Глава 9
Даниэлла Вайолетт Спелман
Наша следующая встреча состоится в вечности...
Я едва сдержала желание, чтобы не обернуться. Голос Майкла прозвучал необычайно близко. Его манящий шепот преследовал меня на протяжении всего сегодняшнего дня, а после телефонного звонка превратился в навязчивую идею...
Напряженные мышцы в теле гудели. Сердце с такой силой качало кровь, что голова кружилась – будто легкая дымка опьянения оседала на моей коже. Я нервничала. Жутко нервничала. Однако вместе с тем не могла перестать глупо улыбаться. Чтобы хоть как-то унять волнение, я сделала глубокий вздох и отвернулась к окну.
Мимо проплывал сумрачный Чикаго. Несмотря на восемь часов вечера, его улицы были заполнены людьми, как и в утренний час-пик, а в барах и кафе появилось еще больше молодежи, чем днем. Мегаполис пестрел яркими рождественскими огнями. На огромных билбордах красовался Санта Клаус, а у спусков в метро торговали елками. Смотря на них, я практически ощущала этот запах. Хвойный, немного терпкий, отдаленно напоминающий микстуру, но необыкновенно запоминающийся и праздничный.
Я взглянула на свое испуганное отражение в стекле и пригладила за ухи растрепанные волосы. Из-за бледности румянец на щеках казался слишком неестественным. Я переживала, что подводка смажется, но, хвала небесам, у Энни оказалась водостойкая туш. Я и раньше до этого ходила на свидания, но сейчас была взвинчена как-никогда. Вообще, все, что касалось Майкла обостряло мои чувства в стократ.
Перерыв весь свой гардероб, я отыскала самую приличную блузку – в том смысле, что на фоне изысканных костюмов Майкла она не будет смотреться дешевкой из масс-шопа – и надела простые светлые джинсы. Энни одолжила свои ботинки на невысоком ковбойском каблучке, и мы вместе уложили мои завитые локоны в низкий пучок.
Вышло неплохо.
Вообще-то я осталась довольна собой. Что бы там не говорил говнюк Эван, не каждый захочет на моем месте представлять другую. Уверена, эти его слова были всего лишь голосом уязвленного самолюбия.
Такси остановилось на светофоре на пересечении Холстед и Монро-стрит. Облизав пересохшие губы, я боковым зрением посмотрела на водителя. Тот монотонно постукивал пальцами по рулю.
Его прислал Майкл.
Сразу же после нашего разговора, в дверь постучали, и мужчина в форме шафера передал, что у меня есть не больше получаса на сборы. С тех пор он не обронил ни слова. Куда мы ехали? Кто меня там ждал? Почему на свидание не забрал сам Майкл? И еще куча других вопросом повисали в воздухе без ответа...
Судя по направлению, мы двигались в центр? А там...
Там может быть что угодно.
Я обреченно покачала головой.
На самом деле я даже предположить не могла, о какой вечности говорил Майкл. Но была ему очень благодарна за такой жест заботы. Дорога на метро заняла бы у меня больше часа, не говоря уже о холоде и метели.
Настоящий джентльмен...
Интересно, кто еще таился внутри него?
Преодолев последний виток дороги, водитель въехал на территорию развлекательного комплекса. Парковка сверкала в свете высоких фонарей. Большинство мест уже было занято, но мы продвинулись дальше, мимо них, и остановились у главного входа.
Я запахнула свою дубленку и повесила сумочку на плечо – единственное, что у меня было с собой: телефон и кредитки. Уже выбегая из дома, я вспомнила о блеске для губ, но решила не возвращаться.
— Приехали, мисс, — водитель взгляд в зеркало заднего вида.
— Спасибо, — прошептала я; мой голос дрожал от предвкушения.
Не успела я нащупать ручку, дверь распахнулась, и в салон потянулась ладонь в черной кожаной перчатке. Я с пару секунд удивленно смотрела на нее, а потом в ответ все же вложила свою руку. Незнакомец слегка сжал мои пальцы и помог выйти на улицу.
