Подчинение|+18

Даниэлла Вайолетт Спелман

Бежевое платье и лодочки.

Я в который раз опустила взгляд, рассматривая свой наряд. Короткий подол в складку заканчивался на шесть дюймов выше колена. Плотная с легким блеском ткань приятно облегала тело. Пусть я не разу в своей жизни не занималась фитнесом, однако имела хорошую фигуру и вполне могла позволить себе подобный фасон. Но несмотря на это, я все равно чувствовала себя некомфортно.

Эти туфли...

Я настолько тяжело выдохнула, что передние пряди у лица слегка всколыхнулись.

Боже мой, пусть будут прокляты каблуки и шпильки. Я понятия не имела, как девушки ходили в них целый день. Несомненно, став немного выше, я почувствовала себя уверенней, но это того не стоило. Казалось, мои лодыжки сковали кандалами. Последний раз я ходила в них... На Выпускном?

Или еще позже, потому что в тот вечер я психанула и бегала босиком. На утро, конечно, мне влетело от сестры, потому что я потеряла потрясающие пурпурно-розовые Ив Сен-Лоран ее подруги.

— Прекрати пыхтеть, — шепнула Энни, когда мы вошли в здание театра «Хрустальный лебедь». Она придерживала подол длинного темно-синего платья, чтобы не наступить на него. — Ты прекрасна. Просто расслабься и получай удовольствие.

Обычно после этих слов происходит что-то отвратительное.

Я посмотрела на сестру настолько обреченно, что она захихикала. Ее глаза наполнились желтыми искорками, окружающих нас гирлянд, и стали совсем безумными. И почему Мериэнн родилась не с рыжими волосами? Иногда мне казалось, будто она реинкарнация салемской ведьмы, сожженной на костре в семнадцатом веке.

Пожалуй, это единственное, что я запомнила из всего курса по религиоведению.

— Если они натрут мне мозоли, ты будешь тащить меня на своих руках, — парировала я.

Энни послала мне воздушный поцелуй и подмигнула.

— Я найду тебе крепкое мужское плечо, на которые ты сможешь опереться.

Теперь пришел мой черед смеяться.

Беверли сочувственно покачал головой, наблюдая со стороны за издевательствами своей жены. Мужчина нес на руках малыша Трейя – темноволосого мальчишку с раскосыми глазами – поэтому немного отставал и шел позади. Отец и сын были надеты в черные смокинги с велюровой бабочкой под горлом.

Принцесса Ди топала рядом со мной. В своем кукольном платье она была похожа на Ангела. Девочка родилась с внешностью матери американки – азиатские корни в ней выдавала только фарфоровая кожа и насыщенно красные губки.

— Двадцать минут, — шепнул Хилс, поравнявшись со мной. Он кивнул в сторону Мериэнн. — Дай мне двадцать минут и сможешь уехать отсюда. Я наговорю ей комплиментов и, поглощенная мной, она не заметит твоего отсутствия.

Бевс.

Я благородно сверкнула глазами.

— Боюсь потом мне придется спасать уже твою задницу.

— Она без ума от меня, — самодовольно ухмыльнулся Хилс.

Вообще, его звали Беверли, но близкие и родные часто разбавляли это прозвищем «Хилс». Ну, как Беверли Хилс. Мне нравилась эта игра слов.

Неожиданно Энни обернулась и посмотрела в нашу сторону. Не уверена, расслышала ли она разговор, но меня все равно прошибло потом. Сестра шла впереди, уже достигнув гардеробной. К тому же, в холле кружили сотни других голосов, на фоне которых мы явно оставались не замеченными.

Бевс сглотнул и сквозь зубы, не сводя влюбленного взгляда с Мериэнн, процедил:

— Но на всякий случай я не буду выпускать Трейя из рук. Она не свернет мне шею при ребенке.

Я прыснула.

Ага, она просто дождается, пока она останутся одни.

Взяв Диану за ручку, чтобы она не потерялась в толпе, я двинулась вглубь фойе. Вокруг нас сновали десятки людей все в идеальных фраках и вечерних платьях. Капельдинер проверял билеты и раздавал указания, куда идти каждому из них, исходя из расположения мест. Легкая классическая музыка – смесь флейты и виолончели – разливалась, словно из ниоткуда, а звон бокалов добавлял праздничности.

Этот концерт был приурочен к завершению карьеры Евламии и выдержан в тематике предстоящего Рождества. Весь театр был украшен гирляндами и мишурой, а на входе стоял Санта и раздавал детишкам плитки шоколада в обертках с эмблемой благотворительного фонда «Martlet».

Этой организацией владела мисси Блейк – мать мэра, Деймона Блейка, и жена того самого Бенджамина Блейка, негласно управляющего городским советом. Я вскользь видела их всех пару раз в доме Стэном, но близко никогда не общалась. Меня пугали люди, имеющие власть.

Пройдя в зону гардеробной, я рассталась с теплой дубленкой и отошла к зеркалу. Беверли остался забирать номерки, а Энни переобувала деток и вытирала щеки Трейя, измазанные в шоколад.

Нагретый кондиционером воздух обволок мои обнаженные плечи и руки. Я тряхнула волосами, красиво расправляя их кудряшки за спиной, и улыбнулась своему отражению. Вышло неплохо. Очень неплохо. Платье Энни сидело, словно сшитое под заказ именно для меня.

