Глава 19
Даниэлла Вайолетт Спелман
Эрида – всего лишь грязное прошлое. Даже Боги отказались от нее, что уж говорить о нас, простых смертных?
После слов Майкла в моей голове отчетливо пронесся голос его дяди. То, как он искушал меня в подвале своего клуба, было очень похоже на происходящее сейчас. Впереди снова неизвестность, сердце пускается вскачь, а мужчина за моей спиной больше похож на Дьявола, нежели человека.
— Когда я смогу использовать его? — прошептала я, намекнув на стоп-слово.
Из-за хорошей акустики в коридоре мой голос разнесся по всему помещению. Так громко, но вместе с тем и ничтожно. Словно мы находились в маленькой церквушке. В ней, помимо нас никого не было, но само ощущение сладости греха вгоняло в краску.
— Если посчитаешь мои действия недопустимыми или захочешь прекратить, — задумчиво ответил он. Мы все еще стояли в обнимку перед раскрытыми дверьми квартиры. — Только использовав это слово, Дана, ты больше не сможешь вернуться ко мне. Все будет кончено. Твое первое стоп-слово окажется последним.
Скользящими движениями Майкл вытащил ладонь из-под моей кофты, пригладил ее и вернул на место дубленку. Боже, я была готова растаять в его руках. Не знаю, как объяснить это чувство. На фоне него все, ранее испытанное мной, меркло. Это было чересчур интимно.
— Пойдем.
Он едва ощутимо подтолкнул меня вперед. Почувствовав это, я все же собралась с духом и шагнула в проем фойе квартиры номер «1009». Когда Майкл вошел следом за мной и прикрыл дверь – она захлопнулась с отчетливым щелчком – ледяная испарина выступила на лбу и висках.
Рефлекторно обернувшись, я посмотрела на щель замочкой скважины. Поперек горла встал ком размером с шарик для пинг-понга. Мне пришлось сглотнуть несколько раз, чтобы от него избавиться.
Не попробуешь, не узнаешь.
Так ведь говорят?
Заметив мое состояние, Майкл расстегнул свое кашемировое пальто и нырнул ладонью во внутренний карман. Вскоре он протянул мне пластиковую ключ-карту, с выгравированными на ее корпусе цифрами – теми же, что и на двери.
— Вот видишь, ты в любой момент можешь уйти, — развел он руками. — Я хочу тебя, Дана. Но это все должно быть добровольно. Тебя здесь никто не держит.
Мне здесь никто навредит...
В растерянности я не сразу сообразила, что мне следовало забрать чип. Потеряв терпение, Майкл приблизился ко мне вплотную и сам вложил ключ в руку.
— Поэтому мы и не заключаем контрактов. Все добровольно. Ты не рабыня, — его ледяные глаза захватили все мои мысли. Боже, я так безнадежна. — Игра, — еще раз повторил он. — Постарайся относиться ко всему, как к игре.
Не в силах отвести взгляда от его лица, я просто кивнула. Или нет. Не знаю. Мое тело сковало трепетное наслаждение. Оно пульсировало в сердце и с каждом его толчком все больше и больше наполняло кровь.
— Ты не рабыня. Я хочу, чтобы ты повторила это, — настойчиво попросил Сэндлер.
— Я не рабыня, — мои пальцы сжались вокруг холодного пластмассового корпуса карты.
Черты Майкла смягчились. Он подарил мне довольную улыбку, затем развернулся и прошел вглубь квартиры. Как и обещал, в кромешной темноте; я слышала звук срабатывающих трекеров, но свет в современных лампах-спот не зажигался.
Бабочки в моем животе забились в конвульсиях. Я шумно выдохнула и промочила пересохшие губы.
Нужно собраться. Не думать о том, что, возможно, сегодня произойдет, а просто насладиться моментом. Когда еще я побываю в Сент-Реджис? Выдаться ли мне другой шанс повести время наедине с Майклом в его доме?
Плевать, что мое белье не носило бирок от Агент Провокатор!
Разве его не интересовало то, что скрывалось под ним?
Жар отхлынул от моих щек и, вихрем проносясь по всему телу, сосредоточился между ног. Клитор защипало.
Если бы он хотел чего-то изысканного, снял бы себе элитную эскортницу, а не приехал за мной в университет.
Эти размышления прибавили уверенности. Перестав внутренне сжиматься, я расправила плечи и развернулась в ту сторону, где секунду назад скрылся Майкл. Впереди открывалась безликая чернота. Однако она совсем не пугала. В конце концов, рядом со мной находился тот, кто был страшнее всякого сумрака.
На всякий случай, сняв свои ботинки и дубленку, я оставила их на банкетке и продвинулась в гостиную. Кое-где паркет под моими ногами поскрипывал. По всей квартире пахло мужским одеколоном, и стояла настолько оглушительная тишина, что я могла расслышать шум ветра за окном.
Откуда-то со стороны кухни – наверное – донесся звон, но я его проигнорировала.
Здесь было очень красиво.
Светлые, выложенные декоративным камнем, стены добавляли яркости огромному пространству лобби. На черном полу плавали языки инферно от искусственного камина, а под пуфиком и кожаным диваном лежал филигранный ковер. На журнальном столике, усыпанном папками с документами, стояла одинокая серебристая лампа и пепельница. На окна были опущены защитные экраны – поэтому сквозь них не проникал дневной свет.
Я запрокинула голову и покрутилась, рассматривая высокие потолки.
Здесь обитал скрытный человек, склонный к депрессии и, возможно, тревожному расстройству. Пустые напольные вазы – будто урны, заполненные прахом его прошлого – отсутствие картин, минимум зеркал. Я бы сравнила этот дом со старой коробкой, задвинутой на самую верхнюю полку в чулан. Она будет пылиться там, пока о ней кто-то не вспомнит, но и потом останется всего лишь бесполезной грудой паутины.
