Подчинение|+18

Даниэлла Вайолетт Спелман

Лежа на смятых нашими телами простынях, я наблюдала за Майклом. Сэндлер склонялся над подсвечниками, задувал фитильки и передвигался к следующим, проделывая то же самое. Над стаканами поднималась тонкая струйка дыма, исчезающая спустя несколько секунд.

Огоньки угасали одни за одним...

Это зрелище гипнотизировало. Как будто мимо пролетали падающие звезды, и ты не мог оторвать взгляд, завороженный последними минутами их жизни. Когда я была маленькая, могла часами сидеть у окна на подоконнике и загадывать на них желания. Я записывала их на отрывные стикеры и прикрепляла на стену в своей комнате, в надежде, что однажды они сбудутся.

Но вот уже спустя много лет они до сих пор висели все на том же месте. В форме оранжевого сердца над письменным столом. Словно моя жизнь была голым, безжизненным деревом, на которое я упрямо, вновь и вновь, возвращала осеннюю листву...

Постепенно комната снова погрузилась во мрак. Веки налились свинцом. Я была настолько изнурена, что едва справлялась со сном.

Вздохнув, я облизала пересохшие губы и вновь посмотрела на Майкла. Он уже успел надеть штаны, однако верхняя часть его тела до сих пор оставалась обнаженной – на мускулистой груди и пояснице блестела испарина пота.

Дойдя до последней горящей свечи, Майкл занес над ней ладонь и, прежде чем потушить, немного помедлил. Его взгляд был прикован к трепетному огоньку. Не знаю, что в этот момент происходило в его голове, но спустя мгновение он опустил на стакан руку, погасив пламя.

Свет померк. Но, казалось, только не внутри меня: я продолжила ощущать его теплые искры, распаляющие костер в самом сердце. Мне нравилось это незнакомое чувство.

— Я принесу твою одежду, — сухо, без тени какой-либо эмоции в голосе, напоследок обронил Сэндлер.

А затем просто вышел за дверь.

В голове царил туман.

Я собрала во рту немного слюны, чтобы промочить горло, и кое-как приподнялась. Между ног было чертовски влажно – горячее семя Майкла стекало по моей промежности. Соски пекли. Его жалящие поцелуи оставили на мне самые настоящие ожоги, которые теперь саднили.

В животе неожиданно перевернулось. Завертев головой по сторонам, я только сейчас осознала, что осталась совсем одна. В темноте. Обнаженная. Беззащитная и... одна

Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Подтянув ноги к груди, я сняла с постели сбившуюся простынь и накрылась ею. Мягкий шелк заскользил по моей коже. Аромат Майкла взвился в воздух. Я положила лоб на свои колени и прикрыла глаза.

Дана, ты можешь воспользоваться моей ванной. Как будешь готова, дай знать, я вызову тебе такси...

До меня начал доходить смысл его слов.

Как и в наше свидание в планетарии, Майкл снова отстранялся от меня. Он дарил толику своего тепла, соблазнял вниманием, а затем делал шаг назад, очерчивая границы.

Мне стало так горько. На глаза навернулись слезы, и я больно прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать их

Я знала на что шла, не так ли? Это мой сознательный выбор. К тому же Майкл был честен. Он не морочил мне голову, в отличие от Эвана, и сразу ясно дал понять, что между нами. Сессии. Формальные отношения Мастер-Нижняя.

Только секс и ничего более.

Только секс...

От нахлынувших ощущений я замерла. Глубоко внутри сладко сжалось из-за отголосков тех нескольких оргазмов, обещанных Майклом. И он подарил их мне. Просунув руку между бедер, я сжала пульсирующий клитор и тихо застонала. Мои пальцы погрузились в мокрый жар – его и мой. Мурашки табуном пробежали по спине.

Он кончил в меня.

И мы не предохранялись.

Раз я не принимала таблеток, а Майкл сказал, что у меня не получиться родить от него, значит он...

Ох.

Он не может иметь детей?

Не знаю почему, но осознание этого ранило в самое сердце.

Внезапно по всей квартире пронесся громкий щелчок. Когда я растерянно обернулась в сторону двери, люстры под потолком зажглись ярким светом. Он больно ударил по глазам. Я быстро зажмурилась, пытаясь справиться с дискомфортом.

Видимо, Майкл активировал генераторы? Или подключился к системе умного дома. Конечно, если мистер Сэндлер жил на сотом этаже в Сент-Реджис, то он вполне мог себе позволить все эти навороты.

Придерживая на груди простынь, я свесила ноги с края матраса и осторожно приподнялась. Комната покачивалась; конечности пружинили, словно мое тело набили ватой. Разлепив тяжелые веки, я скользнула взглядом по – без сомнения – его спальне.

