Подчинение|+18

Даниэлла Вайолетт Спелман

«В семь вечера за тобой приедет мой водитель».

Я провела большим пальцем по экрану телефона, будто хотела проявить остальной невидимый текст его сообщения. Вау, Майкл такой многословный. Уже второй раз он прислал за мной такси. И снова не рассказал о месте встречи. От этого он тоже получал своеобразное удовольствие? Пока я нервничала, изнывая от предвкушения, он даже на расстоянии контролировал ситуацию.

Психология в действиях.

Глубоко вздохнув, я еще раз прочла его эсемес и закрыла электронную почту. Когда экран айфона погас, я спрятала его обратно в сумку и посмотрела прямо перед собой. Водитель проезжал Кинзи-стрит. Нам повезло, что мы не попали в разгар вечернего час-пика – особенно в центре Чикаго это грозило до-о-о-олгими, изнурительными пробками. Я понаблюдала за вереницами авто, слева и справа от нас, попыталась увлечь себя снегопадом за окном – в детстве мне нравилось сосчитывать пролетающие снежинки – но так и не смогла заглушить голос сомнения в своей голове.

Уронив подбородок, я зажмурилась и осторожно протерла глаза. Надеюсь, туш не осыпалась. Я не готовилась к нашему свиданию, как в прошлые разы, воспользовавшись только бальзамом для губ и подводкой. Сначала я побывала на парах в университете, затем в клинике Бахмена вместе с миссис Спенсер разбирала старые архивы, а теперь... ехала навстречу к тому, о ком собиралась писать дипломную работу.

Усмехнувшись, я издала тихий стон.

— Мисс Спелман? — обернулся водитель.

Спохватившись, я распахнула глаза и заметила, что мы остановились. По привычке я потянулась за кошельком, чтобы оплатить поездку, но потом замерла.

Майкл.

Крутой мистер Сэндлер, наверняка, со всем разобрался? Как бы моя гордость не просила оставить сорок баксов за поездку, я засунула деньги обратно. Что выкинет Майкл, если его разозлить? Пока мне не хотелось проверять этого на себе.

— Мистер Сэндлер ждет вас внутри, — напоследок обронил мужчина.

— Спасибо большое, — вежливо поблагодарила я и, открыв дверь, выскочила наружу.

Мои ноги утонули в сугробе. Кое-как перебравшись через наваленный у обочины снег, я застучала ботинками, чтобы избавиться от налипших льдинок. Серебристый Нисан тут же встроился в поток машин и растворился в бурной спешке Чикаго.

И зачем я отправила ему сообщение вчера?

В папиной старой машине я просидела до самого утра. Пару раз приходила Энни, сначала пытаясь увести меня домой, а потом принеся плед и кружку горячего эгг-ногга, чтобы я согрелась. Когда глаза устали плакать, я вспоминала, сколько прекрасного времени мы провели в этом Форде, все пыталась представить, как однажды им управляла мама... Снова заливалась слезами и продолжала сочувствовать самой себе.

На утро моя голова прояснилась, и я пожалела о спонтанном эсемес. В тот момент одиночество взяло вверх над моим сознанием. К тому же, слова Майкла были чересчур соблазнительными. Мне хотелось стать никем. Исчезнуть, просто испариться... Начать заново – новым человеком без прошлого и боли.

Приближающееся День Рождение, случай с отцом и еще много всего прочего навалилось на меня снежным комом, и вчера я не выстояла под его тяжестью. Не знаю, почему я не пришла искать утешения к сестре. Не знаю, для чего писала ему...

Не знаю.

Повесив сумочку на плечо, я задрожала от пронизывающего ветра и осмотрелась.

Впереди простиралась черная гладь Мичигана. На улице уже было достаточно темно, поэтому фонари, точно маленькие солнца, освещали прибрежный пирс и небольшой пеший мостик. Как сливочный крем, намазанный на верхушку торта, снег покрывал каждый участок земли и лавочки; даже зеленые мусорные баки скрывались под его толщей.

Таксист высадил меня у паромного причала недалеко от здания Ригли. Слева возвышался торговый центр с огромной вывеской «Rebar». Благодаря полностью застекленному первому этажу я могла видеть полупустой зал ресторана и проходящих от столика к столику официантов.

Мои глаза округлились.

Надо же.

Честно сказать, я ожидала что-то вульгарное в стиле «Shame» или дорогое, как тот подвал. Но это место было обычным семейным заведением с японской кухней и приемлемыми для меня ценами. Беверли частенько заказывал отсюда якисобу – ну, жареную лапшу в соусе. Я не понимала азиатской кухни, но это блюдо мне нравилось.