Неожиданно мое сердце сжалось, и на глаза стремительно навернулись слезы.
Я даже и представить не могла, что Майкл настолько одинок.
Ему было уже тридцать лет, но вместо жены и детей изо дня в день его встречала такая вот тишина. Подумать только... Любой на его месте свихнулся бы. Я настолько привыкла к топоту ножек племянников, запаху вкусной еды и назойливым расспросам сестры, что теперь уже и не представляла, как может быть иначе. Эта квартира, эта мебель и атмосфера скорби напоминали мне кладбище.
Здесь повсюду сновали призраки его души.
Почему так происходило? Мы рождались абсолютно счастливыми и безвинными, а становились черствыми и обезображенными болью. Нет, определенно точно, садист в Майкле – это не он сам. Теперь я знала, что мыслила в правильном направление, и мне оставалось всего лишь найти корень зла.
То самое яблоко раздора.
Мы с Майклом действительно были похожи. Оба в поисках самих себя. Однако я старалась давать отпор своему одиночеству, а он, наоборот, кутался в него и погружался в страдания все больше и больше.
Неожиданно мне в голову пришла одна мысль. Потянувшись за своей сумочкой, я нашла в ней оранжевые отрывные стикеры, достала маркер и заозиралась. Куда бы его приклеить? Мой взгляд упал на плазменный телевизор.
Стараясь не шуметь, чтобы заранее не выдать себя, я написала на листке абсолютную ерунду, пририсовала туда смайлик и приклеила его на экран. Отступая назад и любуясь запиской, я осталась довольна своей работой.
Теперь среди всеобщего монохрома, появился лучик солнца.
Надеюсь, он заметит это раньше, чем стикер отклеится или его выкинет уборщица – кто-то же тут наводил порядки.
— Будешь пить бренди? Оказывается, у меня нет вина, — послышался голос за спиной.
Вздрогнув, я резко обернулась и поглядела на Майкла. Он вышел из проема столовой – за его спиной пролегал «островок» – держа в одной руке бутылку «Бардинет», а в другой два стакана. Видимо, он уже успел снять пальто, потому что теперь его внушительное тело подчеркивал лишь костюм-тройка.
— Если хочешь, могу еще предложить ирландский виски...
Сэндлер выгнул бровь, ожидая от меня ответа. Я нервно сцепила руки за спиной и скептически посмотрела на выпивку.
Алкоголь и Майкл?
Вряд ли это хорошее сочетание, но мне нужно было расслабиться.
— Нет, спасибо, — покачала я головой, останавливаясь прямо напротив камина. Электрическое пламя в нем совсем не грело – оно просто служило элементом декора. — Бренди. Раз уж мы сегодня пробуем что-то новое, то давай начнем с него.
Усмехнувшись, Майкл кивнул. Пройдя в центр гостиной, он поставил два фужера на стеклянный столик, откупорил бутылку и плеснул на самое дно. Каждое его движение было расчетливым и хладнокровным. Я сломала голову, пытаясь распознать, какие все же эмоции он испытывал. Иногда создавалось впечатление, будто Сэндлер с одним и тем же выражением лица мог есть завтрак и кромсать людей.
С безразличием.
Покончив с бренди, Майкл вернул бутылку на столик, потом избавился от своего пиджака и повесил его на спинку дивана. Ослабив узел галстука, он выправил его из-под жилетки и небрежно бросил туда же. Я наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц.
Темнота и пламя в очаге танцевали тенями вокруг нас. Это было завораживающе красиво.
— Держи, — протянув мне порцию выпивки, Сэндлер дождался, пока я приму у него стакан, и устало опустился на диван позади себя.
Я не сдвинулась с места. Просто стояла и смотрела. Смотрела на него, чувствуя, как мурашки огибают каждый фут моей плоти, а между ног становится жарче. Мое дыхание снова сбилось, но теперь вовсе не из-за страха.
Сначала мне казалось, что все дело в красоте Майкла. У него были очень правильные и гармоничные черты: раскосые брови, ямочка под губой и на подбородке, светло-русые волосы – наверное, так и выглядел принц из сказки, который с голыми руками был готов ринуться в бой за принцессу?
Однако все оказалось гораздо сложнее.
Даже лишившись зрения я не перестану оборачиваться в его сторону. Я не перестану осязать его душу.
— Пей, — скомандовал Майкл, пронзив меня испытывающим взглядом.
Я уронила подбородок и уставилась на коричневую жидкость. Внезапно горло сдавило. Трясущимися руками поднеся к губам стакан, я сделала небольшой глоток. На языке запек спирт. Я осмотрительно попыталась не поморщиться, когда алкоголь обжог мой желудок.
Фу.
Господи, и как мужчины только пьют это.
— Еще...
От того какой властью и незримой силой был пропитан его голос мои коленки затряслись. Я опять запрокинула голову и до последней капли осушила бренди. Тепло от выпивки просочилось в мои внутренности и принесло туманное облегчение; руки и ноги стали ватными. Облизав губы, я неожиданно заметила, что Майкл проследил за этим жестом.
Он шумно выдохнул, поднес фужер ко рту и залпом выпил свою порцию. Его влажные губы блестели в свете камина. Мы теперь были одинаковы на вкус. Жаль, что я не могла его поцеловать.
Это адская пытка.
— Почему «Эрида»? — полюбопытствовала я.
Майкл раскинул руки на спинке дивана и покачал головой.
— Ничего особенного, — я скептически нахмурилась. — Просто легенда.
Ладно.