Стены были мощены серебристым камнем, а на полу лежал черный паркет. Огромная кованная постель занимала собой практически все пространство, оставляя маленькое местечко в углу для комода и зеркала. Кое-где висели минималистические картины – бессмысленные и неживые, как и весь интерьер в этом доме.

Не удивительно, что он страдал депрессией.

Табло прикроватных часов показывало уже полдевятого вечера.

Глядя на красные мигающие цифры, я нахмурилась и принялась мысленно подсчитывать.

Пары в университете закончились в районе шести, а значит с учетом дороги и всего остального... Мы занимались сексом больше полутора часов?

Боже правый.

Обвернувшись в простыню, я засеменила к одной из дверей. За первой из них находилась огромная гардеробная. Я не стала ее рассматривать. Вряд ли это было уместно сейчас. Мне хотелось как можно скорее привести себя в порядок, чтобы убраться отсюда.

А за самой дальней – душевая.

Шлепая босыми ногами по сланцевой плитке, я минула встроенную в пол круглую ванную и остановилась рядом с открытым тропическим душем. Флюоресцентная подсветка источала синеватое свечение. В воздухе приятно пахло свежестью и камфоровыми нотками геля для душа.

С одной стороны такой обычный мужской аромат.

Однако я не могла надышаться Майклом.

Сбросив на пол свое маленькое укрытие, я двумя ногами взобралась на поддон и отрегулировала температуру. С верхней лейки полились горячие струи. Вода каскадом обрушилась на голову, плечи, шею...

Я блаженно застонала.

Дрожь мурашек пробежала по спине; волоски на руках встали дыбом. Расслабленная и обессиленная, я скатилась по стене на пол. Мои напряженные мышцы обмякли. Я прикрыла глаза, сидя под тропическим дождем. Изредка мне удавалось хватать ртом воздух.

Наверняка совсем скоро мое тело будет гореть от усталости – в особенности бедра и руки – но сейчас кроме блаженства я ничего не испытывала. Только кожа вокруг горла немного пощипывала, но в целом я чувствовала себя... обновленной.

Это было невероятно. Лучше всего, что я когда-либо ощущала. В умелых руках Майкла моя чувственность раскрывалась по-новому. Не знаю, как объяснить это... Как будто только сейчас, впервые спустя за столь долгое время, я смогла вздохнуть полной грудью.

В детстве я была мечтательным ребенком. Мне хотелось всего и сразу. Прыгнуть с парашютом, поплавать в бассейне с акулами, оседлать волны или покорить горный пик. Помню, как на свое десятое День Рождение я молила отца завести мне крокодила. Маленькая я вычитала в каком-то научном журнале про их огромную пасть, и хотела натравить своего питомца на Питера Фернандеса.

В школе он постоянно задирал меня из-за брекетов.

Я всегда мечтала совершать запретные вещи и жила адреналином, но в один момент все... рухнуло. На мои плечи обрушилась огромная ответственность в виде больного отца. И я потухла. Перестала позволять себе безрассудные поступки. Перестала мечтать. И загадывать желания на падающие звезды.

Я не любила Эвана, но была с ним. Наверное, только из-за того, что он сдерживал мои желания. Он не делал меня счастливой. Я не чувствовала жизни рядом с ним, а потому не хотела всего и сразу. Я больше не хотела адреналина, больше не нуждалась в драйве или азарте. Я превратилась в серое отражение той маленькой пылающей Даниэллы...

Всего лишь в ее тень, которая рядом с Майклом приобрела телесные очертания.

Майкл.

Боже, я любила себя рядом с ним. Ту игривую, улыбающуюся и смелую двадцатилетнюю девчонку. Я любила это колотящееся сердце. Я влюблялась в его комплементы. Я влюблялась в его поцелуи в шею. Я влюблялась...

Я влюблялась.

— Господи, — сдавленно прошептала я.

Осознавать это было так больно.

Закрытый Майкл Сэндлер. Исполнительной директор семейной компании «Sword». Член тайного клуба извращенцев в «Shame». И мой личный Садист.

Пожалуй, более сложного экземпляра мое сердце выбрать не могло.

Почему именно он?

Не то, чтобы мне было из кого выбирать. Просто...

Это так по-мазохистски.

Набрав в ладони немного геля Майкла, я нехотя стерла следы его прикосновений со своего тела. Избавившись от остатков макияжа на лице – мои ресницы слиплись из-за туши – я сполоснула волосы от мыльной пены и вышла из душа. Сняв махровое полотенце с крючка поблизости, я наскоро обтерлась, замотала вторым сухим голову и направилась обратно в спальню.

Наверняка Майкл уже принес мою одежду. Не хочу испытывать его терпение. Тем более, если он начнет меня поторапливать, я сгорю от стыда, обязательно расплачусь и больше не позволю себе с ним встретиться.