Если Майкл ждал меня внутри, значит, в этом ресторане. Поблизости крытых заведений больше не наблюдалось, а новый паром не пришвартовался к берегу – он точно не мог находиться на нем.

Страх перестал сжимать мои внутренности. Что ж я рада, что он выбрал именно это место для нашей встречи. Немного успокоившись, я расправила плечи и направилась ко входу.

Быстро юркнув под козырек, я еще раз отряхнула одежду от снега и прошла внутрь. Нагретый кондиционером воздух коснулся лица. Я облизала ледяные губы и вытащила шарф из-под дубленки. Проведя пальцами по распущенным волосам, я привела их немного в порядок. Из-за влажности кудряшки, которые я накручивала утром, распустились, а корни совсем потеряли свой объем.

Заметив вдали стойку администратора, я двинулась к ней.

— Добрый день, рада приветствовать вас в «Rebar», — улыбнулась девушка в белом костюме с прикрепленным бейджем на груди. — Хотите столик в нижнем зале или наверху?

— Здравствуйте, — я оглянулась в сторону лобби и неуверенно протянула: — Меня должны ждать здесь. Я – Даниэлла Спелман...

— Конечно, — администратор одернула полы своего пиджака и вышла ко мне из-за ресепшена. — Прошу, пройдемте.

Я проследовала за ней; сразу за стойкой мы свернули направо и оказались в просторном ресторане. Нас окружила струнная музыка и едва слышные перешептывания гостей. Несмотря на обилие стекла в интерьере, здесь было довольно уютно. Маленькие круглые столы на двух персон хаотично рассредоточивались по всему залу. Над ними мерцали люстры в виде трех шаров, спускающихся на цепях разной длины.

— Ваш столик, мисс Спелман, — кивнула женщина. — Приятного вечера.

Проследив за ее взглядом, я мигом напряглась.

Сейчас я как никогда была близка к тому, чтобы развернуться и броситься прочь.

Майкл сидел спиной к залу, смотря прямо перед собой на проплывающий мимо туристический катер. На фоне темно-серого костюма его волосы казались светлее, чем обычно.

И вот мы снова встретились.

Хватило трех дней, чтобы доказать правоту Майкла и его дяди.

Господи, что я вообще здесь делала? Если не собиралась соглашаться на предложение, зачем, тогда позвонила? А если хотела принять, почему убегала в тот вечер? Я так запуталась. Мои разум и сердце твердили разное, и среди их голоса я не могла разобрать, чего по-настоящему желала.

Расстегнув дубленку, я привела себя в порядок – насколько это было возможно без зеркала – и шагнула вперед. Ватные ноги подрагивали. Страх и адреналин раскаленными углями осели в моем животе, постепенно спускаясь ниже.

— Привет, — улыбнулась я, пройдя к столику.

Майкл нарочно медленно повернул ко мне голову, а затем поднялся со своего места. На его губах расцвела улыбка, однако глаза остались все так же холодны. Уверена, если смотреть в них дольше пары секунд можно заработать обморожение души.

— Добрый вечер, Дана...

Мужчина зашел мне за спину и положил руки на плечи. Неожиданно я вспомнила, как он вжимался в меня своим пахом в той комнате, и вновь ощутила тепло его дыхания и страсть всех тех грязных слов. Мое тело обдало жаром; пульс безудержно ускорился.

Я растерялась, но, когда его пальцы нырнули под край моей дубленки, поняла, что именно он собирался сделать. Майкл галантно помог мне избавиться от верхней одежды и, отодвинув кресло, повесил ее на спинку.

— Нормально доехала?

— Спасибо, все хорошо, — пытаясь восстановить сбившееся дыхание, кивнула я и опустилась на стул.

Майкл задвинул его. Я ожидала, что он отстраниться, но мужчина наклонился – настолько низко, что кончиком носа задел мое ухо – и прошептал:

— Я рад, что ты осталась удовлетворена, Даниэлла, — мурашки хлынули по моим бедрам. — Ведь это и есть моя цель – доставить тебе удовольствие.

Боже.

Я сама не заметила, как плотно свела ноги и вцепилась пальцами в край стола. Соски под блузкой превратились в твердые горошинки. Из-за небольшой груди я носила сетчатый бюстгалтер, поэтому сейчас молилась, чтобы он не заметил моего возбуждения.

Пусть не думает, что я пришла сюда из-за того, что он весь такой замечательный смог обвести меня вокруг пальца и запудрить мозги. По крайней мере, теперь мне были понятны его истинные мотивы. Но причины такого поведения все еще оставались неясны.