Возможно, дело, и в правду, было в сущности, этой Богини. Может, Майкл, как и его дядя, просто увлекался мифами и нашел нечто сакральное в яблоке раздора?
— Как обычно это происходило? — плавясь под прицелом его озорных глаз, прошептала я. — С твоими Нижними. С чего ты начинал?
Сэндлер соблазнительно улыбнулся. Он вернул на столешницу пустой бокал – свой я до сих пор держала в руках – и достал из кармана брюк пачку сигарет. Губами выхватив коричневую Ричмонд, Майкл подкурил и на выдохе произнес:
— Мы обговаривали пределы допустимого, — сероватое облако дыма поплыло в мою сторону; кофейный аромат стал необычайно ярким. — Что именно они любили, как хотели, чтобы я их трахал... Какого секса ты хочешь, Дана?
— Не такого как ты.
Майкл рассмеялся. Сделав очередную тягу, он неожиданно подался вперед и, упираясь локтями в колени, пристально посмотрел на меня. Жарко. Страстно. Так, как еще ни один мужчина в моей жизни. Кожа запылала. Я ощутила, как напряглись соски; одежда превратилась в грубую наждачную бумагу.
— Я хочу, чтобы ты разделась, — в мою сторону полетела струя никотина. Она скрывала лицо Майкла, отчего казалось будто глаза сверкали адским пламенем. — Догола.
Он предлагал мне...
Я опешила. Ладони вспотели, и стакан просто выскользнул из них, приземлившись на густой ворс ковра у моих ног. Внутренности совершили сальто и спазм – этот сладкий спазм – свел мышцы живота. Я знала, что в конечном счете мы придем к этому и... И думала, что была готова, но...
Сорок четыре девушки! И это только за последние восемь лет. Боюсь представить, сколько обнаженных тел он видел. Я стеснялась. Стеснялась, что ему не понравится или я покажусь нелепой. Неопытной и вообще...
Ох, Боже.
Протяжно выдохнув, я хотела прикрыть глаза, но потом спохватилась и не стала этого делать. Майкл наблюдал. С кривой ухмылкой на губах, он курил и пристально следил за мной. Как и на крыше, как и в «Shame»: испытывая, ожидая следующего хода. Он бросал вызов – я принимала. На этом и строились наши отношения. Это и подкрепляло его интерес.
Кем я буду, если сдамся сейчас?
Тем более разве я сама не хотела этого?
На моем лице расцвела коварная улыбка. Подойдя ближе к журнальному столику, я коснулась низа своего свитера и медленно потянула его вверх. Пульс все чаще и чаще забился на шее. Жар окутал меня с ног до головы; и клитор стал болезненным от желания.
Алкоголь только подкреплял решимость.
Избавившись от кофты, я расстегнула джинсы, а потом отбросила их туда же на пол. На мне осталось только черное нижнее белье. Под сетчатым бюстгалтером виднелись твердые горошины сосков. Как бы мне не хотелось прикрыться, я сдержала этот порыв. Темнеющий взгляд Майкла не оставлял сомнений в моей привлекательности.
Когда я уже почти прикоснулась к лифчику, он неожиданно оборвал:
— Не смей, — я тут же отняла руки от застежки. — Не лишай меня удовольствия сделать это самому.
Ему нравилось...
Как бы я сейчас хотела увидеть себя со стороны, чтобы узнать: что видел Майкл? Что он испытывал при этом? Был ли он уже достаточно твердым, чтобы опрокинуть меня на этот диван и...
Господи.
Томление между ног усилилось. Я уже была такой чертовски влажной.
Майкл раздавил сигарету в пепельнице, поднялся и в два счета настиг меня. Обогнув низкий столик, он зашел за спину и остановился так близко, что я ощутила прикосновение его груди ко мне.
— Ты такая красивая, Дана, — измученно зашептал Сэндлер. Когда его руки заскользили по моим плечам, опуская бретельки лифчика, я судорожно вздохнула. — Идеальная. Мне нравятся твои формы. Я поверить не могу, что все это время под своими джинсами, блузками и прочим ты скрывала такое... — он наклонился к моему уху и закончил: — такое совершенство.
Обхватив губами мочку уха, он погладил ее языком и всосал в себя. Жар его рта циклоном обрушился на мои внутренности. Я застонала.
Расстегнув бюстгалтер, Майкл отшвырнул его куда-то в сторону – он упал на паркет и прокатился по нему – и накрыл ладонями полушария груди. Из-за прикосновения его раскаленной кожи к вершинам моих сосков, я выгнулась и захныкала.
Скользящая влага собралась у промежности. Я попой почувствовала его каменный член.
— Майкл...
— Мастер, — исправил он меня, покрывая поцелуями яремную вену. — Мастер, Даниэлла. Только он будет с тобой спать. Только ему нужно твое подчинение.
Кто угодно, только бы он избавил меня от этой адской пытки. Мышцы влагалища сжимались. Я терлась бедрами о его член, изнывая от такого сильного желания. Еще никогда настолько возбужденной я не была. К сексу я всегда относилась как к обязанности, но с Майклом мне хотелось... наслаждения.
Того удовольствия, о котором он говорил.
— Что тебе нравилось в сексе? — его голос обволакивал мою кожу. Я прикрыла глаза, полностью вверяя себя во власть рук Майкла. — Что ты любила, когда он делал?
Сэндлер продолжал играть с моими сосками. Теребил их пальцами, сдавливал, а потом массировал грудь, отчего я каждый раз всхлипывала все громче и жарче. Из-за алкоголя голова закружилась. Неведомый дурман заполонил все мои мысли.
— Когда... — я не могла связно говорить. — Мне нравится, когда целуют низ живота... Там очень приятно. И... и... О, боже, Мастер.