А мне хотелось.

Хотелось хоть еще раз ощутить его внутри себя.

Проходя мимо зеркала, я остановилась и обернулась к нему. Мои глаза полезли на лоб. Я в недоумении разинула рот и дотронулась кончиками пальцев до пульсирующей шеи.

Матерь Божья.

Энни заявит в полицию, если увидит эти синяки! Она никогда в жизни не поверит мне, что я добровольно позволила сделать это с собой!

Вдоль горла, повторяя рисунок кожаного ремня, шел багровый синяк. Кое-где виднелись потертые ссадины – около них собиралась кровь – а под подбородком краснела кайма от бляшки Гуччи.

Опустив взгляд, я с замиранием сердца обследовала свои запястья, но, Слава Богу, не наметила никаких видимых следов от галстука.

Что мне сказать сестре?

Мериэнн, не стоит волноваться, просто я целый час трахалась с садистом, который душил меня, привязывал к постели, а еще играл воском из-за чего я так ярко кончика с его членом внутри меня. И, кстати, им оказался порядочный брат Тиффани – тот самый Майкл, с которым ты познакомила меня в Тиндере.

Так?!

Чертов Майкл Сэндлер!

Внезапно мой взгляд наткнулся на тюбик зубной пасты, лежащий рядом с электрической щеткой и  нитью.

Паста.

Когда нам с сестрой было двенадцать и шесть, мы однажды утроили такую шалость...

Вмиг превратившись в маленькую шаловливую девчонку, я восторженно просияла. Приблизившись к столику, я нанесла немного пасты на палец – гель оказался ярко-красного цвета – и занесла его над зеркальной поверхностью.

На кого еще он похож помимо Гринча?

Закончив с посланием, я сполоснула руки и вышла из душевой.

На постели меня уже ждала аккуратно сложенная одежда. Сбросив полотенце, я перебрала вещи в поисках трусиков, но потом вспомнила с каким треском Майкл срывал их с меня, и оставила эту безуспешную затею.

Он порвал их.

Ладно.

Мне пришлось надеть джинсы на голое тело. Грубый шов лег на промежность, надавливая на клитор и потирая нежные складочки. Стараясь игнорировать пульсацию внизу живота, я быстро застегнула лифчик и натянула свитер через голову. Влажные волосы рассыпались по моим плечам и спине. Я расчесала их пальцами, чтобы придать более и менее красивый вид, а затем подобрала свою сумочку и выскользнула в коридор.

Майкл нашелся в лобби, сидящим на том же самом диване перед камином. Его лицо подсвечивалось тлеющим уздечком Ричмонд. Когда он выдыхал серый дым, делал глоток чего-то алкогольного в его стакане – судя по бутылке на столе, коньяка – а потом вновь припадал губами к сигарете.

Его торс до сих пор оставался обнаженным. Босой, с мокрыми от пота светлыми волосами и раскрасневшейся кожей он был очень притягателен. Мышцы влагалища сжались; внутри образовалась болезненная пустота.

Перемигнувшись с ноги на ногу, я кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание.

— Ты закончила? — Майкл повернулся в мою сторону. Его пронзительные зеленые глаза наполнились всполохами языков пламени камина. — У тебя мокрые волосы.

— Я не нашла фен, — растерялась я.

— У тебя мокрые волосы, — снова повторил он, будто и не слыша моего ответа. — На улице девятое декабря, Дана. Ты заболеешь.

Я принялась отчаянно бороться с глупой улыбкой.

При всей своей холодности и черствости этот мужчина был чересчур заботливым. Он напоминал мне Беверли, который мог по сто раз спросить у сестры не замерзла ли она, и стоит ли ему растопить камин. Майкл не был лишен человечности, а значит у него все еще был шанс?

Шанс на...

Я осеклась.

— Я надену платок, — покачала я головой.

Майкл с несколько секунд смотрел на меня в упор пьяным взглядом. Прошло не больше двадцати минут. Когда он успел так сильно напиться? 

И... почему?

Я побоялась, что беспокойство отразится на моем лице, поэтому быстро взяла в руки.

Кивнув каким-то своим мыслям, он снова отвернулся к камину и затянулся кофейным никотином.

— Возьми на столике чеки, — безразлично кивнул Майкл.

Чеки?

Мои брови в недоумении встретились на переносице. Я огляделась и только сейчас заметила две записки, лежащие на журнальном столике рядом с бутылкой Хеннеси. Как бы мне не хотелось, но уступив любопытству, я прошла вперед и детальнее рассмотрела чеки.

На них, и в правду, оказались банковские вензеля; внизу они были подписаны именем Майкла.