— Я думала, ты хочешь причинить мне боль, — пожала я плечами.

Майкл вернулся на свое место. Закинув ногу на ногу, он уперся одним локтем в стол и провел указательным пальцем по своим губам. Нежная розоватая кожа повторила след его движений. Во рту пересохло. Я шумно вздохнула, ощущая на языке привкус мужского одеколона.

Интересно, почему он так и не поцеловал меня?

— Боль – это наивысшая степень наслаждения, Дана, — его голос был пропитан сексуальной хрипотцой. — Я действительно хочу наградить тебя им. Ты пока не понимаешь этих ощущений, но, обещаю, если ты решишься... уже не сможешь остановиться. Это наркотик. После такого секса тебе не захочется обычной миссионерской позы. Знаешь, в чем коварство человеческой природы?

Завороженная его шепотом, я покачала головой. 

Как Майклу это удавалось? Он настолько искусно играл своей интонацией, то повышая, то понижая ее – в точности как пианист, перебегая от звучания одной клавиши к другой. 

Не хотелось, чтобы он замолкал.

— Все хорошее вызывает у нас перенасыщение. Попробовав чего-то фантастического раз, в другой ты захочешь большего...

В чем-то он был прав.

Но это никак не относилось к БДСМ. Так уж был устроен наш организм. Что-то новое вызвало всплеск адреналина, а он за собой приносил эндорфин. Постепенно, действительно, формировалось привыкание и многие, не получая этих гормонов в избытке, утрачивали «интерес к жизни».

Простая психология.

Нам объясняли это еще на первом курсе.

— Мне нравится то, что я имею сейчас, — возразила я.

— Нет, — самонадеянно покачал головой Майкл.

Перевесив сумочку на спинку стула, я подалась вперед и с вызовом посмотрела на него. Глаза Майкла вспыхнули яростным азартом.

— Почему ты так уверен? — вскинула я бровь.

— Ты и сама уверена, маленький доктор, раз дала мне шанс на эту встречу, — жарко ухмыльнулся Майкл.

Это прозвучало как: шах и мат, мисс Спелман. И снова он был чертовски прав. Я никогда не ощущала вкуса к жизни. Мне всегда чего-то не хватало. В школе – драйва, сейчас – эмоций. Я хотела запретного, но не позволяла его себе по двум причинам. Боялась разочароваться или наоборот пристраститься и больше никогда не слезать с этой иглы.

Я просто трусиха. Вот и все.

Взяв со стола два вкладыша меню, одно из них Майкл протянул мне. Без особого энтузиазма я положила листок перед собой и уставилась на картинки с блюдами. Чисанчи. Губаджоу. Чар сиу. Будь здесь Беверли он бы уже в красках расписал каждое из них и обязательно начал бы говорить на корейском.

М-да.

Пусть за сегодняшний день ничего кроме батончика Сникерс я не съела, не ощущала голода. Из-за близости Майкла я была настолько взвинчена, что кусок в горло не полез бы. Он нервировал меня.

Очень сильно нервировал.

— Хочешь я попрошу, чтобы тебе приготовили что-нибудь привычное? — кивнул Сэндлер на меню. Я усиленно заморгала, несколько секунд пытаясь понять, о чем он говорит. — Если ты не любишь японскую кухню, назови любое блюдо.

— Нет, — я улыбнулась. — Нет, спасибо. Тем более, не думаю, что они это сделают, ведь ресторан...

— Сделают, — оборвал меня Мастер.

Ладно.

Сглотнув, я через стеклянный столик уставилась на свои ботинки.

Нормально, если такое его поведение возбуждало? Мне нравился повелительный тон Майкла. Его слова рассекали воздух как удары хлыста в руках тех троих мужчин. И я чувствовала это своей кожей.

Вскинув руку и щелкнув пальцами, Майкл подозвал официанта. К нам тут же заспешила молоденькая девушка в светлом одеянии.

— Что будите заказывать? — она достала из широкого рукава блокнот и ручку.

— Стрит-фрай из говядины, — ткнул пальцем в листок-вкладыш Сэндлер. — Соевые лепешки и...

Майкл вопросительно притаился.

— Утку по-пекински, — ляпнула я первое, пришедшее в голову.

По крайней мере, для этого блюда не понадобятся палочки. Я их терпеть не могла. Сколько бы Хилс не учил ими пользоваться, в этом деле я оставалась дилетантом.

— Еще какой-нибудь холодный салат для девушки. На ваше усмотрение, — я закатила глаза, но не стала спорить с ним. — И кофе. Нам обоим.

Приняв заказ, официантка забрала меню и удалилась. А я устремила взгляд в зал.