— Черт, — не выдержал Майкл. Гортанно зарычав, он переместил руку мне на горло, а вторую просунул в трусики. — Какая же ты мокрая, Даниэлла. Никогда не встречал настолько чуткой партнерши.
Нырнув двумя пальцами между нежных складочек, он распределил мой сок по клитору и слегка надавил на него. Я зажмурилась от удовольствия. Ноги подогнулись; из горла вырвался приглушенный вскрик. Роскошный аромат Майкла пропитал поры моей кожи.
— Тебе следует быть терпеливой, милая, — лукаво улыбнулся Сэндлер, массируя мою киску. — В моей власти заставить тебя кончить или мучиться в сладкой агонии, — он неожиданно сильно прикусил меня за щеку – так, что я почувствовала острый укол боли – и процедил: — Ты испытывала с ним оргазм? Тебе нравился его член внутри тебя, Дана?
Зачем он это спрашивает? Зачем приплетает Эвана сейчас?
Струйка разгоряченного пота скатилась по моей спине. Жесткая ткань одежды Майкла натирала спину. Больше всего на свете в этот момент я мечтала прикоснуться к нему обнаженному. Поцеловать его. Обнять. Ощутить в себе. Я бы хотела, чтобы он сделал это на кровати, и не прекращал ласкать меня всю ночь.
Я хотела Майкла, но не Мастера.
— Когда. Я. Спрашиваю, — взревел Сэндлер. Он высунул руку из трусиков и схватил меня за волосы, да так, что я оступилась и практически рухнула на него. — Ты! Отвечаешь! Ты отвечаешь, когда я спрашиваю!
А?
Я растерянно распахнула глаза и попыталась вспомнить, что он говорил минуту назад.
Что-то про Эвана и...
— Редко. Очень редко, — покачала я головой, морщась от боли из-за силы его хватки. — Просто я не хотела его так, как тебя. Никогда не думала, что так бывает...
Я была слишком юной. В восемнадцать мы все совершаем ошибки, и Эван Нельсон был одной из них. Сейчас я, как никогда, пожалела, что не дождалась Майкла и не позволила ему сделать все правильно. Пусть и с его заморочками Мастера, но так, чтобы мне было хорошо.
— Забудь все, что ты испытывала с ним, — собственнически приказал Сэндлер. — Со мной будет иначе. Я подарю тебе нечто новое, Дана. Я подарю тебе твою женственность.
Мое трепетное сердце запорхало. Сама не знаю, что, делая, я повернула лицо и приоткрыла рот в поисках его губ...
Поцелуй меня.
Пожалуйста, поцелуй меня.
Дыхание Майкла, пахнущее бренди и сигаретами, щекотало мой нос. На какие-то считанные секунды в его взгляде промелькнуло вожделение. Он облизался и почти осчастливил меня этой лаской, однако потом отстранился и стиснул челюсть.
— На колени, — апатично выдал Мастер. Он развернул меня к себе лицом и повторил: — Я. Сказал. На. Колени. Прими мою власть, Дана. Подчинись мне.
Неделю назад я бы не сделала этого. Пару дней или каких-то часов назад я бы ни за что не позволила ему унизить меня. Но сейчас, разграничивая его поведение и относясь ко всему, как к игре, я... повиновалась. Не сводя с него глаз, я опустилась сначала на одно, потом на второе колено.
Пряжка ремня Майкла замаячила у меня перед глазами. Я сглотнула, предвкушая его следующий ход. Меня захлестывал азарт вместе с адреналином. От невиданного прежде восторга покалывало в груди.
— Да, Мастер, — игриво застонала я. — Да, Мастер, я подчиняюсь.
Его улыбка стала безумнее; в глазах зародилось пламя, и что-то внутри меня, пребывающее все это время в спячке, отозвалось на его зов. Сэндлер резкими движениями расстегнул свой ремень, быстро выправил его из шлевок и обмотал вокруг моей шеи.
Я даже опомниться не успела, когда он затянул его настолько сильно, что перекрыл мне доступ к кислороду.
— Тогда приступим, Нижняя, — оскалившись, Майкл дернул меня на себя. По инерции я распласталась перед ним на четвереньках. — Здесь и сейчас начнется наша сессия.
Глубоко внутри каждого из нас от рождения цвело семя хаоса. И поступок Евы был тому доказательством. Живя в Раю, в гармонии и счастье, она все равно поддалась на уговоры Змея, но не потому, что была испорчена. Просто Господь допустил ошибку, позволив демонам касаться наших душ. И их влияние всегда было сильнее.
Майклу не пришлось особо стараться, чтобы подтолкнуть меня к «верному» решению. Знаю, что он преследовал свои цели.
Но, впервые, за все двадцать лет, чьи-то желания совпадали с моими.
Сейчас не было ни меня, ни его.
Даниэллы и Майкла больше не существовало.
В эту минуту мы превратились в совершенно других людей. Теперь я понимала, о чем он говорил, когда предлагал мне стать, кем угодно. Ведь в убежище темноты, скрытые от посторонних глаз и наших собственных душ, мы оба приняли истинный облик. Боль прошлого, тяжесть ошибок и пережитые страдания ничтожной пылью осели у наших ног.
Я больше не помнила о диагнозе отца.
Мне не было стыдно за смерть матери.
А Майкл... пусть и в обличие демона, но он ожил.
И мне нравилось это.
Боже, как же мне это нравилось.
Мастер потянул за конец ремня – металлическая бляшка Гуччи неприятно впилась в гортань. Чтобы уменьшить натяжение, я подняла голову вслед за его движением. Языки искусственного пламени узорами танцевали на его черных штанах. Подушечки моих пальцев касались лаковой кожи дорогих ботинок.