— Это за нижнее белье, — он указал сигаретой в сторону того, на котором была написана сумма в двести баксов. — А это поощрение.

Десять тысяч.

Десять тысяч двести долларов...

Я раздосадовано покачала головой. Если до этого во мне пылал восторг и некая эйфория, то теперь я просто ощутила себя грязной.

Использованной.

Дешевой.

Я ощутила себя вещью, которую можно было купить всего за каких-то десять тысяч баксов.

Вот во сколько он меня оценил?

Внутри все рухнуло; мое сердце провалилось куда-то вниз живота. Моментально в глазах защипало. Я просто не могла поверить в реальность происходящего.

— Ты... ты сейчас, серьезно, хочешь заплатить мне за секс? — голос дрожал.

— Мне понравилось, — хладнокровно пожал плечами Майкл. — Думаю, ты заслужила эти десять тысяч, Дана. Я порвал твое нижнее белье и прошу прощения за это. Купи что-то соблазнительное. На твой вкус.

Заслужила?

Как шлюха, что ли? За то, что раздвинула для него ноги и вытерпела его член целых два раза? Заслужила за то, что пришла к нему домой, оголила не только тело, но и душу? И...

Вот свинья.

— Ты...

— Мерзкий, отвратительный, ледяной ублюдок? — ответил он за меня. Майкл наклонился к подстаканнику, чтобы сбить пепел с сигареты, и посмотрел на меня. Он усмехнулся. — Я знаю, Даниэлла. Но я изначально говорил тебе, каков я есть. Возьми деньги. Так ты будешь уверена в моих намерениях и не построишь воздушных замков. Между нами всего лишь сделка. Мне нужно твое подчинение. Тебе – удовольствие. В этот раз ты получила десять тысяч. За следующую ночь я дам уже сто.

Да хоть миллион...

Если и я буду спать с ним, то только по собственной воле.

Не потому, что меня ждет его мерзкая награда, а потому что я хочу этого! Почему Майкл решил, что меня привлекали его деньги? Разве я хоть раз... Я... Я же не давала повод.

Я...

Не знаю, с кем он встречался до меня, но я не такая.

Мне не нужны его деньги.

Я просто хотела найти себя настоящую рядом с ним.

Боже.

Дыхание перехватило. Подбородок задрожал. Однако я стойко стояла перед ним и даже видом своим не показывала, как мне больно и унизительно.

— Ты платил всем своим девушкам за секс? — вскинула я бровь.

Майкл обхватил губами кончик сигареты и втянул полные щеки дыма. В какой-то момент он посмотрел на меня, и на дне его глаз я разглядела невообразимую муку и отчаяние. Но они быстро исчезли. Его лицо вновь накрыла непроницаемая маска.

— Я платил им не за секс, а за то, чтобы они уходили после него.

Груз его слов придавил меня к полу. В мое горло вонзились сотни острых игл.

С меня хватит!

Наклонившись, я забрала со столика два чека, разорвала их на маленькие кусочки и швырнула в его лицо. Майкл явно опешил. Он застыл со стакан в руке, поднесенным ко рту.

— Пошел ты к черту, Майкл Сэндлер! — я постаралась придать своему голосу как можно больше холода.

Развернувшись, я метнулась в холл, взяла свои вещи, спешно обулась и выскочила в фойе Сент-Реджис. Моя грудь сотрясалась от безмолвных рыданий. Вызвав лифт, я быстро заскочила в него и нажала кнопку закрытия дверей. Я опасалась, что Майкл попытается догнать меня, но ему, по всей видимости, было глубоко плевать.

Металлические двери сомкнулись – только сейчас я смогла выдохнуть и дать волю слезам.

Плевать, что у меня мокрые волосы! Я сама вызову себе такси и уеду домой! Мне не нужны его подачки и деньги! Мне не нужны его подарки, как любовнице, и все остальное!

Я просто хотела...

Я хотела, чтобы...

Горячие слезы скатывались по щекам и падали на пересохшие губы. Я всхлипывала и вытирала их ладонями, в эту минуту, как никогда, жалея саму себя.

Похоже, у Майкла это вошло в привычку. Прятаться за бесчисленным количеством масок, скрываться в тени прошлого, отвергая любой проблеск не только настоящего, но и будущего. И я была уверена, что даже наедине с самим собой он не расставался с этим образом.

С образом Мастера и злого садиста.

Мерзкого, отвратительного, ледяного ублюдка – как он назвал себя сам.

Ведь если он будет грубым и отрешенным, никто не причинит боли ему. 

Красные цифры на табло мелькали друг за другом, расплываясь в мутное пятно. Девяносто. Восемьдесят семь... Восемьдесят. Лифт бесшумно преодолевал расстояние между этажами. Стоя в центре кабины, я беспомощно шмыгала носом и вытирала крупные слезы – несмотря на все мои попытки они вновь наворачивались на глаза.

