытянутой на руле, второй я обнял ее за щеки и провел большим пальцем по гладкой, как водной глади, коже. — По крайней мере, ты сможешь приходить к нему на кладбище. Когда грустно, разговаривать с ним. Когда радостно, делиться успехами в жизни.

Я же был лишен возможности поговорить со своим ребенком.

Она отняла его, не оставив мне даже частички. Не оставив ничего, что напоминало бы мне о малыше. Ему было двадцать пять с половиной недель... Если в такой период ребенок умирал, его отдавали родителям, чтобы похоронить.

Я даже этого сделать не смог.

Мое сердце затрепыхалось в агонии, но я стиснул зубы и отодвинул это чувство на задний план. Иногда я так уставал жил в постоянной муке.

— Я знаю, что он мучается, Майкл, — кивнула она, не отстранившись от моей руки, а, наоборот, прильнув ближе. Я плавно заскользил костяшками по ее лицу, трогая нежные изгибы, затем спустился к шее и начал осторожно массировать синяк. — Знаю, что его нужно отпустить.

Она была такой раненной.

Подавшись вперед, я медленно откинул ее волосы за спину и поцеловал в яремную вену.

Я не делал так ни с кем из своих сабмиссивов.

Мне нравился вкус ее кожи. Дана не была испорчена. И количество ее партнеров здесь не имело никакое значение. У нее была чистая душа. Как будто, где-то там, внутри нее, существовала частичка Ангела. Его благодать наполняла ее силами – и эти светлые улыбки были тому доказательством.

Я никогда прежде не встречал таких девушек.

Эрида с самого начала была капризной. Мне затуманила голову страсть и похоть, а, когда я начал приходить в себя, было уже поздно. Она забеременела. И вот эта дымка рассеялась, но в моем сердце все еще осталась любовь.

К ней, как к будущей матери моего первенца.

И к ребенку.

Мои чувства не были похожи на те, которые царили между отцом и матерью или мистером Стэном и тетей Евой. Сейчас я уже понимал это. Мы совершили ошибку.

Я совершил ошибку.

Купился на ее классное тело, увлекся сексом, позволил ей подчинить меня, а потом и сломать. Я был юным, молодым парнем. Таким легко было крутить и обводить вокруг пальца.

Я сам был виноват со все, что произошло. В том числе и смерти сына. Ведь если бы я не встретил ее, если бы не дал слабину, он бы не умер настолько мучительно.

Неожиданно позади раздался гудок сигнала. Очнувшись, я оторвался от Даны, вернул внимание на дорогу и тронулся с места. Сфетофор загорелся зеленым – впереди стоящие машины оторвались на достаточное расстояние.

— На заднем сиденье подарок для тебя, — едва кивнул я.

— Подарок? — нахмурилась Дана.

Она обернулась – ремень безопасности надавил на ее тонкую талию – и подобрала тот самый пакет от Carine Gilson. Внутри меня нарастала пульсация. Я поерзал на сиденье, чтобы хоть как-то умерить давление в паху.

Господи, сейчас было только семь вечера. До мероприятия в «Shame» осталось больше трех часов, а я уже изнывал. Как гребанный подросток! Мне уже тридцать! Я должен был уметь держать себя в штанах... в руках то есть!

— Оу, — раздался застенчивый писк Даниэллы. Она отвела взгляд от содержимого внутри пакета и посмотрела на меня глазами размером с четвертаки. — Ты купил это в секс-шопе?

Я прыснул от смеха.

Подумаешь, что там всего-то комплект состоять из шелковых ниточек, сеточек, портупеи и подвязки для чулок. Кстати, и они там были. Из нежнейшего капрона с изысканной силиконовой окантовкой. Я купил все, что хотел разорвать на ней.

— Нет. Я заказал это на сайте известного модельера, между прочим, — мы проехали станцию Полк, и я свернул направо. Щетки жужжали, мало справляясь со снегом. Будто кто-то перевернул Чикаго с ног на голову, как гребанный СноуБоллс. — За ее белье многие девушки готовы продать душу, Дана. Тебе же это досталось бесплатно.

— За секс, — язвительно поддела меня Спелман. — Ты хотел сказать за секс, да, Майкл? Я не взяла от тебя денег, и ты подсунул мне это? — она вернула пакет на место и сложила руки на груди. — Мне ничего не нужно, спасибо.

