Глава 17
Майкл Эллиот Сэндлер
Она идеальная.
Вкус и запах Даниэллы услаждал мои рецепторы. Я поглаживал двумя пальцами ее киску, огибая языком выступающие скулы. Она едва слышно постанывала, чем еще больше раззадоривала мой пыл. Мягкие груди прижимались ко мне сквозь тонкий слой одежды.
Дана такая непредсказуемая, правда?
За последние восемь лет никому так и не удалось пробудить во мне настоящие эмоции. С течением времени многое я научился имитировать. Женщины боготворили образ прекрасного принца: вежливого, галантного, обходительного. Того, кто всегда придет им на помощь и спасет из любой передряги. И я был им. Вел себя так, как они хотели, пряча за этой маской самое настоящее чудовище.
Я доминировал, они подчинялись. Я дарил боль, они испытывали наслаждение. От сессии к сессии – новая девушка, новые извращения, одна и та же роль. Наверное, я просто устал, иначе как еще объяснить просыпающееся внутри желание испытать что-то новое? Глядя на Дану, впервые, за все это время я не хотел быть монстром.
Но это неизбежно.
Она вкусила запретный плод.
— Майкл, — с придыханием прошептала Даниэлла. — М-майкл, тебе стоит остановиться...
Правда?
Я с издевкой посмотрел на ее поморщившееся от удовольствия лицо и, вместо того чтобы отстраниться, прильнул ближе. Мой уже полностью эрегированный член вздрогнул, изнывая и моля о разрядке. Четыре дня. Четыре гребанных дня она держала меня на взводе. Погружаясь в ее влажный жар, я только и мог думать о нашей скорой сессии.
— Остановиться? — поддразнил я.
Согнув пальцы, я спустил их к ее узкой щелочке, по кругу обвел вход и поднялся обратно к клитору. Даниэлла сотряслась в моих руках; дыхание девушки стало частым и прерывистым. Готов поклясться, я ощущал прикосновение ее твердых, как пули, сосков.
— По-моему, твоя киска против этого, маленький доктор, — ухмыльнувшись, я укусил ее за щеку – на лилейной коже остался грубый след от моих зубов. — Она так и просит меня хорошенько оттрахать тебя в уборной ресторана. Там, где ты оставила все свое нижнее белье. Что скажешь? Ты бы отказала мне, если бы я завел тебя сейчас в туалет и нагнул над раковиной?
— Майкл, нет, — блаженно закатила глаза Даниэлла. Она из последних сил держалась за мои плечи. — Не здесь, пожалуйста.
Я лишь рассмеялся.
Это выглядело так же нелепо, если бы она пыталась затушить пожар бензином. Мисс Спелман хотела всего, что я только мог ей предложить. Просто пока была слишком невинной, чтобы согласиться с этим.
И, черт, мне это нравилось.
Не удержавшись, я застонал и спрятал пылающее лицо в изгибе ее шеи.
В этом было ее главное отличие от Эриды. Последняя брала все и даже больше, Дана же обходилась малым, в страхе показаться навязчивой и меркантильной. Пока одна топтала этот мир под своими ногами, другая и вовсе боялась прикоснуться к нему.
Она напоминала мне ягненка. Хрупкого и беззащитного. Возможно, случись все иначе, у нас бы могло что-то получиться, но теперь, когда мое сердце мертво, в ее истории я был волком. Голодным, алчным чудовищем, нацелившимся не только на ее тело, но и душу.
Большим пальцем надавливая на клитор, я продолжал играть с Даниэллой. То ускорял ритм и приближал ее к оргазму, то замедлялся, отнимая его. Она хныкала и пыталась сама оседлать мою ладонь.
Откуда-то издалека звучало бряцанье столовых приборов и шорох одежды официантов. Даже появление кого-то из гостей в этом коридоре, не привело бы меня в чувства.
— Ох, Боже, — сладко выдохнула Дана. Подавшись вперед, она рухнула на мою грудь и шире расставила ноги. Воспользовавшись случаем, свободной рукой я расстегнул пуговицу ее джинсов и смог глубже запустить руку ей между ног. — Майкл. Мне не было так хорошо, даже когда я сама прикасалась к себе.
На моих губах расцвела торжествующая улыбка.
Я умел понимать женское тело. Восемь лет практики с Нижними хватило, чтобы стать не только искусным Мастером, но и любовником. Я превратился в совершенно другого человека. Внешне, может, не изменился, если только постарел, но вот внутренне... Там больше не было того простого и доброго парня, который думал, что слов его любви хватит для счастья.