Я не могла понять, что именно чувствовала в этот момент. Боль, злость, обида, отчаяние, предательство – все смешалось воедино, устраивая сокрушительное торнадо в моей груди. Сердце так ныло: его раненный вой был физически невыносим.

Желудок скрутило спазмом; я положила руки на живот и слегка сжала пальцы, впиваясь ими в кожу через дубленку.

Я ни за что не возьму от него ни цента! Даже на какую-то мелочь вроде стаканчика мороженного. Уж если от Беверли – мужа сестры и моего фактического опекуна – я брала что-то скрепя зубами, то от него тем более.

Нет!

Когда Майкл платил в ресторане или за выпивку, это выглядело уместно. Если бы он купил мне это чертово нижнее белье – такой подарок выглядел бы уместно. Но не чеки...

За следующую ночь я дам уже сто.

Как будто я – вещь, за пользование которой ему нужно было вносить плату.

Судорожно вздохнув, я облизала влажные, солоноватые губы и горько покачала головой. Мокрые волосы тут же прилипли к щекам. Черт. Нужно убрать их. Майкл был прав – хоть в чем-то – я заболею, если выйду так на улицу.

Сняв шарф, я накрыла им волосы, осторожно заправила их внутрь, а его свободные концы обмотала вокруг шеи. После чего, застегнула дубленку, перекинула ремешок сумочки через грудь и уставилась на двери, игнорируя свое отражение в зеркальных панелях.

Туда не за чем было смотреть, я и так знала, что плохо выглядела. Глаза, наверняка, опухли и покраснели, а лицо теперь приобрело заплаканный вид.

Наконец, лифт преодолел последнюю отметку второго этажа и остановился. На табло появилось изображение раздвижных дверей. Над моей головой раздался звук колокольчика, и металлические панели неспешно разъехались в стороны.

Я опустила голову и, не глядя вокруг, бросилась на выход. Фойе было заполнено мужчинами и женщинами в шикарных кашемировых пальто и норковых шубах. Мои щеки вспыхнули от стыда. В любой другой ситуации я бы не посчитала себя хуже них всех, но сейчас... Мне просто было горько.

Вот и все.

Я посторонилась, когда мимо проехала багажная тележка, заполненная чемоданами и сумками от Шанель, и ускорила шаг. Мои ботинки слегка поскрипывали на блестящем в свете хрустальных люстр мраморном полу.

Поймаю такси и уберусь подальше от Сент-Реджис. Надеюсь, племянники не разворовали все мои запасы мороженного, потому что я хотела заесть этот инцидент и обиду на чертового Майкла Сэндлера!

— Мисс! Мисс Спелман! — окликнули меня, когда я уже практически достигла радиусных дверей. Они постоянно вращались из-за потока посетителей, наполняя холл прохладной декабрьской свежестью. — Мисс Спелман, прошу, подождите!

Я остановилась как вкопанная и, нахмурившись, обернулась через плечо. С красных бархатных диванчиков в зоне лобби подскочил мужчина и ринулся в мою сторону. Судя по его твидовой кепке и нашивкам на куртке, он был шафером.

— Мисс Спелман, меня поручили отвести вас домой.

Поручили?

Ах, точно, благодетель Майкл собирался вызвать мне такси, чтобы его личная шлюшка не заморозила свою задницу на улице?

Пошел он к черту! Мне не нужны его подачки!

Я сама доберусь!

— Спасибо, но нет, — послав водителю вежливую улыбку – не он был причиной моей злости – я развернулась и быстрым шагом направилась прочь.

Однако мужчина перегородил мне путь и настойчиво повторил:

— Мисс Спелман, мне приказали вас отвести, — он деликатно кашлянул и добавил: — Если быть точным: впихни зад этой девчонки в машину и отвези ее домой. Мистер Сэндлер, уволит меня, понимаете?

Мои глаза недовольно сузились. Я скрипнула зубами и ощутила, как мои кулаки сжались сами собой. Меня переполнял гнев. На минуту я подумала вернуться и отвесить Майклу хорошую пощечину, чтобы он перестал командовать мной. В постели я подчинялась, но это не значило, что он мог помыкать мной за ее пределами!

Я не ребенок! Не его игрушка! И...

Боже, он просто отвратителен.

В глазах снова защипало; я растерянно сжала ремешок сумочки и отвела взгляд.

— Мисс Спелман? — обратился ко мне шафер.

К черту! Но я соглашусь только из-за того, чтобы невинный человек не лишился своей работы! У меня не было сомнений, что Майкл был способен на это. Как и на многое другое.