Снежинки вихрем закружили перед моим лицом; щеки покрылись инеем, а из носа вырвалось облако пара. Мое сердце подскочило к горлу. Трепетная волна мурашек теплой волной разлилась по телу.
Майкл.
Это был первый раз, когда он прикоснулся ко мне. Пусть и через слой одежды между нами, но...
Он прикоснулся ко мне.
Из-за морозного ветра ресницы покрылись инеем, но я все никак не могла найти в себе сил моргнуть. Казалось, сделай я это: он исчезнет. Растает, как ведение, сотворенное моей фантазией. Ведь если иначе, разве человек может быть таким безупречным?
Видимо, Майкл все это время находился на улице: его щеки и нос покрылись румянцем, а коричневые волоски бровей слегка оледенели. Черное пальто блестело из-за мокрых ворсинок. От него исходил настолько стойкий кофейный аромат табака, что мои легкие заныли.
Господи.
Нужно взять себя в руки. Это не первое мое свидание. Он не первый мужчина в моей жизни. Однако, находясь под прицелом его темно-зеленых глаз, по какой-то невиданной причине я не могла этого сделать. Его присутствие дарило такую навязчивую боль в сердце. Но и она была по-своему приятна...
Даже чересчур.
— Нормально доехала? — шепнул Майкл.
Его дыхание коснулось моего носа; внутренности завязались в тысячи тугих узлов. Собравшись с духом, я кивнула и сделала шаг назад – снег хрустнул под ботинками.
— Жди здесь, — с коротким приказом он наклонился в салон. — Я дам знать, когда понадобишься.
Не дожидаясь ответа водителя, Майкл властно хлопнул дверью коричневой Ауди и обернулся ко входу в центр. Пальцы до сих пор находились в его тисках, поэтому мне не осталось ничего другого, кроме как проследовать за ним. Шефер отъехал немного в сторону и занял свободное место в первом ряду, среди остальных припаркованных машин.
Оказавшись на улице, я вмиг продрогла, но едва ли могла почувствовать это. Мои щеки, как и шея, горели, а на животе под тонкой тканью блузки проступал маленький бисер пота. Сэндлер продолжал вести меня за собой. Он шел быстро, но так, чтобы я поспевать за ним, и не оглядывался.
Интересно, как мы выглядели со стороны?
Моя ладонь в его... Я улыбаюсь во весь рот...
Это всего третье наше свидание – если, конечно, два предыдущих можно считать таковыми – а я уже не могла контролировать себя.
— А откуда ты узнал, где я живу? — задала я вопрос, который мучил меня всю дорогу сюда.
Мой номер ему вполне мог дать брат – они же как-то договаривались о встрече с Энни, а вот адрес...
Сэндлер обернулся через плечо, послал мне многозначительный взгляд и отвернулся. Как будто это что-то могло значить.
Отлично.
Мне не нравилась эта его черта. С одной стороны, она постоянно держала в напряжении, в ожидание очередного действия от него; а с другой – жутко бесила. Я не привыкла к тому, чтобы люди игнорировали мои слова.
Я хмуро посмотрела на затылок Майкла, потом скользнула по широким плечам и ниже к мощной спине. Это пальто явно было кашемировое. Я не разбиралась в брендах, но оно выглядело очень дорого, как и его перчатки, и шелковый шарф на шее, и ботинки, не говоря уже о костюмах.
Поперек горла застрял печальный вздох.
Я настоящая идиотка, если, и в правду, думала, словно моя блузка сможет постоять рядом с ним.
Мы минули стоянку, но вместо того, чтобы, как все войти с главного входа, свернули направо и продолжили движение. Как бы мне не хотелось расспросить его о нашем пути, я держала язык за зубами и заинтересованно шла позади.
Это место мне не было знакомо. На самом деле, последние два года мой ареал обитания ограничивался нашим кварталом, университетом и Домом Милосердия. За столько времени в Чикаго могли отстроиться сотни развлекательных центров, о которых я даже и не слышала.
Признаю, я жила скучно.
Однако так было до встречи с ним...
— Боишься высоты? — наконец, обратился ко мне Майкл.
Что?