Я снова начал заводиться. Жар охватил щеки и шею; мои гребанные легкие сжались до размера мячика. Не подавая видом своего раздражения, я апатично вел машину. Только мое дыхание сбилось и стало судорожным.

— Я не платил тебе за секс, — терпеливо ответил я. — Это поощрение. Ты тратишь на меня свое время, взамен получаешь вознаграждение.

— Как работа? — не выдержав, Дана обернулась всем телом ко мне и облизала пересохшие губы. — Почему ты считаешь, что за время, проведенное с тобой, мне нужно платить?

— Потому что люди находятся друг с другом из-за выгоды.

— Это смешно, Майкл, — изумилась Спелман. Она раздосадовано прищурилась, словно была готова расплакаться. — Почему ты настолько не уважаешь себя? Ты красивый, успешный, — я фыркал от смеха, пока Дана загибала пальцы. — Обходительный, иногда заботливый и добрый. Почему ты считаешь, что кому-то нужны только деньги от тебя?

Потому что это было нужно ей.

Но я ничего не ответил. Просто молча вел, закрываясь внутри себя все глубже и глубже. Если еще в самом начале, мне можно было протянуть руку помощи и спасти, то сейчас я закопал себя под самую землю, и не было той лестницы, которая смогла бы преодолеть такое расстояние.

Даниэлла тяжело вздохнула. Вскоре в салоне стало настолько тепло, что она расстегнула дубленку и выправила шарф. Я мельком посмотрел на багровый синяк, зреющий на ее коже.

— Я не возьму от тебя ни цента, Майкл, — категорично заверила маленький доктор. — Я – не они. Запомни это, пожалуйста, и не обижай меня таким поведением. Я не дура. Ты ясно дал понять, что между нами, и я не требую любви, но... хотя бы уважай меня, — после этих слов она облокотилась на спинку сиденья и поморщилась: — Если ты не готов к этому, высади меня на ближайшей остановке.

Высадить ее на...

Я двумя руками вцепился в руль, настолько сильно, что кожа заскрипела.

Я уважал ее, разве не так? Я был терпелив с Даной. Водил ее по ресторанам. Всегда вызывал ей такси. Я общался с ней, как с гребанной принцессой. Черт, даже пытался заплатить ей за порванное белье...

Однако потом я неожиданно нахмурился, глядя на свое отражение среди мелькающих огней в лобовом стекле.

Все сводилось к деньгам. А ей это не нравилось.

Черт, и как мне тогда общаться с Даной? Что ей нужно, если не пару чеков и побрякушка от Картье?

Впереди замаячила автобусная остановка. Невольно я сбавил газ и, сдвинув брови на переносице, уставился на нее.

С Даниэллой будет сложно. Она не принимала мое подчинение, в той степени, в которой я нуждался. Она перечила мне, вне стен спальни. Она была слишком молода, чтобы понять многие циничные вещи. И... она нравилась мне, в отличие от всех тех, с кем я расставался хладнокровно, не испытывая абсолютно ничего.

Я ней сложно.

Моя нога невольно потянулась к тормозу. Заметив неладное, Дана разочарованно сглотнула и потянулась к дверной ручке. Наверняка она думала, что я уже принял решение вышвырнуть ее из салона Бугатти. Даже если бы я передумал, все равно бы в тепле довез ее до дома.

С ней будет чертовски сложно...

Позади вновь раздался сигнал автомобиля. С усилием заморгав, я вдавил газ в пол. По инерции нас вдавило в сиденья.

К черту! Плевать на сложности!

Я буду трахать ее столько сколько захочу! И все закончится, когда она мне надоест!

К черту!

— Возьми белье, — севшим голосом попросил я. — Это подарок. Подарок, Дана.

— Сколько оно стоило? — все еще вредничая, полюбопытствовала Дана.

Когда я проехал остановку на ее губах расцвела великолепная улыбка.

— Сущие мелочи, — солгал я.

Уверен, если сказать ей о тех четырех тысячах долларов, которые списали сегодня с моего лицевого счета, она бы не притронулась к белью.

— Не больше пятисот баксов? — наивно стрельнула в меня глазками Спелман.

