Глава 20
Майкл Эллиот Сэндлер
Мои глаза были закрыты.
Уткнувшись носом в мягкие волосы Даниэллы, я, раз за разом, делал глубокие вздохи. Сердце безудержно молотило в самом горле, а раскаленный пот на спине прожигал кожу. Мне нужно было немного прийти в себя. Ранее я с трудом сдержался, чтобы не кончить.
Проведя ладонью по спине Даны, я обласкал ее выступающие ребра, а потом спустился ниже и стиснул в кулак мягкую плоть ягодицы. Она устало застонала и, дрожа от оргазма, выпятила бедра навстречу.
Маленькая мисс Спелман свела меня с ума.
Я не собирался так быстро переходить к сексу. С каждой из них сначала была долгая прелюдия – игра, с использование хлыстов или свечей – а уже потом близость. В первую очередь мне было важно само наказание – в этом и заключался весь смысл.
Я не хотел трахнуть их.
Я хотел отомстить.
Хоть раз в жизни взять контроль над ней и причинить ту же соразмерную боль. Все это было ради того, чтобы вернуться в прошлое и сделать, что я не смог тогда. Выплеснуть свою агрессию и ярость за разбитое сердце. Каждый из нас по-своему сражался с травмами. Это был мой выход.
И сейчас все пошло не по плану.
Напряжение в паху нарастало с каждой секундой; член изнывал, умоляя снова оказаться в ее влажном жаре. Массируя упругую попку Даны, я потерся носом о макушку – шелковистые волосы защекотали лицо – и принялся покрывать поцелуями затылок. Пряный аромат розмарина кружил голову.
Когда она хорошенько пропотела, он стал еще ярче.
Еще слаще...
— Майкл, — раздался тоненький голосок – я даже не сразу понял, что она сказала. — Ты не...
О, да, я не кончил.
Усмехнувшись, я подхватил ее ногу под коленку и отвел широко в сторону. Мой член идеально уместился между упругими ягодицами. Двигаясь вверх-вниз, я скользил чувствительной головкой по ее прелестям. В животе свело; его будто заполнили раскаленными углями.
Твою мать.
— О, это только начало, маленький доктор, — срывающимся голосом прошептал я. — Всего лишь начало.
Мы не закончили.
По крайней мере, на этот раз.
Неожиданно вместо нежного тепла кожи на шее мои губы встретили жесткую преграду. Брови сдвинулись в недоумении; распахнув веки, я уставился на черный жгут.
Ремень.
Я уже и забыл про него.
Проклятье.
Нащупав пряжку ремня под горлом Даны, я осторожно распустил его и отшвырнул подальше от кровати. Пока он нам больше не пригодится. Гуччи за пару сотен баксов отлетело п противоположный конец комнаты, столкнулось с комодом и рухнуло на пол. Раздался громкий звякающий лязг.
— Какое блаженство, — захрипела Спелман. Она жадно глотала ртом воздух, откашливаясь. — М-м-м-м...
Я с улыбкой осмотрел багровую полосу на ее лилейной коже, тянущуюся вдоль горла. Вскоре это превратится в синяк. Мои глаза загорелись; жар расползся от щек по всему телу.
Неровный, грубый, болезненный синяк...
Он останется с Даной еще надолго. Она будет обматываться шарфами и краснеть, всякий раз смотря в зеркало и вспоминая, как же ей приятно было со мной.
Наклонившись, я поцеловал яремную венку – не мог отказать себе в удовольствии ощутить ее сбитый пульс – и провел языком по крохотным ссадинам. Их шероховатости оставляли металлический привкус.
Блаженство.
Что ж это вполне подходящее слово.
— Ничего ты не страшный, — мурлыкнула Спелман. Я вскинул взгляд на ее умиротворенное лицо. — Не знала, что садисты могут быть такими ласковыми и нежными.
Ласковыми? Нежными?
Мой оскал стал более злобным. Клацнув зубами у ее наглого лица, я нарочно сильно шлепнул по заднице. Твою мать. Я был готов застонать, когда мягкая плоть ягодицы прогнулась под моей рукой. Под визг Даны я укусил ее за щеку и снова ударил – на этот раз яростней, специально смазано, чтобы в том месте у нее еще долго горело.