Мое лицо вытянулось, и я в ступоре уставилась на него.
Мы оказались с тыльной стороны МОЛа. На верхних этажах в воздухе повисали кондиционерные установки – они издавали жуткий гудящий звук – а на металлических перекладинах над стенами здания выступала пожарная лестница. Узкая и тонкая, как натянутый хлипкий мост через пропасть.
Он же не...
Боже, Майкл не серьезно, да?
— Мы... — мне пришлось сглотнуть, чтобы обрести дар речи. — Мы сейчас полезем куда-то?
С тенью легкой улыбки на лице он кивнул.
На секунду мне показалось, что изумрудные глаза Майкла наполнились пламенем азарта, но эта искорка улетучилась так же внезапно, как и появилась. Там ничего не было. Лишь пустота, кажущаяся кромешной, полной одиночества и отчаяния. Весь он источал ауру сломленности и боли...
Падший Ангел, скорбящий над останками своих крыльев.
Он напоминал мне эту статую. Она стояла над входом в кладбище, на котором была похоронена мама.
— Ты можешь отказаться Даниэлла, — его шепот рассеялся в завывании вьюги. — Можешь уйти прямо сейчас, и я тебя не осужу. Не все могут совершать грязные поступки, но, если они решаются на них... — Майкл приблизился ко мне почти вплотную и закончил: — Назад дороги уже нет...
Была ли я против залезть непойми куда с человеком которого знала всего несколько минут? Была ли я против пробраться на скользкую крышу здания или, что еще хуже, в какое-то закрытое помещение? Были я против сделать это с Майклом?
Мой пульс участился. Наполнив легкие морозным воздухом, я привстала на носочки и глянула поверх мужского плеча. Туда, где заканчивалась лестница и начинался каркас металлочерепицы МОЛа. Если упасть оттуда можно вполне свернуть себе шею...
Все то, что приносит тебе удовольствие, Даниэлла, считается нормой.
Каждый дюйм плоти прошибло потом. Господи, я просто сумасшедшая, раз мне хочется проделать это! Плохие поступки в моей жизни можно было пересчитать на пальцах одной руки. К тому же, отец об этом не узнает, Энни одобрит что-то подобное и...
— Можно ты полезешь последний? — в надежде протянула я. — Если я соскользну...
— Я поймаю тебя, — пообещал Майкл.
Возможно, это опрометчиво с моей стороны, но я доверяла ему.
Пульс бешено колотился. Я была настолько впечатлена, что не спросила куда и по какой причине мы лезем. Не думаю, что мы будем красть что-то. Или портить. Сэндлер не внушал вид отъявленного хулигана, который начнет сбрасывать с крыши на прохожих снег.
Уф.
Перекинув ремешок сумочки через голову – теперь она повисала от одного моего плеча к другому – я первой подошла к лестнице. Взявшись за тонкие прутья перекладины, я слегка подтянулась и взобралась на первую ступеньку. Затем я опустила голову и принялась дожидаться Майкла. Ловко запрыгнув вслед за мной, он кивком отдал указание карабкаться вверх.
В таком тандеме: я – впереди, Майкл – следом – мы медленно продвигались к выступу крыши.
То и дело, металлические прутья примерзали к вспотевшим ладоням, однако из-за страха высоты, я не останавливалась ни на секунду. В детстве мы с сестрой любили лазать на деревья: тогда это казалось невинной шалостью, но сейчас я осознавала всю серьезность последствий.
И меня пугало это.
Ужас.
Когда мы уже преодолели этажа три, не меньше, мой ботинок неожиданно соскользнул с прута. В панике я вскинула руку, чтобы ухватиться за верхнюю ступеньку, но не подрасчитала высоту – мой кулак стиснул только воздух. Сердце провалилось куда-то в район желудка. Вскрикнув, я зажмурилась и ощутила, как начала падать.
— Ш-ш-ш-ш-ш, — успокоил Майкл, перехватив меня поперек талии. — Я держу тебя. Все в порядке.
Господи, Боже.