Все равно, что он там добавил. Я вообще ничего не собиралась есть.

Рядом с нами столики пустовали – почему-то мне казалось, что без подачи Майкла здесь не обошлось. Я не увидела музыкантов; японская музыка, скорее всего, доносилась из встроенных динамиков. К нам пока не подходили официанты, но они все время держались поблизости, одетые в разноцветные кимоно.

За моей спиной снег шуршал по стеклу.

Этот ресторанчик выглядел слишком простым для Майкла. Это свидание. Наше общение...

Слишком просто.

— Почему ты пригласил меня сюда? — не удержалась я.

— Ты против японской кухни?

— Н-нет, — нахмурилась я, сбитая с толку. — Просто я думала, что это будет «Shame» или еще какое-то место, где вы подвешиваете людей к потолку и устраиваете свои извращенные забавы.

Разве он больше не хотел сделать меня своей... Как он говорил?

Нижней?

Я скривилась.

Отвратительное слово. Так могли обращаться только к животным.

— Это называется «игрой», Даниэлла, — апатично произнес Майкл. Его красивое лицо совершенно ничего не выражало. — Игры, развлечения, представления...

Он, наконец, посмотрел на меня. Как и в той комнате его зеленые глаза потемнели. Внезапно блузка стала слишком тесной, а ремень обернулся жгутом вокруг живота, практически перекрывая дыхание.

— Я подумал, что здесь ты сможешь расслабиться, — Сэндлер указал себе за спину. — Вокруг нас люди. Тихо и спокойно. К тому же, если я захочу к тебе прикоснуться, не смогу этого сделать. Ты в безопасности, правда? — пусть и не уверенно, но все же я кивнула. — Первое правило между Нижней и Мастером: чувство защищенности. Я хочу, чтобы ты начала доверять мне, Даниэлла.

Но я и так доверяла ему. Если бы не делала этого, не пришла бы в клуб. Не позволила ему затащить меня в ту комнату «развлечений» или никогда бы не решилась на эту встречу.

Однако потом я осеклась и мысленно покачала головой.

Я доверяла Майклу, но не садисту, живущему в нем.

Это разные вещи.

— Прошу, ваш заказ, — вскоре подошла к нам официантка. — Утка по-пекински, соевые лепешки...

После каждого ее слова о стеклянную столешницу бренчали все новые тарелки. Девушка расставила перед нами первые блюда и кружки с ароматным кофе. Только моего носа коснулись пряные запахи, аппетит разгорелся не на шутку. Желудок болезненно сжался, а затем голодно заурчал. Я залилась краской и, чтобы хоть как-то скрыть смущение, потянулась за салфеткой.

Нетвердыми пальцами я принялась расправлять ее на коленях.

— А это комплимент от нашего ресторана, — официантка протянула поднос; в центре него на крохотном расписном блюдце лежали две скрученные печеньки. — Предсказания судьбы: цудзирама сенбей.

Ух ты...

— Спасибо большое, — я расплылась в восторженной улыбке и протянулась за своей выпечкой.

Мне не терпелось узнать, что же там внутри.

Пусть я и не верила в мистику, гороскопы или в остальное, чем люди пытались оправдать свои поступки, эти печеньки напомнили мне о детстве. Раньше не было ни дня, когда Энни бы не купила похожие в автомате за пару центов. У нас было заведено: ей – бумажка, мне – сладость.

Быстро схватив свою печеньку, я несильно сжала ее в кулаке и выжидающе посмотрела на Майкла. Его взгляд красноречиво говорил, что он думал об этой бессмыслице. Нехотя, с промедлением, мужчина забрал предсказание. Официантка поклонилась нам и отошла от столика.

— Знаешь, как правильно их открывать? — полюбопытствовала я.

— Нет, — Майкл поджал губу и, покрутив в руках «ракушку», бросил ее на стол. — Глупости. Этим занимаются только дети. К тому же, я не люблю сладкое. Пусть останется здесь.

— Эй! — возмутилась я. — Ты разгневаешь судьбу.

Я с несколько секунд серьезно посмотрела на него, но потом все же не смогла сдержать улыбки. Майкл прыснул от смеха.

Да-да, так говорила Мериэнн.

Вселенная предоставляет нам шанс и, если мы проигнорируем его, обязательно разгневаем Фортуну. Не знаю, так ли это, но мне бы не хотелось проверить подобное на своей шкуре.

— Смотри, — пересев ближе к столику, я подняла свои ладони таким образом, чтобы Сэндлеру лучше были видны мои манипуляции. — Берешь за края, осторожно надавливаешь и...