Я просто молча кивнула. Мужчина облегченно выдохнул, развернулся и повел меня за собой. У главного входа нас уже ждал белый припаркованный Эскалейд. Чтобы скрыться от холода, я быстро юркнула на задние сиденья.

Автомобиль качнулся, а затем захлопнулась передняя дверь. Водитель забрался в салон, вставил ключи в замок зажигания – они едва слышно забренчали – и завел машину. Двигатель зарычал в унисон шуму кондиционера.

Обняв себя за плечи, я прикрыла глаза... Из внутреннего уголка выкатилась горячая слезинка и рухнула на мои губы. У меня не было сил даже стереть ее или подобрать языком.

Удивительно, как одним своим поступком человек может обесценить все то хорошее, что было.

***

Когда водитель притормозил у моего дома, я поблагодарила его за поездку и выбралась из машины. На улице уже порядком стемнело. В свете фонарей и ярких гирлянд на крышах домов летали маленькие белые мушки, вихрясь в воздухе, и осыпаясь на снеговиков и рождественские украшения на лужайках.

Ближе к двадцать пятому декабря весь город превращался в экранизацию «Щелкунчика». В детстве я любила пересматривать его с папой. Пока сестра отрывалась на школьных вечеринках, мы с ним складывали шалаш из подушек у камина, включали старые фильмы или мультики, а под конец засыпали в объятиях друг друга.

Отец любил меня.

Как и мы его с Энни.

Я пересекла вычищенную от снега подъездную дорожку и поднялась на бетонное крыльцо. На перилах деревянной лестницы уже горели рождественские свечи. Полюбовавшись яркими огоньками, я поправила один из них – видимо гирлянда сместилась из-за ветра – и вошла в дом. В воздухе тут же закружили ароматы жаренного хлеба и тушенного мяса.

— Дана, это ты? — окликнула Энни – ее голос доносился откуда-то со стороны гостиной. — Ты сегодня задержалась.

Я задержалась...

В мгновение ока перед моими глазами пронеслось все произошедшее с Майклом. В животе сладко перевернулось, а соски под тонкой сеточкой бюстгалтера окрепли. Жар смущения расползся от моей шеи – в том месте, где краснел ужасный синяк от ремня – к груди и хлынул по всему телу.

Меня охватила дрожь мурашек.

— Ага, — я кивнула и присела на банкетку, одновременно расстегивая ботинки и стягивая с головы шарф. — Я задержалась в университете и все такое, — промямлила я, резко выдохнув. — Ты же знаешь, что я люблю учиться. В общем... Вот.

Понятия не имею, зачем я ей солгала. Раньше у нас с сестрой не было друг от друга секретов. По крайней мере я надеялась на это. Я обязательно расскажу ей обо всем. Только не сейчас. Возможно, завтра или через несколько дней, когда при упоминании Майкла мое сердце перестанет колотиться, как сумасшедшее.

Переобув домашние тапочки, я повесила дубленку на крючок и прошла в кухню. Раскрыв холодильник, первым делом я потянулась к бутылке воды – она нашлась на полке рядом с «Гаторэйдом» – открутила крышечку и, наконец, сделала блаженный глоток.

Холодок пролился по гортани в желудок. Господи. От удовольствия я затрепетала ресницами и продолжила жадно пить.

Не такой уж Майкл и джентльмен, раз не предложил даме после секса стакан воды.

Осушив чуть ли не всю бутылку залпом, я выудила из морозилки последнее ведрышко шоколадного M&M's. И наперевес со всем своим сладким грузом и запасом воды, я двинулась в лобби. В доме стояла странная, необычная тишина. Сегодня племянники не выбежали меня встречать.

Я неожиданно застыла в арочном проеме с разинутым ртом.

Мериэнн в чертовски коротких шортиках – клянусь, я видела ее стринги – и футболке-поло стояла посреди гостиной с клюшкой для гольфа и метилась мячиком в импровизированную кастрюлю-лунку. Ее черные волосы были спрятаны под белой бейсболкой с эмблемой «Детройт Тайгерз».

На фоне тихо играло что-то из репертуара Аврил Лавин.

— Энни? — удивилась я, прыснув от смеха. Мои брови полезли на лоб. — Если это какая-то твоя извращенная ролевая игра, и откуда-то сейчас выйдет голый Беверли, обмазанный сливками как в «Недетском кино», прошу, скажи мне это до того, как я увидела его член.

Сестра наклонилась и посмотрела на меня через свои расставленные на ширине плеч ноги; ее руки застыли в вытянутом положении. Не сдержавшись, я рассмеялась. Без обид, но она выглядела очень смешно.