Вот так: на коленях, полностью обнаженная – за исключением тонких полосочек стрингов – я испытывала странное удовлетворение.
— Ты помнишь стоп-слово?
Вскинув бровь, Майкл опустился на корточки рядом со мной. Теперь наши лица разделили считанные дюймы; я ощущала аромат его дыхания на своих пересохших губах. Закивав, я тихонько заскулила и выпятила бедра.
Господи, я уже такая влажная. Если бы он только прикоснулся ко мне...
Взгляд Сэндлера переместился на мои ягодицы. Полярное сияние на дне его глаз померкло, уступая место бескрайней темноте. Наматывая ремень на кулак, он заставил меня подползти ближе.
Сердце сорвалось в груди, когда Майкл провел костяшками пальцев по моему позвоночнику. Зажмурившись, я опустила голову – черные волосы скатились на лицо.
— Произнеси его, — настойчиво, но в то же время ранено, попросил он. — Произнеси его сейчас, Дана.
Я согнула пальцы на руках и ногах, практически вонзая ноготки в твердый паркет. Мне нужно кончить. Стенки влагалища сжимались до боли. Эта мучительная нужда пропитывала каждый фут моей страдающей плоти. По вискам скатился бисер пота.
Жар от камина был ничтожен, но я плавилась.
— Эрида...
— Ох, твою мать, — застонал Майкл. Достигнув попы, он несильно шлепнул меня. Мягкая плоть отпружинила; волна тепла мурашками опустилась по ногам. Я вздрогнула, и моя грудь покачнулась. — Еще.
— Эрида... — высунув кончик языка, я промочила пересохшие губы. — Эрида!
И все же, что это имя значило для Майкла? Вдруг он заключал в него какой-то особый смысл, а не просто миф? Искры моего замутненного сознание не могли перестать хвататься за ниточки размышлений.
Однако я не успела хорошенько обдумать эту мысль. В следующую минуту, мужчина грубо стиснул мое бедро и наклонился к уху. Я удивленно пискнула, по инерции пытаясь отстраниться.
— Больше не смей произносить это, — гортанное рычание пробрало до мурашек. Майкл клацнул зубами у моего уха, а потом впился жарким поцелуем в местечко под ним. — Надеюсь, ты не остановишь меня, потому что я так чертовски сильно хочу тебя, маленький доктор. Я хочу тебя, Дана. Хочу, чтобы ты стояла передо мной на четвереньках и молила об оргазме.
— Да, Мастер, — прошептала я.
— Умница, — проведя языком вокруг родинок на виске, он фыркнул: — Приличная студентка психологического факультета скулит, умоляя садиста ее трахнуть. Мисс Спелман, у вас явно проблемы. Что говорит медицина о БДСМ?
Легкие горели от нехватки кислорода. Жесткая кожа ремня сдавливала горло недостаточно сильно для удушья, но ощутимо, чтобы я не смогла сделать полный вздох. Из-за этого голова шла кругом. От страха внутренности запекли, и мой клитор еще сильнее запульсировал.
Меня это возбуждало! Господи, что со мной не так, раз мне это нравилось?
— Это... аморально, — сипло произнесла я, пока Майкл поглаживал мои округлости. — Садомазохизм подвид сексуального расстройство.
— О, правда? — беспечно уточнил Мастер. Неожиданно схватив меня за волосы, он заставил запрокинуть голову. Распахнув глаза, я посмотрела на его подбородок. — В таком случае, пришло время показать тебе садиста, маленький доктор.
Я попыталась сглотнуть. Дрожь желания охватила мой позвоночник. Любая бы на моем месте испугалась, произнесла это чертово стоп-слово и унесла свои ноги, но я...
Я не боялось этого мужчины.
Даже в образе садиста, с ледяными глазами и зловещим оскалом он... покорял меня. Возможно, я единственная, кто за налетом его власти смогла разглядеть сломленную душу. А, может, я единственная, кто выдумал себе его образ, но сейчас мне хотелось этой лжи.
На сегодня. Пусть только на этот раз. Даже если все закончится, я ни за что не пожалую о нашей встрече с Майклом. Энни полагала, что, познакомив меня с ним избавит от одиночества. Однако он принес мне гораздо больше.
Я, наконец, поняла, что мои грязные желания – всего лишь голос подсознания. И его не стоит отвергать.
— Пожалуйста, Май... Мастер, — с моих губ чуть не слетело «Майкл», но я вовремя опомнилась. — Пожалуйста, мне нужно кончить.
Ерзая, я ощущала, что мои трусики промокли насквозь и теперь через них просачивалась влага. Бабочки внизу живота не переставили трепетать ни на секунду.
Приблизившись ко мне почти вплотную, он ласково убрал с лица налипшие пряди волос и улыбнулся:
— Ты кончишь сегодня много раз, Дана.
Это прозвучало настолько многообещающе, что я не сдержала стон.
Резко поднявшись на ноги, Майкл потянул меня за собой. Не устояв на ватных конечностях, я пошатнулась, но тут же его сильные руки, подхватили меня под коленки и подбросили в воздух. Оказавшись прижата к мощной груди, я обняла Сэндлера за шею.
Свободный конец ремня свисал, болтаясь, отчего кожу в той области покалывало и саднило.
Больше не произнеся ни слова, Майкл понес меня в сторону темного коридора. Пламя камина осталось у нас за спиной, как свет маяка в плотном тумане, который я упускала. На хрупком плату, в смертельную бурю я была слишком глупа и отчаянна, чтобы выйти в плаванье, но, отчалив от берегов, у меня уже не осталось возможности вернуться.