— Ой! — Даниэлла дернулась и стиснула в кулаках простынь – после секса она выглядела изрядно помятой. — Майкл!
— Мастер, — холодно исправил я и вновь хлестанул.
Мой член вздрагивал в унисон ударам. Электрическими импульсами желание пронзало каждую клеточку тела. Я промочил пересохшее горло, занес ладонь и еще раз шепнул по ее сладкой попке. Кожа налилась кровью и ярко покраснела, отпечатывая мои пальцы.
Дана приподнялась и на четвереньках попыталась отползти от меня. Ее раскрытая, розовенькая киска блестела от смазки. Я схватил девчонку за лодыжку, дернул на себя и, не удержавшись, подобрал пальцами капли ее сока – маленькими бисеринками они стекали по бедрам.
Поднеся ладонь к лицу, я сначала принюхался, а затем попробовал ее на вкус.
Боже.
Невероятно сладкая.
— Пожалуйста, — всхлипнула Нижняя. — Ох...
— Ох, пожалуйста, — передразнил я. — О чем ты молишь своего «нежного и ласкового» садиста? Чего мне не делать, Даниэлла? Не отбить твой гребанный зад в наказание? Или может, не впихнуть в него свой член и не оттрахать твою узенькую попку?
При мысли о том, чтобы взять ее таким образом, на моей лбу выступила испарина. Мы попробуем это. Определенно, попробуем. Я даже знал, какой будет наша первая игрушка...
— Майкл, — испуганно встрепенулась Дана и покачала головой, тяжело дыша.
И снова шлепок!
Звук, с которым наша кожа соприкасалась, был божественен. Даниэлла взбрыкнулась, и кровать заскрипела, ударившись кованным изголовьем о стену. Я был готов взять ее прямо сейчас, наплевав на все свои желания.
Мне нужно было кончить с ней.
— Мастер! — застонала Спелман. — Мастер!
Потешаясь полной властью над ней, я намотал на кулак черные волосы и потянул на себя. Если сделать это правильно – снизу на затылке – она не испытает огромной боли. Я знал каждый прием в постели с девушкой. Даниэлла прогнулась; ее красивые бедра в форме сердечка оттопырились.
— Ты трахалась подобным образом? — похотливо оскалился я и, высунув язык, провел им вдоль виска. — Твой зад горел уже, а, Дана?
Ее лицо исказилось одновременно от смущения и возбуждения. Это заводило маленькую мисс Спелман. Абсолютно робкая и стеснительная она оказалась чересчур отзывчивой. Сейчас в ней не осталось и следа от той девчонки, которая сбегала от меня в «Shame».
Я еще ни разу не пожалел, что выбрал именно ее.
— Нет, — шепотом призналась она. — Нет, Мастер.
— Сколько у тебя было парней, Дана? — скользя зубами по ее лицу, я прикусывал то тут, то там, упиваясь громкими стонам.
Странно, что для такой привлекательной, молодой девушки, она оказалась очень неопытной.
— Д-два... Ты второй.
Мои улыбка стала шире.
Значит, почти что никого не было. Сомневаюсь, что тот неудачник, которого я встретил около университета, был способен дать ей желаемое. Вспомнив его холеное лицо, я заскрипел зубами. Необузданная, необъяснимая ярость вновь захлестнула мое сознание. Не хочу, чтобы он ошивался рядом с моей Нижней. Не хочу, чтобы он смотрел на нее так, как сегодня...
И, нет, я совершенно не ревновал.
Просто с детства не привык делиться своими игрушками.
Я отпустил руку – по инерции Дана рухнула, уткнувшись лицом в матрас – и поднялся с постели. Из-за экранов на окнах в спальню просачивался тусклый дневной свет. Ее нежная, как водная гладь, алебастровая кожа сверкала, будто-то бы обласканная лучами софитов.
Боже, она такая красивая.
Давненько соблазнительная киска не лежала здесь, в моей постели.
И это не было бзиком; просто я предпочитал трахаться в «Shame», где стеки и наручники всегда были под рукой.
— А теперь ляг на спину, Даниэлла, — хриплым голосом приказал я. Мой член еще больше раздулся и затвердел. Накрыв его ладонью, я растер остатки ее влажности и крепко сжал. — Я хочу, чтобы ты раздвинула ноги, подогнув их в коленях, и вскинула руки над головой.