— Ха-ха-ха, — наигранно посмеялась Мериэнн, после чего она вновь вернула внимание на свою «игру». — Бизнес-партнеры Бевса пригласили нас в загородный дом. Я понятия не имею, как они собрались играть в гольф в снегу. Я понятия не имею, почему согласилась поехать с ним. И я понятия не имею, как играть в эту гребанную, тупую... — Энни ударила кончиком клюшки по мячику. Тот пролетел мимо кастрюли и закатился под елку. — Твою мать! Я понятия не имею как играть в это дерьмо!

Не думаю, что нужно ударять с такой силой.

Но я не стала ей ничего говорить, опасаясь, что очередной удар придется по моей голове.

— А где карапузы?

Ведерко с мороженным таяло в ладони – от конденсата она становилась влажной. Вскоре мои пальцы оледенели, поэтому я переложила его в другую руку.

— Они гостили у родителей Хилса, — Мериэнн стерла пот со лба. — Он поехал за ними минут сорок назад.

Мистер и миссис Ким... Слава Богу, что они не приехали к нам и не стали меня донимать разговорами о браке.

— Ну, удачи тебе, — я начала спиной отступать в сторону лестницы. — Кстати, если бы ты посмотрела видео-уроки в Ютуб было бы проще.

Сестра взяла из спортивной сумки на полу очередной мячик, поставила его в тройник и снова прицелилась. Ее соблазнительные бедра красиво выдались; мышцы ног напряглись, как тренажерные ленты. Энни обожала пилатес. В свои двадцать шесть из-за пристрастия к мороженному и кленовому сиропу я точно не буду так выглядеть.

Слава Богу, что Энни стояла спиной ко мне и не видела того ужаса, в который превратилась моя шея.

— Посмотрев порно, ты научишься трахаться? — огрызнулась она, яростно сдув непослушные пряди с лица. — Нет! Вот и здесь так не работает! Гребанный Беверли! Сегодня я заставлю его зализывать мой стресс!

Залившись смехом, я развернулась и резво вскочила по ступенькам на второй этаж. За моей спиной, то и дело, раздавались ритмичные, хлесткие удары клюшки.

Она разгромит дом. Если Мериэнн чем-то увлекалось, уходила в это с головой. А если она увлекалась тем, что терпеть не могла, этот мир трещал по швам. Из нас двоих мне достался более спокойный характер, к удивлению.

Обычно младшие вели себя безрассудно.

Войдя в комнату, я заперла дверь, включила свет и поставила всю свою провизию на письменный стол. Тишина обрушилась на мои плечи; боль, спровоцированная словами Майкла, вновь дала о себе знать.

Чтобы не думать об этом, я занялась привычной рутиной. Достала из тумбочки пижаму и новое нижнее белье. Ритмично переоделась, расчесала волосы, умылась, почистила зубы... Я действовала на автомате, особо не задумываясь. Иногда мне нравилось вот так вот «переключаться». Мозг отдыхал, срабатывали только рефлексы, а мое дыхание и тело замедлялись.

Знаю, что это было не лучшим способом борьбы со стрессом, но по-другому я не умела.

Будущий психолог не могла помочь сама себе.

Иронично.

Взобравшись на постель с ведрышком мороженного, я потянулась за сумочкой и отыскала в ней телефон. Как только я увидела на экране уведомления о пропущенных звонках, мое сердце ухнуло вниз живота.

Майкл звонил мне?

Наверняка, он осознал свои отвратительные поступки, решил извиниться и...

Дыхание мигом сбилось. Я отложила ложку и подалась вперед, двумя руками обхватывая свой мобильный. От эмоций кончики пальцев покалывало. Непрошенная улыбка скрасила мое грустное лицо.

Дрожаще я разблокировала айфон, вошла в список контактов и...

Эван.

Уголки моих губ опустились. Я приосанилась на кровати и безразлично уставилась на его имя в телефоне. Какого черта ему нужно было от меня целых восемь раз? Судя по времени, он звонил в тот момент, пока я была с Майклом.

В груди сжалось от холода. Без настроения я кликнула на значок голосовой почты и запустила от него сообщения. Видимо, когда Нельсон не дозвонился до меня, решил оставить его напоследок.

Как будто мне было дело до того, что он скажет.

— Это что за хмырь был сегодня у университета? — раздосадовано кричал он. Не обращая внимания на его шипения, я открыла мороженное и зачерпнула немного. — Какого хрена ты уехала с ним, гребанная Дана? Вот как? Не прошло полгода после расставания, как ты забыла меня? А строила из себя такую святую недотрогу! За все время наших отношений ты дала мне не больше восьми раз, а потом еще удивлялась, почему изменял тебе?!

Раздался сигнал переключения эсемес. Я апатично ела мороженное, пока Эван из голосовой почты подтверждал слова моей сестры о том, что он полное ничтожество и свинья.

В первый год он, действительно, был милым, а потом просто показал свое истинное лицо.