Могла ли я знать, чем обернется наша встреча в «Цианиде? А, если бы знала уже тогда, кто он, не согласилась на то свидание на крыше или потом на встречу в «Shame»?
Я перевела взгляд на Майкла. Его лицо было напряжено и сосредоточенно; крепкие мышцы рук перекатывались подо мной, а грудная клетка приподнималась и опускалась в лихорадочном дыхании. Поддавшись какому-то щемящему порыву, я зарылась пальцами в его мягкие волосы, а потом наклонилась и скользнула языком вдоль линии челюсти.
От его вкуса мои рецепторы во рту затрепетали.
О, Господи.
Прежняя Дана определенно точно не решилась бы на связь с ним. Но я рада, что она осталась в прошлом. Как бы то ни было, Майкл помог мне набраться храбрости.
— Я хочу попробовать тебя, — одурманенно прошептала я, сцеловывая солоноватые бисеринки пота на его лбу и висках.
— Никаких оральных ласок, — оборвал Мастер.
— Есть много разных способов попробовать тебя на вкус, — подразнила я.
Осмелев, я расстегнула пару пуговиц его офисной рубашки и оттянула воротник в сторону настолько это было возможно. Перед моим взором предстала его загорелая грудь. Несмотря на декабрь кожа Майкла сохранила бронзовый оттенок палящего солнца. Не удивительно: при всех его деньгах он мог позволить себе купить целый остров и греть на нем задницу до самой смерти.
Со стоном я припала губами к его горлу, облизала кадык и опустилась ниже. Как же потрясающе он пах. Я не могла дождаться, когда мы избавимся от одежды. Не могла дождаться, чтобы ощутить его внутрь. Даже от одной этой мысли меня пронзало сладкое удовольствие.
Майкл хрипло вздохнул.
— Продолжай в том же духе, и мы пропустим прелюдию, — предостерег он и в наказание подбросил меня.
Взвизгнув, я вцепилась в него двумя руками и ногами. А потом рассмеялась, уже не стесняясь своей наготы.
Мы пропустим прелюдию?
А что было до этого?
Ладно, пора перестать удивляться и просто принять тот факт, что многое с ним впервые.
Подошвы Майкла эхом пронзали пространство вокруг нас. Он все шел и шел, минуя множественные двери и коридоры, выполненные в тех же белых тонах, что и первая гостиная. В одном из проемов, за матовым стеклом, я рассмотрела очертания тренажеров – наверное, это был его личный зал.
Наконец, мы добрались до спальни. Пинком распахнув дверь, Сэндлер пронес меня через всю комнату и швырнул на огромную кровать. Я приземлилась на ледяные простыни и слегка подпрыгнула на мягком матрасе, теряя равновесие. В воздухе тут же закружил аромат мужского геля для душа: мяты, свежести пены для бритья и неизменного кофейного оттенка его сигарет.
Это комната Майкла.
Мы займемся сексом в его постели.
О, Боже.
Мышцы моего живота стянуло, и я поджала пальцы на ногах.
— Ты уверена, Дана?
Уперевшись коленом в постель, Майкл навил сверху. Здесь, как и повсюду, царствовал сумрак, поэтому я отчетливо различала только его белую рубашку и ярко-зеленые глаза. Приподняв тело на локтях, я хотела потянуться к нему, но мужчина остановил меня.
Он снова намотал на кулак мою удавку и потянул вверх. Я поморщилась от легкого дискомфорта, вызванного металлической пряжкой ремня, и вздернула подбородок.
— Последний шанс остановиться, Дана, — снова предостерег Сэндлер. — Прошу тебя, остановись, если не хочешь этого. Не дай мне уничтожить тебя...
Но я хотела этого.
— Разрушь меня, Майкл, — шепотом взмолила я. От переизбытка эмоций в уголках глаз собрались слезы. — Уничтожь эту боль внутри, прошу тебя. Я устала просыпаться с тяжелым сердцем и засыпать в усталости от прошедшего дня. Я устала видеть в зеркале призраков. Майкл, прошу тебя, разбей мне сердце, чтобы я почувствовала хоть что-то...
Он предостерегал меня от самого себя, но, правда, в том, что демонов страшнее прошлого не существовало. Мастер в нем жаждал причинить физическую боль, однако моя уставшая душа и плоть воспринимали это как спасение. Рядом с ним я отвлекалась. Не вспомнила, кто я есть, что значило мое рождение и что меня ждет впереди.
Рядом с ним было настоящее. И это все, что я хотела ощущать.
— Мне жаль, маленький доктор, — печально вздохнул Майкл.
Сейчас именно он разговаривал со мной. Потому что в следующий миг, когда мужчина наклонился и укусил меня за грудь, я узнала в этом жесте Мастера.
Острое удовольствие и боль заставили выгнуть спину. Я вцепилась руками в простыни под собой и застонала, пока его рот продолжал пожирать мою плоть. Жар кружил вихрем, опуская все ниже и ниже.
— Мастер, — я поймала ртом воздух. — Ох, Боже...
Он творил что-то невероятное с моей грудью. Пока его губы целовали полушария, мяли ареолы и покусывали соски, руки путешествовали по изгибам. Не осталось и дюйма, где бы он не прикоснулся ко мне. Тепло Майкла просто испепеляло. Его близость заставляла мои нервные окончания искрить, как от короткого замыкания.
Закатывая глаза, я не перестала молить его, чтобы он прекратил эту пытку.
— Ты такая вкусная, — прошептал мужчина, отрываясь от моей левой груди. — Совершенная. Как лилия, которую только что срезали с поля и принесли мне. Пока ты свежа, Дана, но в скором времени обратишься прахом. Я обещаю уничтожить тебя самым прекрасным способом на свете.
Да.