Боже, у этой девчонки установлен лимит на сумму подарков? Мне в будущем переклеивать бирки, чтобы она хоть что-то приняла?

— Конечно, — с честным видом закивал я.

Как будто шелковые нити малбери в этой чертовом кружеве и прочее могло столько стоить. В эту минуту я порадовался, что Дана не была искушена брендами и не могла оценить настоящую стоимость вещи.

Я заметил, как ее лицо просияло от счастья. Даниэлла, как и любая девочка, хотела принять красивую вещь. Но все еще упрямство и независимость мешали это сделать.

Перегнувшись назад, Спелман забрала свой подарок. Однако потом она направила на меня стремительный взгляд.

— Больше ты мне ничего не купишь, — предостерегла Спелман. — Мне не нужны дорогие подарки, украшения или что там еще ты дарил другим своим девушкам. Мне нужно только твое общество, Майкл. Я не лицемерная. Никаких чеков и всего прочего, ладно?

— Никаких украшений и чеков? — уточнил я.

— Да, — закивала Дана.

— Отлично, — пожал я плечами, сворачивая на ее улицу.

Ведь то, что я собирался сделать не относилось ни к виду украшений, ни к чекам.

Подъехав к дому Даны, я припарковался у подъездной дорожки и отнял руки от руля. Спелман растерянно осмотрелась, словно только сейчас заметила, что наша поездка подошла к концу. Ее глаза заблестели огорчением.

— Я хочу, чтобы ты надела это сегодня, — девушка вскинула на меня взгляд. — У тебя же есть вечернее платье?

Она неуверенно кивнула.

— То, в котором я была тогда в... ну, в том клубе.

Золотистое, с бахромой в стиле 30-ых?

Я вспомнил его соблазнительно короткий подол и то, как выгодно смотрелись ее ножки, и рьяно закивал. Она идеально будет смотреться рядом со мной. Надеюсь, у меня завалялся где-то галстук похожего цвета.

— Сегодня в «Shame» состоится крупная игра в казино. Я хочу, чтобы ты меня сопровождала, — ухмыльнувшись, подметил я, а затем начал подаваться к ней вперед.

Дана уставилась на мои губы. Она вымученно вздохнула и прикрыла глаза, когда я положил руку ей на шею и притянул к себе.

На самом деле мне было плевать на эту игру. Я никогда не кипел душой к азартным играм, но сегодня были особенные ставки. И она, и я нуждались в этом адреналине. Я хотел страстной прелюдии, чтобы завести ее достаточно сильно... Дана должна быть готова к тому, что я приготовил.

Ее ждал огромный сюрприз.

— Помнишь, я говорил про игры? — сладкий запах щекотал мои ноздри. Я облизался, глядя на ее красивое лицо в дюйме от моего. — Я хочу поиграть с тобой сегодня. Новые грани – обещаю доставить тебе немыслимое удовольствие, маленький доктор.

— Мне... — ее голос подрагивал. Потешаясь, я коснулся кончиками пальцев ее носа, а потом наклонился и поцеловал в самый его кончик. — Мне нужно будет подготовиться?

О, нет, я сам тебя подготовлю чуть позже.

— Прическа, — шептал я, покрывая губами ее скулы и спускаясь к шее. — Макияж, платье, белье, шпильки... — прикусив кожу в районе гортани, я внезапно остановился. — Кстати, когда у тебя обычно начинаются месячные?

Даниэлла мигом покраснела.

— Мне нужно знать, чтобы не планировать ничего на этот период, — пояснил я.

— Они закончились полторы недели назад, — едва слышно все же ответила Дана.

Я задумался. Значит, примерно в первых-вторых числах.

Отлично.

У меня было еще столько времени наедине с ее прелестной киской.

— За тобой приедет такси ровно в десять вечера, — отстранившись, я указал на пакет с бельем. — Я хочу, чтобы ты надела все, что там найдешь. Неважно смутит оно тебя или нет.

Даниэлла закатила глаза. Обмотав шарф вокруг горла, она запахнула дубленку и потянулась к дверной ручке.

— Да, сэр, — игриво рассмеялась девчонка, прежде чем выпорхнуть из моей машины.

Я посмотрел вслед ее покачивающимся бедрам и покачал головой.

Как мне пережить эти гребанные три часа?