Хруст.

Песочное тесто посыпалось крошками на стол. Бросив один из ломтиков в рот, я осторожно вытащила тонкую полоску бумажки и продемонстрировала ее Майклу.

— Та-дам, — жуя печенье, вскрикнула я. — Вот и твоя судьба!

Сэндлер упрямо покачал головой, но все же выражение его глаз смягчилось. Теперь он смотрел на меня, как на увлеченного ребенка, которого стоило бы погладить по голове. Улыбка Майкла расползлась шире, на его щеках появились глубокие ямочки, а хмурые складки между бровей разгладились.

Вот так оживая, он становился чертовски красивым.

— И что же у тебя написано?

Развернув послание, я прищурилась и разобрала надпись.

— Найдя яблоко раздора, ты найдешь свое счастье...

Яблоко раздора.

В недоумении мои брови поползли на переносицу.

Мистер Миллер же говорил о нем, да? И об Эриде... Что-то слишком часто за последние дни мне встречался этот миф. Пожав плечами, я съела последнюю часть печенья и подняла на Майкла взгляд.

Он в прострации смотрел куда-то позади меня.

— Яблоко раздора – это же про богиню Эриду. Откуда она взялась в японской культуре?

Майкл изменился в лице. Вот передо мной живой и улыбающийся тридцатилетний мужчина, и спустя мгновение – старик с непостижимой болью и мукой в глазах. Что в его жизни связано с ней? Не в прямом смысле с богиней, конечно. Может, Эрида – его метафора к чему-то?

Имя?

Образ?

Какое-то прозвище в БДСМ-клубе?

Загадки, загадки, загадки, загадки...

Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я разломила его печенье и тоже прочитала:

— Здесь начинается ваша история, — затем я устремила взгляд на Майкла и улыбнулась. — По-моему, это о хорошем.

— Моя история закончилась восемь лет назад, а сейчас звучат лишь ее отголоски, — хрипло усмехнулся он.

Не объясняя ничего, Сэндлер склонился над тарелкой со своей едой и принялся разрывать соевые лепешки. Когда он послал первую порцию еды в рот, я поняла, что разговор окончен. Немного помедлив, я тоже приступила к ужину.

Прошло еще минут двадцать. В тишине, под звуки кото, мы разделались с заказанными блюдами. Хвала небесам, официантка принесла к палочкам вилку, и мне не пришлось позориться перед Майклом. К тому же, у него отлично получалось – на его фоне я бы выглядела просто позорищем.

Сделав глоток воды, я отложила столовые приборы и скучающе уставилась на подсвечник перед собой. Красная свеча трепетала от нашего дыхания. Задумчиво протянув ладонь, я коснулась пальцами кончика фитилька и принялась играть с огоньком. Его тепло вызывало легкую щекотку.

Сытая и довольная я умиротворенно улыбалась.

Майкл достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет, выхватил одну из них губами и прикурил. Кофейное облако дыма рассеялось над нашим столиком и уплыло дальше. В ноздри ударил терпкий аромат никотина; я едва сдержалась, чтобы не чихнуть.

Не думаю, что в этом семейном ресторане можно было курить. Но кто мы все такие, чтобы запрещать что-то Мастеру, да?

Тихонько прыснув от смеха, я продолжила играть с маленьким инферно.

— Что ты решила, Дана? — он сделал глубокую затяжку и на выдохе добавил: — Ты согласишься на мое предложение?

— Как я могу согласиться на то, о чем не имею представления? Например, — переведя на него взгляд, я задумчиво протянула: — Мы с тобой заключим контракт? Каким образом будут происходить наши встречи? Чего именно ты захочешь от меня?

— Контракт? — фыркнул Майкл. — Я похож на какого-то дешевого извращенца из второсортного фильма? Господи, нет, Даниэлла! Забудь все то дерьмо, которого ты насмотрелась, — он недовольно поджал губу и стряхнул пепел от сигареты прямо на салфетку. — Твою мать.

Я рассмеялась.

Будь здесь Мегги, она бы назвала ему тысячу и одну причину, почему пятьдесят оттенков серого – невторосортный фильм.

— Мы не заключаем контрактов, — пояснил он. — Это просто игра, Дана. Есть так называемые сессии – периоды, когда мы вживаемся в свои роли. Мастер. Нижняя. Это может происходить, где угодно и не обязательно заканчиваться сексом. Главное подчинение. И удовольствие от боли.

И удовольствие от боли.

Ничего более бессмысленного в своей жизни я не слышала.