Не в силах больше ждать, я просунула между нами руку и нащупала ширинку Майкла. Его член натянул брюки настолько сильно, что ткань чуть ли не трещала. Дрожащими пальцами я отыскала молнию и почти расстегнулась ее, но Сэндлер остановил меня.
Рыча от недовольства, он схватил мои ладони, скрестил их и завел над головой.
— Ты не будешь прикасаться ко мне, пока я не разрешу! — потянув ремень – так, чтобы я на мгновение задохнулась – он выгнул бровь: — Поняла меня?
Раскрыв рот, чтобы глотнуть воздух, я захрипела. Вены на лбу и шее набухли, от осознания, что еще чуть-чуть и я могу потерять сознание. Какое-то неведомое чувство охватило мое тело. Я одновременно хотела, чтобы Майкл прекратил и не останавливался, позволяя узнать, насколько же меня хватит.
— Д-да, мастер.
Тут он отпустил удавку. Закашлявшись, я жадно втянула в себя кислород. В носу и на языке запекло от ароматов Майкла и моей собственной разгоряченной кожи.
— Держи руки над головой, Дана, и не смей опускать их, — распорядился он. — Открой глаза и все время смотри на меня.
Повинуясь, я сцепила ладони над головой и распахнула веки. Комната покачивалась. Мне было трудно держать сфокусированный взгляд на Майкле. Бурбона я выпила всего ничего, но не он заставил мой рассудок помутиться. Эта ночь. Близость рядом с ним. Я в смятении не могла предугадать его следующий ход, но это заводило.
В последний раз по очереди поцеловав мои небольшие, но полные, округлые груди, Мастер отстранился. Помня о команде, я пристально наблюдала за ним. Стоя у изножья кровати, Майкл расстегнул свою нижнюю жилетку, отбросил ее на пол и рывком сорвал рубашку.
Крохотные пуговицы забренчали по полу.
Мое дыхание сбилось. В этот момент я бы сама ни за что не пожелала отвести от него взгляд. Боже, мне не верилось, что Майкл реален.
Какой же он красивый...
Гладкая, без единого волоска грудь блестела от пота. Мышцы его живота перекатывались, отчего кубики пресса выглядели еще более отчетливыми. Странно. Для человека, работающего в офисе, у него было потрясающее тело. Но потом я вспомнила увиденные двери в тренажерный зал, и вопросы отпали сами собой.
Видимо, Майкл, как и моя сестра, Энни, обожал спорт.
Наклонившись надо мной, Мастер одним четким движением сорвал трусики. Я застонала и широко развела ноги, пытаясь хоть как-то избавиться от безумного томления между ними. Глядя на моя киску, Майкл шумно выдохнул. Не удержавшись, я потянула одну руку к своей промежности, но на пол пути опомнилась...
Черт!
Это невыносимо!
Мое лицо исказилось мукой.
— Ты научишься терпению, Нижняя, — ухмыльнулся Майкл. — Немного практики, и ты станешь самой лучшей из всех них...
Из всех них.
Стану одной из бесчисленного количества, которое будет после меня. Где-то внутри больно кольнуло, но этот холод быстро исчез. Пламя возбуждения было сильнее сердечных проблем
— Теперь на четвереньки, — охрипшим голосом скомандовал Майкл. — Грудью прижмись к матрасу и оттопырь задницу.
О, да...
Сердце барабанило о грудную клетку. Кое-как из-за дрожащих, натянутых как лента, мышц я перевернулась на живот. Подогнув под себя ноги, приподнялась и четко выполнила его указания в предвкушении дальнейшего. Ремень на шее мешал, но я практически не обращала на него внимания.
Холодный ветер коснулся кожи моих бедер. Табун мурашек пробежал по телу, затрагивая даже внутренности. Соски болезненно напряглись, снова желая оказаться в плену его рта.
Я жаждала Майкла.
Жаждала опыта с ним и этим сладких воспоминаний.
Раздался звук расстегивающейся ширинки. Мой клитор яростно, безумно запульсировал. Я сдавленно застонала и прикрыла глаза. Эти секунды были тяжелее всего ожидания. Пот пропитал мою кожу; я сглатывала, пытаясь промочить горло.
— Это твоя первая сессия, Даниэлла, — протянул Майкл. — Не могу отказать себе в удовольствии сначала попробовать тебя. Остальным Нижним приходилось несколько часов молить меня, чтобы я их трахнул...
Раздался шорох одежды. Видимо Мастер снял брюки и боксеры, потому что в следующую секунду матрас рядом со мной промялся. Его горячие руки легли на мои бедра и дернули на себя. Я врезалась попой в каменный, длинный член и всхлипнула.
— Видишь, что со мной делает твоя красота, маленький доктор?
Я таяла. Никто еще никогда не говорил мне столько комплиментов. Я всегда знала, чтобы была привлекательной и, порой, ловила на себе взгляды мужчин, но мне было важно сейчас услышать это от него. Какая разница, что думали остальные, если я хотела Майкла?
Обхватив себя рукой, он провел бархатной головкой между моих влажных складочек. Я дрогнула и сжала руками простынь.
Боже...
— Майкл, — мысли путались. — Майкл, я не принимаю таблеток...
— Ничего страшного, Даниэлла, — покачал он головой, продолжая тереться о мою промежность. Его голос звучал запыхавшись. — Ты не сможешь родить от меня. К тому же, я ничем не болею, поэтому не стоит переживать.
Не смогу родить от него?
Что это значит?
Я выставила руки и приподнялась, но не успела ничего спросить. Больше не мешкая, Сэндлер качнул бедрами и полностью вошел в меня. В один толчок. Полностью.
— Господи! — закричала я от блаженства и боли глубоко внутри.