Внутренности пылали; я ласкал себя неспешно, оттягивая это гребанное удовольствие.
Девчонка перевернулась и непонимающе уставилась на меня. Ее ярко-голубые глаза блестели от страсти – и это было единственным, что сейчас плескалось в них. Я засмотрелся всего на секунду, чувствуя странное тепло внутри, но потом одернул себя и прикрикнул:
— Выполняй!
Нижняя с промедлением выполнила мои указания. Она дышала прерывисто и скомкано, отчего ее идеальная грудь бурно приподнималась и опускалась. Мой рот наполнился слюнками при виде твердых сосков.
— Лежи так и не смей двигаться, — предостерег я и, развернувшись, направился в сторону комода.
— Да, Мастер, — игриво полетело в мою спину.
Проклятье.
Я сглотнул и дрожаще облизал пересохшие губы; струйка пота скатилась по спине.
Дрянная девчонка, что она со мной делала?
В два счета достигнув тумбочки, я распахнул дверцу и, наощупь, принялся доставать стаканы с воском. Это единственное подходящее для сессий, что было припасено у меня дома. Пригласить Дану к себе было совершенно спонтанным решением. Я планировал поужинать с ней, ввести в курсе дела, а потом...
Отвести в клуб.
Я дал ей на раздумья целых два дня, но больше не мог ждать. Эта гребанная пружина внутри меня затянулась настолько сильно, что ничего, кроме дискомфорта, я не чувствовал. Мне нужна была она. Иначе совсем скоро начнут мучать кошмары, и я снова запрусь в своей квартире с целым баром выпивки.
Или алкоголь, или БДСМ.
Из двух зол я предпочитал выбирать наименьшее.
Под пристальным взглядом Даниэллы я расставил по всему периметру спальни красные свечи и по очереди зажег их. Вскоре комната озарилась сиянием мерцающих фитильков: они трепетали на стенах, полу и мебели. Чертили узоры на ее обнаженном теле... И, как в келье, оберегали наш маленький, грязный секрет от посторонних глаз.
— Что ты собираешься делать? — любопытно протянула Спелман.
Я заставлю тебя кричать, маленький доктор.
Отыскав в брюках на полу свой телефон, я подключился к системе умного-дома и активировал блютуз-колонки. Вскоре отовсюду полились восточные мотивы Amanati – Pythia. Музыка обволокла мое тело, еще больше распаляя. Я едва сдерживался, чтобы не накинуться на Дану.
— Огонь – был первым, что Боги даровали людям, — произнес я, глядя на крохотные оранжево-красные инферно, рассыпанные по всей спальне. — Прометей поплатился за свою щедрость, но его душа продолжила жить в нем. Зажигая пламя, мы вновь призываем его, Даниэлла. Орла, который кромсает его плоть, и всесильного Титана, воплощающегося в этом тепле.
Мой голос затих.
Плавная мелодия расслабляющими волнами окутывала сознание. Как гипноз. Не в силах отвести взгляд от пламени, я входил в состояние неведомого транса. Сердце ожило в предвкушении. Вся моя боль, страдания и тревоги попросту испарялись. Их сжигал огонь, оставляя на губах лишь горькое послевкусие пепла.
У всего была цена.
Прометей расплатился вечностью на скале, а я – душой.
— Я обожаю пламя. Оно являет шрамы разбитого сердца, Дана, — подняв с пола один из стаканов, я расплылся в улыбке и продолжил: — И я хочу обнажить твои...
Поглядев в сторону кровати, я застал Спелман в той же позе. Ноги широко раздвинуты, руки задернуты над головой. Она томно покусывала губы и извивалась, застигнутая в плен собственного возбуждения и подчинения.
Великолепно.
Но кое-чего все равно не хватало.
Вернувшись к комоду, я открыл верхнюю тумбочку и пробежал взгляд по свернутым галстукам. Серый, белый, синий... Неожиданно мое внимание привлекли порванные трусики Даниэллы, ниточками валяющиеся рядом с моей рубашкой.
Черный.
Ей чертовски шел этот цвет. Он уничтожал ее невинность и отражал грязные следы моих прикосновений.
Достав катушку галстука и больше не мешкая, я приблизился к постели. Серебристые шелковые простыни сверкали, поглощая мерцание свечей.