Меня настолько сильно трясло, что зуб на зуб не попадал. Обретя равновесие, я двумя руками и ногами вцепилась в перекладины. Голова кружилась; меня начинало подташнивать. Волна страха парализовала не только тело, но и мысли.
Глупая затея. Не нужно было соглашаться. Откуда я знаю, что Майкл задумал? Нас обязательно поймают! Я не оберусь позора, если Мериэнн или тем более Беверли приедут вызволять меня из полицейского участка. Это плохо...
Я сглотнула, но это едва ли помогло нормально вздохнуть.
Это очень плохо.
— Не позволяй страху остановить тебя, Дана, — будто через глубину тоннеля до меня долетали глухие фразы. Щеки пекли от пронизывающего ветра. — Не слушай внутренний голос. Он всегда будет диктовать тебе, что плохо, а что хорошо... Мы хотим жить, но, прав в том, что внутри нас слишком много барьеров.
Майкл поднялся выше – насколько это было возможно. Его мощное и такое сильное тело прижалась к моему со спины. Оказавшись в капкане его рук, я испытала облегчение. Мне до сих пор было жутко, но чувство защищенности помогало хотя бы дышать.
Он рядом.
— Если ты уступишь страху, не сможешь дойти до пика и получить истинное наслаждение, — продолжал соблазнять его шепот. Я затрепетала ресницами, когда ощутила горячие губы Майкла в близости от своего уха. — Прислушайся к телу. Узнай, что именно тебе нравится... — неожиданно его ладони накрыли мои. Я ощутила себя скованной в клетке на этой гребанной высоте. — Твое сердце бьется так сладко, не так ли? Этот ужас... он нечто большее, правда, Дана?
Сердце бьется так сладко.
О чем он говорил? Как страх может быть приятным? Я уже собиралась возразить, но потом прислушалась к себе и... замолчала. Что-то новое, прежде невиданное, начало выползать из самых темных уголков моего сознания. Тех, которые я так отчаянно прятала от Эвана, и которых, порой, остерегалась сама.
Между моих ног стало жарче.
— Смелость есть удовольствие, а удовольствие... — Майкл теснее сжал мою талию. Я тихонько ахнула: мысли о падении отошли на самый последний план, ведь сейчас я была в его руках. — Удовольствие – единственное, для чего были сотворены наши тела. И его можно получать различными способами. Даже проделывая подобное.
— Ты адреналиноман? — осмелев, я повернула голову к нему; теперь кончики наших носов практически соприкасались.
— Называй меня как угодно, если так будет легче твоему мозгу, маленький доктор, — пошутил Майкл. Уверена, он имел ввиду наш разговор в лаунж-зоне театра, когда я призналась, что анализировала его. — Выбор за тобой, Даниэлла: мы продолжаем лезть или спускаемся?
Чарующие глаза Майкла заглядывали, кажется, в самую душу. От них невозможно было спрятаться и прочесть взамен. Будто северное сияние гаммой красок, застывшее в его радужке. Красиво. Очень красиво. Впрочем, как и весь Сэндлер с его молчанием и странными поступками.
Как он говорил?
Не все могут совершать грязные поступки, но, если они решаются на них, назад дороги уже нет...
Это ли не мой шанс узнать, чего я стою? Всю жизнь я оглядывалась на больного отца, желая, чтобы он помнил меня прилежной дочерью. Я не гуляла с друзьями, чтобы провести с ним как можно больше времени. Я упускала лучшие мгновения моего детства и молодости, но, правда в том, что все было напрасно.
Папа никогда не вспомнит обо мне.
Осознание этого причиняло мне ни с чем несравнимую боль. Знать, что все твои старания напрасны – это как однажды проснуться на пепелище собственной жизни. Все обратилось крахом. И у меня теперь не осталось причин сдерживать свое внутреннее я. Почему бы не попробовать?
Всего разочек...
Сделав пару глубоких вздохов – горло и нос уже побаливали – я все же отважилась и полезла вверх. Поджилки тряслись, но я упрямо ступенька за ступенькой покоряла эту гребанную высоту, пока мы оба не достигли крыши. Майкл помог мне переступить высокий бортик и взобрался сам.