Ох, Боже...
Моя киска плотно растянулась вокруг него. Я ощущала каждую вену на его длине.
Он большой. Слишком...
Боже.
Я не могла дышать.
— Твою мать, — застонал Майкл. Он не двигался, давая мне возможность привыкнуть к своим размерам. — Ты такая узкая. Господи, Дана.
Майкл.
Меня затрясло. Рухнув на кровать, я уткнулась лицом в матрас и, когда ощутила новый толчок, захныкала. Невероятно. Я была настолько мокрой, что Майкл без труда погружался в меня до самого основания. Жар его рук и бедер пробирал до костей. Ничего более потрясающее я не ощущала. С этим даже не сравняться его пальцы, черт возьми!
— Мой маленький личный мозгоправ, — похотливо оскалился Мастер. Двигаясь во мне, он поймал конец ремня и дернул на себя. — Каково это трахаться с садистом? Жду не дождусь, когда ты освоишься, и мне не придется церемониться с тобой.
Да.
Боже, да...
Ошеломленная, я не могла отдышаться. С напором врезаясь в мою задницу, Майкл, с каждым разом, стонал все громче и громче. Его мускулистое тело позади меня пылало от пота и желания. Наша плоть соприкасалась с отчетливым хлопком. Он входил и выходил из меня, насаживая невообразимо глубоко на свой член.
Теперь я знала: каково это быть с нам наедине.
Фантастически.
— Мастер, — всхлипывала я, пытаясь поймать ритм его толчков. — Майкл, как хорошо!
— Да, — захрипел он. — Твою мать, да. Мне не хватало этого все восемь лет. Ты не можешь представить себе, как мне этого не хватало, Да-на...
То, как он произносил мое имя, заставляло сердце срываться в пропасть. Я подчинялась ему, но ощущала власть. Он душил меня ремнем, натягивая его так сильно, что чуть ли не ломал шею, но я чувствовала: и Майкл тоже задыхался.
Ему было хорошо – осознание этого множило мое удовольствие.
Внизу живота скапливалось наслаждение. Моя нежная кожа ерзала на гладких простынях; волосы сбились в узел у лица, но это мало волновало. Я вскрикивала каждый раз, когда он входил в меня, и подавалась задницей навстречу, когда покидал мою плоть.
Невероятно.
Не знаю, как объяснить, что я чувствовала.
Удавка перекрывала кислород. Выгнувшись, я хоть как-то попыталась уменьшить натяжение. Держа меня за поводок, второй рукой Мастер стиснул бедро и врывался сзади. Быстро. Яростно. С таким блаженством, что наши стоны лились в унисон.
— Идеальная, — он наклонился и провел языком по моему позвоночнику, собирая капельки пота. — Идеальная! Идеальная!
— Ох, черт, — пискнула я, жмурясь так сильно, что в глазах потемнело. — М-м-м-м-м-м!
— Мой маленький доктор, — повторял Майкл. Моя киска сжалась вокруг него; я предвкушала оргазм. — Мой личный маленький доктор... Одно удовольствие портить тебя, Даниэлла. Ты бы видела со стороны эту картину.
Мастер зарычал, с дикой скоростью раскачивая бедрами. От мощных проникновений моя грудь сотрясалась. Его рельефный член, не скрытый защитой, доставлял немыслимое удовольствие. Глубоко внутри до сих пор саднило, но это было так сладко. Благодаря этому, оргазм зарождался где-то в самом животе.
Раньше, чтобы кончить, мне нужно было стимулировать свой клитор, но сейчас я даже не прикасалась к нему.
— Как приятно! — не выдержала я, заскулив. — Ох, Майкл!
Рассмеявшись, Сэндлер запрокинул голову и практически рухнул на меня. Его горячее дыхание теперь щекотало левый висок. Пока он трахал меня, я осязала его каждым органом своих чувств.
Мое судорожное дыхание, его рыки, хлюпающие звуки и завывание ветра за окном сосредотачивались воедино, напоминая мотив Never know группы Bad Omens.
Мы оба никогда не узнаем каков же верный путь в нашей жизни.
На самом деле, никто не мог. Нам лишь оставалось блуждать среди своих решений от ошибки к ошибке, надеясь, что следующий шаг станет правильным. Я не могла с уверенностью сказать, что, встретив Майкла и согласившись на его предложение, обрету счастье, как и наоборот. В этом и заключалась жизнь.
Нам осталось только проживать ее, надеясь, что смерть не наступил скоропостижно.
Между ног стало теплее. Мои распущенные волосы щекотали щеки и лоб. Губы Майкла осыпали поцелуями мой затылок. Жгут ремня практически до крови натер горло – и все это вместе приближало мой оргазм.
В глаза потемнело. Я замерла, судорожно вздохнула и кончила. Волна наслаждения обрушивалась на меня стремительно, захлестывая с головой. Жаркие ощущения распространились от киски по всему телу. Кажется, сердце перестало биться, останавливаясь в груди.
— Боже! О, Боже! — слетело с моих губ, пока я содрогалась в конвульсиях. — Майкл... Господи, это невероятно.
Улыбнувшись, Сэндлер замедлился, а вскоре и вовсе остановился. Его большие, горячие ладони поглаживали мои бедра. Пытаясь восстановить дыхание, я измученно прикрыла глаза.
В горле пересохло. Я так сильно хотела пить.
— Ты пахнешь еще острее, когда кончаешь, — усмехнулся Майкл. — Мне нравится.
Я поерзала; его все еще эрегированный член, упирался в мою задницу.
— Майкл, — нахмурилась я. — Ты не...
— О, это только начало, маленький доктор, — зловеще прошептал Мастер в мое ухо. — Всего лишь начало.