Я был идиотом. Одним из многих, кто переоценивал это ничтожное чувство. Любовь – раковая опухоль на сердце. Испокон веков люди остерегались чумы, но убивало их совсем другое. То, что невозможно было увидеть. То, от чего так никто и не придумал лекарство.
На самом деле Афродита не благословила человечество, а прокляла его, обрекая на самую мучительную смерть... Ведь нет ничего страшнее вечности, проведенной в агонии собственной души.
Даниэлла обняла меня одной рукой за шею, а второй проникла под пиджак и заскользила ладонями по животу. Вслед за ее прикосновениями по телу пробежали колкие электрические разряды. Член болезненно набух; я ощутил капельку семени, сочившуюся по нему. Зашипев от дискомфорта, я рефлекторно качнул бедрами.
Мы тут же оба застонали.
Господи, как же сильно я хотел ее.
— Знаешь, что бы я сделал, согласись ты на мое предложение? — сквозь зубы огрызнулся я. С силой схватив Дану за горло, я заставил ее запрокинуть голову и грязно зашептал в самое ухо. — Я бы связал тебя твоими же трусиками. Заставил бы прогнуться над гребанный умывальником. И так жестко отымел, что ты бы просила меня остановиться...
Мой голос угрожающе затих. Когда я грубо сжал кулак на ее киске, Даниэлла испуганно пискнула. Так, будто только сейчас осознала, кем я был на самом деле, и чего хотел от нее.
Нет, детка, мы будем играть всегда по моим правилам.
Я уже обливался потом; пульс бешено вибрировал в сосуде на лбу.
— Но я бы продолжал тебя трахать, пока ты без остановки кончала бы вокруг моего члена, Нижняя, — гортанно зарычал я.
Дана захрипела. На ее красивом, молодом лице отразилось затаенное наслаждение и страх. Склонив голову на бок, я внимательно вгляделся в ее чистые голубые глаза, в эти распахнутые губы, молящие о поцелуе, и усмехнулся про себя.
Она боялась не меня, а своих желаний.
Внутри каждого из нас жил свой грех, и ее удивительным образом откликнулся на зов моего. Теперь у меня не осталось никаких сомнений. Даниэлла Спелман окажется идеальным сабмиссивом. Тот, кто жил болью, в конечном счете начинал испытывать к ней извращенную тягу.
Я понимал ее нужду. И был готов удовлетворить каждую потребность. Всего-то взамен прося полное подчинение. Я хотел наказать Эриду. Мне просто нужно было воспользоваться их сходством.
Три...
Дана распахнула рот, пытаясь сделать глоток воздуха. Под оглушительный стук своего сердца, я еще сильнее стиснул пальцы. Ее яремная вена колотилась под моей кожей. Еще немного. Погрузив в нее два пальца, я растянул киску, затем выскользнул и снова вошел.
Поток крови хлынул в пах от ощущения ее нежного тепла.
Два...
— Это лишь малая часть, Дана, — запыхавшись кивнул я напротив ее рта. Кажется, я уже и забыл, как целоваться. Восемь лет... но и до сих пор я не испытывал соблазна нарушит свой обет. — Я дам тебе все.
Без преувеличения я мог подарить ей весь этот мир.
Совершая жесткие и быстрые толчки, я трахал ее у стены гребанного ресторана, как пару дней назад в той комнате развлечений в «Shame». На грани потери сознания Спелман вцепилась ногтями в мою руку. На щеках Даниэллы выступил румянец, а подбородок и лоб покрылись бисеринками пота. Сквозь ее губы прорывались сладострастные стоны, смешанные с хрипами.
Из-за моих грубых движений ее небольшая грудь выпячивалась под блузкой. Я сглотнул, без ума от желания ощутить бархатистость сосков на вкус.
Одни.
Сейчас. Еще немного.
Ну же.
— Я разрешу тебе вздохнуть, когда ты кончишь, — распорядился я. Мышцы влагалища до боли сжали мои пальцы. С каждым разом входить в нее было все труднее. — Давай, детка. Возьми то, чего тебе так хочется.
Даны выгнулась и откинула голову назад. Ее роскошные черные волосы рассыпались по плечам. Острый аромат розмарина вторгся в мои легкие, оседая на них свинцовой тяжестью. Мне нравился этот запах. С каждой нашей встречей все больше и больше, настолько, что теперь уже было трудно представить, как ощущалась Эрида.