Я остановилась рядом с самим краем; от чувства маленькой победы мне хотелось закричат, что есть мочи!
— Ух! — сдавленно простонала я. Ветер порывами бил в бока, но я крепко стояла ботинками в снегу. — Это так... круто!
Внизу, мерцая сотнями огоньков, простирался Чикаго. Бескрайние просторы Мичигана вдали выглядели как черная пустыня, а крыши небоскребов с вертолетными площадками – страницами открытой книги... Так красиво. Кукольные машинки проплывали совсем внизу, а силуэты людей и вовсе не было видно. Падение отсюда значит неминуемую смерть.
Так близко и одновременно так далеко.
— Ты оказывается не так-то и проста, Даниэлла Спелман? — Майкл отошел чуть дальше и остановился у дока с генератором. — Психологи тоже способны на безумие?
— Ну-у-у-у, — я пожала плечами и спрятала руки в карманы дубленки. Кончики пальцев покалывало от холода. — Я пока не врач, значит, некоторые шалости мне позволены.
Он усмехнулся. Привалившись спиной к будке, Майкл достал из кармана пальто пачку сигарет, губами выхватил одну и подкурил. Когда уздечка затлело светлячком в ночи, из его рта вырвалась струйка дыма.
Я невольно засмотрелась на это зрелище.
Еще ни разу не видела, чтобы мужчина так сексуально курил. Вообще все в Майкле казалось запредельным. От его особенной манеры говорить – без английского акцента, но также, как и они, размеренно – до соблазнительных фраз. Почему я не могла отделать от мысли, словно они имели двойственное значение?
Будто он говорил о высоте, но одновременно и нет...
Задумавшись, я вновь принялась изучать его с психологической точки зрения. Апатичный взгляд, страсть в риску и необычному виду удовольствия. Это могло быть признаком чего угодно, однако, я бы посмела предположить, что у него депрессия.
Причем затяжная депрессия.
При всех своих очарование и красоте Майкл не выглядел счастливым человеком. В его глазах было слишком много боли.
Слишком много...
— Это и есть вечность? — я кивнула на крохотный город позади себя. — Вот, что ты имел ввиду?
Затянувшись, Майкл выдохнул рассеянное облако никотина и посмотрел на меня сквозь него. Его глаза хищно блеснули.
— Нет, — он оттолкнулся из своего укрытия и сделал несколько шагов ко мне. Если бы я ни стояла на краю пропасти, обязательно бы отступила. Настолько внушительным и пугающим казался Майкл в этот момент. — Это только начало нашей прогулки, Даниэлла...
Только начало.
Я сглотнула. В горле пересохло, но, уверена, мне бы не помогла вода. Адреналин от страха перед падением смешался с возбуждением и вместе они образовали коктейль Молотова для моего организма. Внизу живота проснулись бабочки.
Не говоря больше ни слова, Майкл двинулся к спуску в здание. Осторожно скользя ботинками по оледенелому снегу, я прошла следом. Распахнув дверь на внутреннюю лестницу, он юркнул внутрь; спустя пару мгновений и я за ним. Мы спустились на несколько пролетов ниже, пока не оказались под потолком какого-то темного павильона.
Я осмотрелась.
Над нашими головами сверкали мириады крохотных лампочек то синего, то зеленого, то красного цвета. Судя по голосам, внизу толпились люди. Играла легкая, усыпляющая музыка, а голос из динамиков рассказывал:
— Наша вселенная была сотворена вследствие большого взрыва... В первую секунду после начала существования Вселенной температура окружающей среды составляла около 5,5 миллиарда градусов Цельсия...
Ух ты.
Я расплылась в улыбке и прижалась к перилам, чтобы получше рассмотреть проекцию земного шара, находящуюся всего на несколько дюймов ниже нашего балкона.
— Добро пожаловать, в планетарий «Eternity» (пер. с агл. – вечность), — выдохнул в мою сторону завесу дыма Майкл.
Втянув полные легкие кофейной терпкости, я затрепетала ресницами. Мы буквально оказались здесь. Как он и говорил, следующая встреча поджидала нас в вечности...
Боже, Майкл.