— Что мы будем делать? — доверчиво прошептала Спелман.
Под ее нижней губой и на лбу собралась взволнованная испарина. Поставив подсвечник на прикроватную тумбочку, я оперся коленом в матрас и раскатал галстук вокруг запястий Даны.
— Играть, — успокоил я, смотря на нее специально ласковым взглядом. — Ничего, что бы тебе не понравилось.
— Майкл, — с придыханием охнула Нижняя, когда я затянул узел на ее руках.
Продев свободный конец галстука через прутья изголовья, я привязал к нему Даниэллу. Теперь ее руки были приподняты немного вверх – натянутые мышцы бугрились тоненькими лентами. Ее роскошные волосы красиво разметались на простыне.
— Это, чтобы ты не мешала мне, — пояснил я. — Ты в любой момент можешь произнести стоп-слово, Дана, и все закончится.
Но я бы не хотел, чтобы ты его произносила.
Забрав свечу, я забрался на постель и встал между ее раздвинутых ног. Обнаженное тело Даны выставлялось на показ передо мной. Вся ее беззащитность – аккуратная грудь, плоский живот и приятная киска – была полностью в моем распоряжении. Член пульсировал, мечтая о неполученной разрядке.
Стакан со свечой согревал мою ладонь. Постепенно фитилек тлел; растопленного воска становилось все больше и больше. Разболтав его в чаще, я завел руку над животом Даны и посмотрел прямо ей в глаза.
Эти синие омуты.
В груди сжалось от боли, чтобы справиться с накатившим чувством мне пришлось прикрыть веки. В последний раз похожие я видел восемь лет назад... Она так же была распластана на кровати, обнажена и осквернена. Однако те глаза были мерзкими и лживыми, заполненными фальшивыми слезами и ненавистью.
Эрида.
Как же сильно я ненавидел ее.
От ярости перехватило дыхание. Даниэлла исчезла. Мастер полностью взял верх над моим сознанием.
— Кто тебя сегодня трахает? — прошептал я.
— Ты, Мастер...
Ох, черт.
Я перевернул стакан. Маслянистая, алая жидкость медленно потекла на ее лилейную кожу. Капельки орошали пупок и уплывали струйками вниз, устремляясь к ее бархатному лобку. Ноги Нижней подогнулись. Она зажмурилась, выгнулась дугой и ухватилась за поводок галстука.
— Майкл! О, Боже! — иступлено закричала Нижняя.
— Тебе нравится? — потешаясь вскинул я бровь.
Воск все лился и лился.
— Да! Да! — взвизги порочно наполняли пространство вокруг нас. — О, Господи... Это так больно и приятно.
Она трепетала, постанывая, и ерзая подо мной. Не удержавшись, я наклонился и подхватил губами ее сосок. Сморщенная кожица была такой приятной и вкусной. Перемещая стакан, я одновременно посасывал ее груди и накапывал воском везде, где только мог дотянуться.
— Кому ты подчиняешься?! — оттянув зубами нежную плоть, я переместился к другому ареолу и повторил те же манипуляции.
— Тебе, Мастер! — вскрикнула Нижняя.
Стоны девушки, как и дыхание, становились все громче и громче. Готов поклясться, что я слышал стук ее сердца. Мое собственное барабанило настолько сильно, что отпечатывалось на ребрах.
Я пытался съесть ее. Требовательно ласкал языком, сосал и кусал мягкую, сладкую кожу. Разгоряченная она дрожала подо мной, откликаясь на каждое прикосновение. Я целовал ее груди, целовал шею, живот; продвигался ниже по красноватым следам и всегда останавливался над лобком.
Свеча в моей руке дрожала. Рисуя на ней узоры своей страсти, я поощрял, наказывая, и мучил, удовлетворяя. Алый воск оставлял после себя слабые ожоги, как венки, пульсирующие на ее теле.
Она невероятно красива.
— Ох, Майкл! — безумно закричала Даниэлла. — Ох, черт! Боже, я сейчас кончу!
Ухмыльнувшись напротив ее соска, я подул на него, а затем лизнул самым кончиком языка. Темно-розовая плоть блестела. Не ее теле не осталось и следа, где бы я не оставил отметин воском и своими губами.