Зажмурившись, Даниэлла обессиленно рухнула в пропасть. Когда ее киска достигла пика своего удовольствия, я резко убрал руку с горла. Мои внутренности горели, будто я вместе с ней задерживал дыхание.
— Гос... по... — хрипя, захныкала Дана. Ее зрачки расширились, поглощая всю радужку. Она лихорадочно пыталась отдышаться, прижимаясь ко мне дрожащим телом. — О, Боже... М... Майкл.
— Ты должна мне два оргазма, — усмехнулся я, игнорируя мучительную пульсацию в паху. — За это, пожалуй, я привяжу тебя к стойке и отхлестаю стеком.
Четыре дня.
Но я был готов потерпеть еще немного, ради умопомрачительного секса с ней. Мне нужна была эта сессия. Словно только так я смогу избавиться от чертового проклятья и, наконец, искуплю свой грех.
Со стороны общего зала, как свозь завесу водопада, раздался приглушенный звук шагов. Дана была слишком измотана, чтобы это расслышать. Она рухнула на меня, измученно прикрыв глаза и еле дыша – ее грудь плотно соприкасалась с моей. Поддавшись какому-то странному порыву, я погладил ее по взмокшим от пота волосам.
Нужно убираться отсюда.
Конечно, мне было плевать, если нас кто-то застанет. Это не выльется больше, чем в гнусную статью Адама Пресли в его газетенке. Сколько таких было про меня и еще будет. Однако, это не утроит отца и подпортит репутацию Даниэллы.
И если на гнев первого мне было плевать – он и так был недоволен, кажется, самим моим существованием – то навредить Дане я не хотел. Как бы иронично это не звучало.
Нехотя вытащив мокрую руку из джинсов Спелман, я отстранился и застегнул ее ширинку. С моих пальцев чуть ли не стекала прозрачная смазка. Уступив желанию, я поднес большой палец ко рту и обхватил его губами.
Твою мать.
Мой рот тут же заполнялся слюнками.
Как Мастер, я не мог удовлетворять сабмиссивов своим языком. Жаль. Мне бы хотелось зарыться лицом в ее гладковыбритую киску. Последний раз я позволял себе подобное с...
В груди болезненно взъерошилось. Отогнав подальше эти мысли, я сделал шаг назад от Даны и холодно расправил плечи. Весь прежний налет очарования рассыпался в прах.
— Я отвезу тебя домой, Даниэлла, — дежурным тоном обронил я.
Девушка туманно захлопала ресницами, пытаясь понять смысл моих слов. На ее шее сексуально краснел след от удушья.
Неожиданно вскинув руку, я провел влажными пальцами по ее губам. Теперь они заблестели от ее же собственного возбуждения. Залившись румянцем, Спелман высунула кончик языка и слизала свой сок.
Жду не дождусь, когда она позволит мне осквернить ее целиком.
***
Под шинами хрустел рыхлый декабрьский снег. Проехав мимо «Хрустального лебедя», я свернул в сторону улицы Спелман и вскоре притормозил у ее дома. Под нами вибрировал двигатель, но я не спешил его глушить – пусть печка работает, как можно дольше. Потянувшись к сенсорной консоли, я перестроил режим обдува таким образом, чтобы нагретый воздух шел только в сторону Даниэллы.
Какая девочка не любила тепло? Я хорошо знал это по своей матери и сестрам. Нужно отдать должное, отец достойно воспитал нас с братом.
Всю дорогу от ресторана мы провели в молчании. Я не пытался нарушить эту тишину разговорами или музыкой, включив радио. Отдаленным эхом мимо проезжали другие машины; щетки ритмично скользили по стеклу. А яркие огни светофоров и рождественской подсветки особняков заполняли салон моей Бугатти.
Мне нравилось такое уединение с Даной. К тому же, ей нужно было побыть наедине со своими мыслями. Чтобы обдумать все произошедшее и принять правильное решение.
Правильное, в первую очередь, для нее самой.
Я мог только надеяться, что она ответит согласием. На самом деле, я возлагал на это большие надежды. Во-первых, я больше не хотел возвращаться к своей прошлой Нижней, а, во-вторых...
Тяжело вздохнув, я стиснул руки на руле и мельком глянул в сторону Даны. В своей коричневой дубленке она сидела рядом со мной на пассажирском сиденье и отчего-то не переставала улыбаться. На ее лице танцевали тени снежинок, опадающие на лобовое стекло.
Кожа и волосы сияли в приглушенном свете.