Как это может нравится? Чисто на психологическом уровне боль – реакция на опасность. Это инстинкт – бежать сломя голову, дабы сохранить свою жизнь. Если человек наслаждался подобным, значит, поощрял свою болезнь.

— Есть много разных видов боли, Дана, — словно подслушав мои мысли, пояснил он. — Когда ты падаешь и разбиваешь колени, она агрессивная. Когда парень изменяет тебе с лучшей подругой, — на миг я перестала дышать, — моральная. Но та боль, которая присутствует в сексе, другая. Она оставляет сладкое послевкусие. Как глоток шампанского, щекочущего твое горло пузырьками...

— На утро после него болит голова, — парировала я.

— Разве твое желание попробовать его еще раз утихает? — глядя на меня с довольной улыбкой Майкл выпустил струю дыма.

И на все у него найдется ответ.

Я не могла отделаться от чувства, будто он просто разыгрывал меня. Его слова не укладывались в голове. Я знала, что подобное существует, что люди увлекаются БДСМ. Но я и представить не могла: однажды это коснется меня.

Чушь какая-то.

Нет...

— Протяни мне ладонь, — неожиданно скомандовал Майкл.

Нерешительно выполнив просьбу, я посмотрела ему прямо в глаза. Сэндлер, зажав сигарету во рту, крепко обхватил мое запястье, а второй рукой поднял стакан со свечой. Огонек затрепетал, когда растопленный воск чуть не пролился наружу.

Что... он собирался делать?

Мое сердце замерло от страха.

Майкл поднес подсвечник к ладони, затем осторожно наклонил фужер... В последний момент я попыталась выдернуть свою руку, но безрезультатно. Она была зафиксирована намертво. Капельки раскаленного белого воска, будто дождь, оросили нежную кожу.

Резко зажмурившись, я всхлипнула.

Жжется!

— Что ты чувствуешь, Дана?

— Мне больно, — ахнула я, не оставляя попыток спасти свою конечность. — Майкл!

— Больно? — как будто издеваясь, переспросил он. — Только и всего?

Да, черт возьми!

Майкл не останавливался.

Горячий, тягучий воск красными дорожками ожогов растекался по моей руке. Его жар просачивался под кожу до самых костей, пронзал внутренности... Я настолько увлеклась этим ощущением, что перестала дергаться и просто... замерла.

Щекочущее чувство зародилось внизу живота.

Под кожей рук, то тут, то там, вспыхивал маленький фейерверк. Казалось, пламя с фитилька зажглось внутри моего сердца – и теперь я была полна эйфории. Все вокруг померкло. В моем собственном мире существовал лишь он и это странное наваждение...

— Это приятно, правда? — тихо спросил мужчина. — Стоит отпустить страх, ты познаешь нечто новое. Представь, что может почувствовать твое обнаженное тело? Сколько удовольствия ты получишь рядом со мной?

В моей руке словно находилось крохотное солнце. Опустошив всю свечу, Майкл вернул ее на место. Массажными движениями, он принялся избавлять мои пальцы от чешуек.

Так хорошо.

— Вот об этом я тебе и говорил. Удовольствие сжигает боль, Дана. Это только начало, маленький доктор. Всего лишь начало.

Я все еще не открывала глаз, но с уверенностью могла сказать, что на его лице зажглась улыбка. Уголки моего рта приподнялись сами собой.

— Предлагаю, устроить небольшую игру, — соблазнительно произнес Майкл. Его голос обволакивал каждый дюйм моего тела и вызывал дрожь мурашек. — Прямо здесь. Сейчас. Небольшой эксперимент. Ты согласна?

Согласна ли я...

Ох.

Я впилась пальцами в свое бедро, чтобы унять напряжение между ног.

— И что я должна делать?

Распахнув глаза, я обнаружила, что все это время Майкл пристально следил за мной. Он уже потушил сигарету в одной из пустых тарелок; рассеивающееся облако дыма плыло между нами. Его светлые волосы казались ангельским нимбом – и это было единственной добродетелью в нем.

— Сначала ты должна принять мое предложение, маленький доктор, — пальцы Майкла поднялись выше моего запястья, нырнули под манжет блузки и ласково поползли вверх. Я вздрогнула и чаще задышала. — Между нами может существовать лишь одно правило: твое полное подчинение. Скажи мне «да» только на сегодня... Прошу, Даниэлла, позволь показать тебе. Просто показать.

Я нерешительно прикусила губу. От волнения внутренности совершали сальто.

Мы же в ресторане. Майкл вряд ли подвесит меня к потолку или достанет какой-нибудь садистский стек. Он говорил, что здесь я в безопасности и могу ему доверять.

Я могу доверять Майклу.