Дана захныкала. Ее бедра танцевали подо мной, но, всякий раз, когда ее киска тянулась к моему члену, я отдалялся. Знаю, что это была невыносимая пытка. Я и сам сдерживался из последних сил, но мне очень сильно нравилось дразнить своего похотливого, маленького доктора.
— Не смей делать этого без меня, — приказал я, приподнявшись к ее лицу. — Не смей кончать, пока мой член не окажется в тебе.
Даниэлла была готова расплакаться. Ее щеки раскраснелись, а волосы взмокли от пота и прилипли к лицу. Галстук сдерживал ее руки – если бы не он, уверен, Спелман уже бы к себе прикоснулась. Я представил, как ее пальчики коснулись бы бугорка клитора, как бы она ввела в себя них и принялась трахать эту мокрую киску.
Господи.
Из моего члена выступали капелька семени; он горел в болезненной агонии.
— Пожалуйста, — всхлипнула Дана, когда я полил воском на ее грудь. — Пожалуйста, Майкл. Пожалуйста...
Пожалуйста.
Не выдержав, я обхватил свой член рукой, сжал его и подвел к манящей промежности. Ее тело содрогнулось; дыхание стало быстрым и поверхностным.
Проклятье, я сейчас кончу.
— Пожалуйста, кто? — едва слышно выговорил я.
Даниэлла посмотрела на меня так доверчиво. Словно я был ее гребанным Богом. Это не могло не нравится. Она была уникальной. Для девушки, никогда не сталкивающейся с подобным, удивительно все схватывала налету.
— Пожалуйста, Мастер...
И я качнул бедрами, до самого основания погружаюсь в ее жар. Дана запрокинула голову и поморщилась. Киска с таким блаженством приняла мой член, что я сам закатил глаза и застонал.
— Господи, да! — закричала Даниэлла.
— Твою мать, — мурашки пробежали по моему позвоночнику. — Какая ты горячая.
Как же у нее там мокро.
Первое проникновение всегда было самым приятным. Я нарочно долго оставался в таком положении, упиваясь болезненным ощущением ее стянутых мышц. Распахнув глаза, я осмотрел податливое тело подо мной. Живот ходил ходуном, груди сотрясались от каждого толчка. Взмокшая от пота, красная от румянца и воска, Даниэлла до крови кусала губы и цеплялась за галстук.
Ничего более сексуального в жизни не видел. Никогда не трахал такую славную, узенькую киску.
— Дана! — рычал я, вбиваясь в ее мягкое тело. — Ох, мать твою!
Живот пронзало наслаждение, потоком устремляясь прямо к члену. До сих пор держа в одной руке свечу, второй я смял ее грудь и, раз за разом, подавался бедрами навстречу. Вскоре мой темп стал таким яростным, что в глазах потемнело.
Кровать билась о стену; ножки ерзали по паркету и скрипели.
Я вдавливал ее в постель, заставляя с криком принимать мой член. Вперед-назад, вперед-назад... Выходя полностью, я вновь скользил обратно до мощного хлопка тел – и так по кругу. Мои мышцы разогрелись; спина и ноги ныли из-за напряженной позы.
— Сильнее, — взмолила Даниэлла. — Майкл, боже, пожалуйста.
— Закинь мне ноги на плечи, — прохрипел я.
Дана подалась вперед и приподняла бедра. Перехватив ее под колени, я помог сменить позу – теперь ее задница висела в воздухе – и ускорился. Пах яростно соприкасался с ее задницей. Шлепки и хлюпающие звуки шли вразнобой с медленной музыкой, доносящейся из динамик.
Моих ноздрей касался чарующий запах общего желания.
— Да! — совершенно безумно взревела Даниэлла. Ее руки вытянулись; изголовье постели затрещало. — О, Господи!
Она кончала.
Не замедляясь, я поднес свечу к промежности Даны и вылил воск на бугорок ее клитора. Словно кровавый дождь, он оросил прелести, растекаясь на простыни.
— Майкл! — и она затрепетала от мощного оргазма.
Даниэлла забилась в конвульсиях. Затушив свечу и отбросив ее в сторону, я сунул руку ей под задницу, чтобы удержать на месте, и продолжил трахать. Быстро. Жестко. Грязно. Собственнически. Я брал ее без остатка, погружался в нее снова и снова, пока девчонка измученно едва дышала.