Такая красивая.
Мне нравилось, что она практически не пользовалась косметикой, предпочитая натуральный румянец и немного туши. Слишком юная, чтобы стать жертвой моей больной фантазии. На самом деле, я ненавидел судьбу за то, что она столкнула нас вместе. Я определенно точно сделаю Дане больно.
Просто вопрос времени, когда она это поймет? Сразу после ночи со мной? Или потом, после расставания, ведь долго это все равно не продлится. Неделя. Две. Три...
Возможно, месяц?
Когда-то она мне надоест – так было с каждой – и я переключусь на новую девушку, похожую на мою бывшую невесту. Они не были в чем-то виноваты, но и я их ни к чему насильно не принуждал. Мне нужна жертва. Им – доминант. Подобного рода отношения я считал обыкновенной сделкой. В конце концов, всем своим Нижним я платил.
Этому меня тоже научила Эрида.
Когда они получали от меня деньги, я понимал на чем строились наши отношения и не ожидал большего. Это не проституция. Всего на всего я отнимал их время и платил за него. Мы оставались в расчете, и никто не питал ложных надежд.
— Худшим решением твоей сестры было свести нас вместе через Тиндер, — неожиданно для самого себя произнес я вслух.
— Посмотрим, — Даниэлла пожала плечами, отчего ее кудряшки скатились за спину. — Как было сказано в печенье с предсказанием: если я найду яблоко раздора, обрету свое счастье, — потом она повернулась ко мне и закончила: — Кто знает, может быть, это как-то связано с тобой?
Нет.
Но с моим прошлым, куда любой из них путь был заказан. Правду об Эриде знали лишь единицы, и открываться кому-то еще я не намеревался.
— Тебе понравилось? — обронил я.
Снова покраснев, Дана коснулась руками своего шарфа на шее и неуверенно кивнула. Я про себя усмехнулся. Вообще-то я и так знал ответ, просто не удержался смутить ее еще раз.
Развернувшись боком – насколько это было возможно в кресле – я достал из подстаканника пачку сигарет и зажигалку. Подкурив, я сделал тягу кофейного Ричмонд и тут же выдохнул облако дыма. Мышцы в теле все еще гудели от возбуждения. Я хотел Дану, но, чтобы все получилось, она должна была принять мои условия.
Я не занимался обычным сексом. Никогда вне сессий и только с теми, кто был согласен подчиняться мне. Мастер – это образ жизни, а не только роль в «Shame». БДСМ и та романтическая хрень из фильмов или книг – абсолютно разные вещи. Чтобы поддерживать свой статус, я был обязан соблюдать определенные правила.
И следило за мной только мое подсознание.
— Как давно ты занимаешься этим? — наконец, нашла в себе силы выговорить Дана.
Я глотнул новую порцию никотина.
— Восемь лет.
— Ох, — она округлила глаза. — И сколько у тебя было девушек?
— Нижних.
— Сколько у тебя было Нижних? — исправилась Спелман; на последнем слове она скривилась.
— Сорок четыре девушки, — хладнокровно произнес я.
— Сорок четыре, — кровь отлила от щек Даниэллы, и она побледнела. — Обалдеть.
Я прыснул от смеха, сбивая пепел с сигареты в подстаканник. Кристофер бы сказал, что отымел стольких сегодня на завтрак. Однако потом я осекся.
Раньше.
Он сказал бы так раньше.
Теперь у него появилась Лилианна Блейк, с которой он сдувал пылинки и чуть ли не целовал ее следы на земле.
— И чем мы будем заниматься, Майкл? — сипло полюбопытствовала Спелман. — Я не смогут проделывать то же, что и та девушка в комнате с несколькими мужчинами...
— Ты будешь только подо мной, — внезапно мое лицо приобрело суровое выражение. Я стиснул пальцами сигарету, практически раскрошив табак в ней. — Верность. В отношениях, Дана, я требую верность. Ты не станешь трахаться с другим вне моих сессий, а я в свою очередь могу тебе гарантировать верность.
Я не потреплю рядом с собой шлюху.
На мгновение, как старая запись, в голове вспыхнули события прошлого. Я так же смотрел в эти синие глаза, видел те же черные ресницы на фоне алебастровой кожи...
Черт.
Заскрипев зубами, я отвернулся к окну и яростно втянул в себя никотиновые смолы. Да так, что глотка запекла, а легкие на мгновение кольнуло от боли. Прошло восемь лет, но я помнил.
Все помнил.