— Л... — прочистив горло, я закончила: — Ладно.

— Да? — его глаза хищно потемнели.

— Да, Майкл.

Сэндлер резко дернул меня за руки. Я врезалась животом в край стола и тихонько ахнула, когда его лицо оказалось в считанных дюймах от моего. Запах никотина и специй осел на губах. Не удержавшись, я облизала их, на что мужчина шумно выдохнул.

— Я хочу, Дана... — я затрепетала ресницами. От его сладострастного шепота мышцы живота стянуло. — Я хочу, Даниэлла, чтобы ты сейчас ушла в уборную и сняла все свое нижнее белье. Более того, я хочу, чтобы ты оставила его там.

О, Господи.

Жар тут же прилил к моей шее и расползся по всему телу. Соски напряглись под блузкой. Я сглотнула, но это едва ли помогло промочить горло.

О чем он говорит? Пойти сейчас в туалет, снять трусики и бюстгалтер и оставить все там? А если...

Другие же найдут их.

Белье на мне не настолько роскошное, чтобы хвастаться им. Не знаю, чего я больше стыдилась: что кто-то узнает о наших шалостях или увидит простенький черный комплект без сексуальных вставок.

Нет.

Боже, конечно, нет.

— Вспомни о свече, Дана, — нежно проворковал Майкл. Он заправил мне за ухо выбившиеся пряди волос и погладил большим пальцем щеку. — Ты не знаешь, чего лишаешь себя. Попробуй. Откройся своим желаниям. Стань свободной. Кем угодно. Здесь и сейчас...

Он предлагал мне стать его секс-рабыней, какая здесь свобода?

Первым порывом было отказаться. Собрать свои вещи, попрощаться с ним и сбежать, но... Но я физически не могла встать и уйти. Меня сковывал интерес. Как далеко он предложит мне зайти и самый главный вопрос: как далеко позволю ему зайти я?

Вот почему я и написала Майклу.

В моменты наших встреч он дарил мне шквал эмоций. Это было пугающе-удивительно. Скорее всего, я как идиотка влюблялась в него и сквозь розовые очки видела то, чего нет. И пусть. Хоть на пару минут, но моя душа заслуживала передышку.

Разве я рисковала хоть чем-то? Да, потом я буду сгорать от стыда, но, если не попробую, не смогу простить себя за трусость. Пора прекратить мечтать. Нужно просто брать и делать. Я не смогу найти то, чего мне так не хватало, отвергая каждый подвернувшийся шанс.

Я глубоко вздохнула, насытив легкие толикой свежего воздуха.

В этом нет ничего аморального. Никто не сможет понять, кому принадлежит нижнее белье...

Уф-ф-ф-ф.

— Но если ты боишься, милая Дана...

Я гордо приосанилась и, сузив глаза, разгневанно уставилась на него. До жути довольный Майкл, как ни в чем небывало, допивал свой кофе.

Он бросил мне вызов?

Я приму его!

— Где здесь туалет? — заскрипела я зубами, подорвавшись со стула.

Сэндлер, рассмеявшись, кивнул в сторону узкого коридора позади него. Бросив на стол салфетку, я разгладила блузку и развернулась в уборную. Ноги подрагивали от страха; меня нес адреналин и жгучее желание доказать Майклу, что я не просто трусиха, а на самом деле чего-то стою.

И не только для роли его Нижней.

Снять белье в туалете ресторана?

Окей.

Вам стоит волноваться, мистер Сэндлер, что я задумаю для вас!

В пару шагов преодолев обеденный зал, я юркнула в темнеющий проем и проследовала за табличками «туалет». Повсюду стены были расписаны красочным японским орнаментом. Мой пульс бешено стучал в ушах, практически оглушая.

Однако, помимо стыда и обескураженности, я чувствовала еще и... возбуждение. Одно осознание, что я собиралась обнажиться в общественной уборной, а потом прийти к Майклу без трусиков...

Киска томительно сжалась.

Я все еще помнила, как прекрасно ощущать его пальцы внутри себя.

Когда я, наконец, нашла туалет, у его дверей собралась небольшая очередь. Вклинившись позади девчонок, я скрестила руки на груди и стиснула зубами нижнюю губу.

Судьба дает последний шанс одуматься.

Но, как бы меня не тянуло обратно, я стояла на месте и продвигалась все дальше и дальше. Дальше и дальше. Мои ладошки вспотели. Я уже несколько раз вытерла их о задние карманы джинсов.

Очередь подошла к концу. Зайдя внутрь, я развернулась спиной к зеркалу и коснулась пальцам пуговиц блузки. Чтобы избавиться от белья, первым делом мне придется снять всю одежду.