То ли слезы, то ли пот катился по ее удовлетворенному лицу.
Мой член раздулся. Гортанно рыча, я впился пальцами в нежную кожу Даниэллы так сильно, что костяшки побледнели. Низ живота словно проткнули раскаленной кочергой. Я не мог отдышаться... Удовольствие было настолько сильным, что оно пронзило внутренности и сотрясло само сердце.
Я прикрыл глаза, совершил финальный толчок и кончил в ее киску. Моя сперма излилась в нее, как гребанный воск секунду назад.
— Твою мать, — практически теряя сознание, я рухнула на Дану сверху. — Господи...
— Майкл, — вымученно прошептала Спелман.
Она нежно обняла меня ногами и прижалась губами к щеке. Пытаясь отдышаться и прийти в себя, я чувствовал дорожку ее таких робких, но в тоже время смелых и приятных поцелуев.
— Боже, мне было так хорошо с тобой, — всхлипнула Даниэлла. Ее аромат кружил мне голову. — Я никогда такого не ощущала. Это невероятно. Я стану нимфоманкой, Майкл, потому что это лучшее, что я, когда-либо, испытывала.
Шли минуты. Когда сознание немного прояснилось, я перекатился с Даны на спину, предусмотрительно развязав ее, потом присел на постели и провел руками по влажному лицу. Спелман свернулась калачиком, зажав ладонь между ног и блаженно улыбаясь. По ее коже гуляла рябь мурашек после нашего охренительного оргазма.
Нужно...
Нужно сходить в душ и...
Мои мозги превратились в желе. По инерции, как робот, я встал, отошел к шкафу, достал оттуда свои спортивные штаны и попытался натянуть их.
— Дана, ты можешь воспользоваться моей ванной, — голос дрожал. Кое-как надевая брюки, я старался не оборачиваться к ней. — Как будешь готова, дай знать, я вызову тебе такси.
Выключив музыку, я погасил свечи и вышел в коридор. Перед глазами плыло. Мне срочно нужно было освежиться.
Из груди вырвалось утробное рычание.
Метнувшись в гостиную, я в два шага преодолел лобби и рухнул на диван перед искусственным камином. Подняв со столика бутылку бренди – того же, которое мы пили с Даной – я залпом влил в себя алкоголь. Еще и еще... Спирт обжог глотку. Не прекращая, я, раз за разом, глотал, до тех пор, пока мои внутренности не вывернуло наизнанку.
Желудок скрутило рвотным спазмом.
Отшвырнув на пол уже пустую бутылку, я сцепил руки в замок и уставился перед собой.
Я был честен, когда говорил, что не испытывал подобного вот уже восемь лет.
После Эриды мне стал противен секс.
Удовольствие всегда было краткосрочным. Кончив, я испытывал только отвращение. К ним. К самому себе. К этим постоянно бессмысленным связям. Я слезал с девушки и первым делом шел в душ, чтобы под напором ледяной воды заглушить агонию. Как будто все самое мерзкое в этот момент вылезало наружу, и я вновь погружался в тот день.
Как будто я оказывался в той постели рядом с ней.
Поэтому я и ушел от Даниэллы, чтобы она не увидела моего отвращения, но... его не было.
Мне понравилось.
Мне понравилось трахаться с Даной, понравились ее поцелуи после оргазма и даже на минуту не возникло мысли скорее смыть с себя ее пот.
Неожиданно мое внимание привлекло что-то оранжевое. Как будто назойливый лучик солнца проник сквозь закрытые окна. Маленькая яркая плесень разрасталась среди тьмы моей лобби.
На негнущихся ногах я поднялся, обогнул столик и подошел ближе к телевизору. На его экране оказалась приклеена записка. Черным маркером на стикере был нарисован идиотский смайлик-солнышко и ниже шла приписка:
«Улыбнись, иначе все примут тебя за Гринча!»
Это еще что такое?
Ее же оставила Дана, да? Кроме нее в последние недели здесь не было никого, даже моего брата – эта выходка как раз в его стиле – ни кузин, ни матери. Это точно она. На миг обернувшись в сторону коридора, я сглотнул, а затем сорвал ее послание. Хорошенько скомкав его, я выбросил цветной шарик в рядом стоящую вазу.
Все это глупости.
Мне не нужны были ни ее, ни мои улыбки.