— Ты можешь не переживать насчет этого, Майкл, — печально вздохнула Дана. — Тот, кому изменили, никогда не пойдет на эту подлость. И пусть Эван не разбил мне сердце, боль все равно причинил. Я помню каково это.
Ее парень просто безнадежный идиот.
Хотя, если бы не тот его поступок, она бы сейчас не оказалась в моих руках.
— Я так же не терплю поцелуев. Ты должна быть в курсе, если хочешь согласиться. Никаких оральных ласок, сна вместе, объятий, свиданий – за исключением тех, которые часть прелюдии, — после каждого моего слова ее челюсть отвисала все ниже и ниже. Потешаясь над растерянностью Даны, я перечислял: — Ты не будешь ночевать в моем доме. Никакой переписки за рамками отношений доминант-нижняя. Никаких цветов и других знаков внимания. Так же во время секса я не хочу, чтобы ты называла меня по имени, а употребляла только Мастер...
И еще много всего, о чем пока тебе знать необязательно.
Не дожидаясь ее ответа, я подался вперед, нежно положил руку на шею Даны и приблизился к уху:
— А еще я хочу, чтобы на встречи со мной ты приходила без нижнего белья, — сделав глоток дыма, я выпустил струю в ее шикарные черные волосы и подчеркнул: — Твое тело станет моей собственностью, а взамен я вознагражу тебя удовольствием.
Затушив сигарету в пепельнице, я стянул с девушки шарф и зарылся носом в ее нежную шею. От сладковато-пряного запаха на моих губах расцвела улыбка. Господи. Я так сильно устал. Если бы она только сегодня поехала со мной, я бы смог расслабиться и сбросить этот груз с плеч.
— Тогда я не хочу тех хлыстов, — спустя некоторого молчание выговорила Даниэлла, разомлев рядом со мной. — Ты не будешь меня бить.
Она, серьезно, отказывалась от порки?
Это мое самое любимое. Как и свечи. Не думаю, что Дана хоть раз испытывала боль от удара наконечника стека по своим ягодицам. Она просто не знала от чего отказывалась. Но я был намерен исправить это, как и многое другое.
— Скажи мне «да», — прошептал я, покрывая поцелуями мочку ее уха. — Мне нужно твое согласие, Дана.
— Я не знаю, Майкл...
Разочарованно покачав головой, я вернулся на свое место и посмотрел прямо на лобовое стекло.
Мое терпение, как и время, иссякало. Я не мог ждать ее вечность. Но и отказаться тоже. Впервые за восемь лет, кто-то заинтересовал меня настолько, что я испытывал гребанное чувство безысходности.
Впереди нас простиралась заметенная подъездная дорожка; на газоне виднелось несколько сформированных шаров для будущих снеговиков. Из окон двухэтажного коттеджа лился свет, а в просветах иногда мелькали силуэты людей. Ее сестра и двое маленьких детишек.
Племянники, наверное.
Все это время, не мигая, Даниэлла наблюдала за домом. В ее глазах блестела печаль.
— Ты не виновата, что чувствуешь себя одинокой среди семьи, — задумчиво протянул я. — Когда сердце не знает, чего хочет, оно мечется. Я же предоставлю тебе шанс избавиться от прошлого...
Даниэлла затихла и, кажется, перестала дышать. Я просто ощущал ее присутствие.
— Я не... — начала она оправдываться.
— Ты одинока, — грустно оборвал я. — Я узнаю этот взгляд из тысячи, Дана, ведь каждый раз вижу его в зеркале. В тебе горит свет, но вокруг него темнота, понимаешь? Кромешная темнота, которая еще чуть-чуть и...
— Поглотит твою душу, — закончила Спелман за меня.
В окнах первого этажа символично погас всякий свет. Я еще с мгновение полюбовался сыплющим снегом, а затем перегнулся через сиденье и с особым трепетом поцеловал Даниэллу в приятное местечко за ухом.
У многих там находилась эрогенная зона.
— Я не обещаю любить тебя, но обещаю избавить от этого одиночества...
— Я просто хочу начать жить, Майкл, — ранено всхлипнула Дана.
В этот момент я ощутил себя ублюдком сильнее, чем когда бы то ни было. Ведь окунувшись в эту запретную страсть с головой, она уже никогда не сможет вынырнуть.
Никогда.
— Я согласна попробовать...
Мое сердце екнуло, перед тем как снова впасть в спячку.
А, во-вторых, она единственная, кто был готов принять этот смертельный вызов.