Кожу бедер покалывало от напряжения.

Господи, что я только творила? Майкл был сосредоточением всего неправильного и грязного. Грех воплоти, соблазну которого я не могла противостоять. Кажется, теперь я в полной мере поняла его слова. Стать кем угодно. В мгновения рядом с ним я не задумывалась над тем, кто я.

И мне хотелось растянуть это на целую вечность.

Знаю, что я тешила себя иллюзиями. Если я брошусь в омут с головой все станет только сложнее, и прошлое никуда не денется. Но это было слишком заманчиво.

Просто забыть. Раствориться. Исчезнуть.

В последнее время только в этом я и нуждалась.

Медленно расстегнув застежку бюстгалтера, я стянула его и положила на край раковины. Грудь сладко заныла без тугой преграды. Прохладный ветерок из вентиляции коснулся набухших сосков. Быстро нацепив блузку обратно, я проделала тоже со штанами и, только когда дошла до трусиков, на секунду замерла.

Если я сделаю это, назад уже дороги не будет. Я понимала, что не смогу остановиться. Я знала, что Майкл не отпустит меня. Наши отношения были похожи на маятник – их курс зависел от воли случая, но вот завершение только от нас самих.

Его интерес пропадет, когда он меня получит?

Майкл уйдет после первой же нашей ночи?

Смогу ли я принять его боль?

Я сглотнула. Голова шла кругом от переполняющих эмоций.

К черту...

Я не хотела и не могла проиграть Майклу в первом же раунде. Я же столько всего еще не узнала. Например, как он пришел к своим извращениям?

Моя теория про садизм была верна? Майкл ощутил тягу к боли после какого-то переломного момента в его жизни?

Я не могла побороть в себе маленького доктора и перестать думать об этом. Мне выпал шанс окунуться в мир садизма, и соблазн сделать в него шаг был слишком велик.

Что если провести небольшое исследование?

Взявшись двумя руками за ниточки стрингов, я спустила их по ногам. Тонкая хлопковая ткань вызвала волну мурашек. Гладкая киска стала еще влажнее, а влагалище глубоко внутри запульсировало. Я издала тихий стон, в последний момент стискивая зубы.

Немыслимо.

Как бы то ни было, после Майкла я постоянно буду искать эти ощущения.

Расправившись с бельем, я аккуратно сложила его в крохотный черный комочек и оставила на раковине. Надеюсь, сразу после меня никто не зайдет, иначе я умру со стыда и неловкости. Приведя себя в порядок, я пару раз тронула пылающие щеки и выскользнула в коридор.

С громким щелчком за моей спиной захлопнулась дверь.

Вдох-выдох.

Напряжение внутри нарастало с каждой секундой, трансформируясь в волну дрожи на моем позвоночнике. Шев джинсов грубо касался промежности, надавливая на чувствительный клитор. Чтобы усилить стимуляцию, я скрестила ноги.

Внезапно чьи-то крепкие руки перехватили меня поперек талии и притянули к себе. Я удивленно пискнула. Одной ладонью Майкл впечатал меня в стену, а вторую просунул в штаны спереди. Его горячие пальцы коснулись лобка, нырнули дальше и проехались между моих влажных складочек.

Я шумно всхлипнула и, вцепившись в его плечи, пристала на носочки.

— Что т-ты...

— Мне нужно было проверить: выполнила ли ты мое указание, — жарко зашептал Майкл напротив моего рта.

Массируя киску, он уткнулся носом в шею, затем лизнул мое ухо и поднялся к скуле. В местах прикосновения его горячих и мягкий губ, мои нервные окончания искрили. Я закатила глаза, упиваясь его роскошным ароматом и страстью нашей близости.

— Зачем нужно было оставлять все там? — через силу прошептала я и вытянулась на носочках.

Между моих ног пылало. Бабочки в животе порхали от скапливающегося удовольствия.

— Потому что это игра, Даниэлла, — Майкл вцепился зубами в мою щеку и слегка ее прикусил. Где-то позади нас раздавались шаги, но в этот момент я могла думать только о его руке в моих брюках. — Весь секс происходит в нашей голове.

Он высунул язык, лизнул самым кончиком местечко над моими губами – в ноздри ударил стойкий аромат никотина – и с улыбкой шепнул:

— И ты сказала мне «да», маленький доктор. Ты согласилась. И пусть только на сегодня, — мы вместе с Майклом застонали в унисон. Я – от его пальцев на клиторе; он – от осознания моего подчинения, — но ты приняла вызов. Назад дороги нет, Дана. Теперь ты больше не убежишь от меня.