— Даниэлла?! Ты какого хрена меня игноришь? Ладно. Окей. Я понял... Ты трахаешься с ним, да? Ты спишь с этим гребанным чуваком на крутой Бугатти, хотя уверяла меня, что тебе наплевать на деньги? — затем он рассмеялся. — Спорим, что ему ты будешь согласна отсосать? Со мной вела себя как монашка, а с ним... Шлюха!

Боже, он заткнется вообще?

Потеряв терпение, я завершила просушивание почты, а затем просто заблокировала его. Как и на Фейсбук, и в Твиттере. А перед тем, как повторить то же в инстаграмм, я написала маленькое прощальное эсемес.

«Знаешь, да, я с ним трахалась в тот момент, пока ты истерил в свой телефон. И, кстати, Эван. На месте него мне не приходится представлять кого-то другого».

По крайней мере, на ее месте мне не приходилось представлять кого-то другого.

Одни-один, гребанный Эван Нельсон.

И прощай.

С чистой совестью и, испытывая колоссальное удовлетворение, я заблокировала его везде, в том числе и в своей жизни. Нужно было сделать это еще три месяца назад.

А по-хорошему два года назад не согласиться пойти с ним в кино.

Вонзив ложку в застывший шоколадный лед, я набрала небольшую порцию и послала в рот. На моем языке происходило самое настоящее волшебство.

Я блаженно улыбнулась. В сложившейся тишине моих ушей касался звук шуршания снега по крыше.

Майкл говорил, что мы похожи. Две одинокие души, скитающиеся в забвенье и постоянном поиске своего места. Сидя тогда в его машине, я не хотела возвращаться ни домой. Ни в хоспис к отцу. Или в любое другое место. Все, что мне было нужно – его уютная тишина. Он единственный с кем я не притворялась. Единственный, кто за столько лет разглядел во мне... пустоту.

А потом Майкл взял и выставил меня шлюхой.

Он прировнял меня к вещи. Кем я была в его глазах? Очередной безмозглой бимбо, которая за пару шмоток с бирками от Гуччи упадет на колени и возьмет его член в рот? Определенно, одной их тех, кого он покупал раньше и купит после меня.

Этим поступком Майкл в первую очередь обесценивал самого себя. Уверена, в его жизни была уйма девушек, готовых выйти за него замуж и встречать по вечерам с искренними улыбками. Однако он окружал себя теми, чью любовь нужно было покупать.

Наш характер формируют травмы.

Мне, правда, было жаль Майкла. Так поступали глубоко несчастные люди, чьи раны до сих пор кровоточили. Внезапно я вспомнила нашу первую встречу в «Цианиде». И теперь его слова про неудачные прошлые отношения обрели смысл.

Восемь лет.

Полагаю, на протяжении всего этого времени яблоко раздора процветало внутри него, будто ядом, разрастаясь в сердце? И он не мог избавиться от него. Не мог... или же просто не хотел.

Если бы он был песней, то определенно Mr. Sandman в исполнении SYML.

— Песочный Человек, — пропела я с набитым ртом. — Я так одинок. Мне некого назвать своей...

Порой, мы сами лелеяли наших демонов. Вместо того, чтобы встретиться с ними лицом к лицу и дать отпор, мы вскармливали их памятью о прошлом. Вместо того, чтобы проработать травмы, замыкались в себе, и, когда нам предлагали помощь, отвергали ее.

Наверняка Майкл думал, будто таким образом, контролировал свои мысли, сердце и чувства. Однако на самом деле, та боль и трагедия все еще руководили им. Даже спустя восемь лет он не выбрался из одинокой комнаты, в страхе приоткрыть дверь и сделать шаг в неизвестность.

Быть «живым» и осмелиться «жить» – абсолютно разные вещи.

Неожиданно мой взгляд остановился на крышке ноутбука – он лежал рядом с постелью на прикроватной тумбочке.

Тезис.

Я совершенно не занималась им в последнее время.

Отложив мороженное, я переложила компьютер к себе на колени, включила его и открыла текстовый редактор. Невольно мои пальцы сами потянулись к клавиатуре. Я особо не задумывалась над тем, что писала.

День Первый: встреча с испытуемым.

В его поведении проявляется стереотипические сексуальное мышление. Преобладает форма физического садизма над моральным. Испытуемый получает удовольствие не от актов словесной агрессии, а от самого факта подчинения жертвы его воле через проведения БДСМ-практик...

В тишине только мои пальчики спешно клацали по буквам.

В этом же ничего плохого не было, верно? Я нигде в работе не упоминала его имя, не собиралась описывать личных подробностей или прочей конфиденциальной информации. Просто сухие факты с точки зрения психологии.

Майкл сам говорил, что наши отношения – сделка.

Значит, и я могла получить свою выгоду.