В моем гардеробе ничего, кроме парочки теннисных юбок и растянутых свитеров с джинсами не оказалось. Наверное, я входила в тот единичный процент девчонок, которые ненавидели шоппинг. Я не обладала модельной фигурой и то, что идеально сидело на груди, было велико в бедрах, или наоборот. Моя талия казалась то слишком узкой, то слишком объемной. Процесс подбора одежды был очень изнурительным, поэтому, пока мне не становлось нечего носить, я избегала магазины.

— Вы очень красивы, мисс Спелман, — подмигнула я.

Достав из маленькой сумочки бесцветный блеск, я тронула кисточкой губы и протерла их между собой. Теперь на фоне него мои серовато-голубые глаза казались не такими уставшими, щеки не слишком уж и худыми, а челюсть угловатой.

Внешностью я пошла в отца.

Энни досталось больше мягкости матери: ее пухлые губы и милые родинки на висках; а мне серьезный взгляд и нахмуренные брови мистера Спелмана. Несмотря на это, я любила себя и считала довольно красивой.

В каждом из нас есть изюминка, если присмотреться.

— Жаль, что я не влезаю больше в это платье, — грустно вздохнула Энни. Она остановилась позади меня и осмотрела с ног до головы. — Ты похожа на двадцатилетнюю меня.

Я посмотрела на ее отражение в зеркале и спрятала помаду обратно в сумочку. Мимо нас протискивались дамы, чтобы поправить свои укладки и макияж.

— У тебя до сих пор хорошая фигура, — пожала я плечами.

Вообще-то, она наговаривала на себя. Выносив двух детей, Энни не растеряла утонченности бывшей балерины. Ее плоскому животу в купальнике завидовала даже я. Преступление быть такой хорошенькой. Уверена, после своих первых родов я покроюсь растяжками больше, чем она.

— Я и не сказала, что она плохая, — повела плечом сестра и похвасталась: — Плюсы кормления грудью заключатся в том, что они становятся больше и соблазнительнее. Это платье не сходилось на них. К тому же, я хожу на пилатес, а тебя не вытащить из университета.

Цокнув языком, я перевесила тонкий ремешок сумочки на плечо и прошла мимо нее. 

Я тренирую свой мозг, а не задницу. 

Перехватив с подноса официанта бокал с шампанским, я сделала глоток. Когда сладкие пузырьки взорвались на языке, я затрепетала ресницами.

Такое вкусное.

Готова поспорить, что одна бутылка такого великолепия стоит больше тысячи долларов. Мистер Стэн точно не будет скупиться на алкоголе, если уж был способен потратить несколько миллионов и подарить своей жене на День Рождение этот театр.

Мне нравилась реконструкция этого места. Каких-то восемь лет назад, тогда еще театр Харрис был на грани закрытия. Энни танцевала здесь в труппе уже покойной миссис Маккарти вместе с Тиффани Стэн. Я пару раз наведывалась сюда после школы и ждала ее в гримерной.

Они вдохнули жизнь в это здание. Я осмотрела мраморные колоны, витражи и фрески – все идеально восстановленное и яркое – и мысленно присвистнула. Настоящее искусство. На что только любовь не сподвигает людей.

Хотела бы и я, чтобы ради меня кто-то совершил подобный поступок. Здесь дело было даже не в самом подарке, а в знаке внимания. Пока Эвану было жалко купить мне цветы на свидание, кто-то без зазрения совести расставался с целым состоянием.

Слова, неподкрепленные действием, всегда оказывались пустышкой.

— До начала постановки осталось десять минут, — громко, на все фойе, объявил капельдинер – высокий мужчина в красном костюме. — Прошу, те, кто еще не показал билеты, станьте в очередь.

Я сжала пальцы на тонкой ножке бокала. Энни до сих пор занималась детьми – Трей не слушал и капризничал, не желая расставаться с куском растаявшего шоколада в своей ладони. Беверли держал Ди – та тоже уже была близка к тому, чтобы устроить истерику.

Как же я их понимала.

Мне не нравились подобные места. Я не любила картины, классическую музыку... балет. Как бы это странно не звучало, больше счастья мне приносила прогулка по городской площади в лютый мороз. Тем более сейчас я не очень была настроена на несколько часов в кресле за просмотром лебединого озера – или что там будут танцевать артисты.

Было такое чувство, будто мне не хватало равновесия. И я до сих пор не знала, как его обрести.

— Дана, иди в зал? — окликнула меня сестра. — Я умою Трейя, и мы присоединимся.

Я рассеянно сфокусировала на ней взгляд. Алкоголь осел слабостью в моих ногах и сознании. Не думала, что шампанское окажется таким крепким.

— А наши билеты?

— Ты издеваешься? — возмутилась Мериэнн. Беверли подхватил маленького вредину на руки и потащил в сторону уборной. — Буду я еще тратить сотню баксов, чтобы полюбоваться своей лучшей подругой и ее матерью, которая заплетала мне косички в начальной школе. Тащи свой зад в партер.

Ла-а-а-а-адно.

Допив шампанское, я отдала пустой бокал официанту и развернулась к лестнице. Как ни странно, когда я проходила мимо капельдинера, он просто спросил мою фамилию и сказал занимать первый ряд. Смешавшись с толпой остальных гостей, я поднялась на два яруса вверх и достигла зала.

Большая часть мест, включая амфитеатр и бельэтаж уже была занята. У зоны партера дежурило два охранника – они ненавязчиво стояли в стороне. Сначала я удивилась, но потом высмотрела семью Блейк и вопросы отпали сами собой. 

Мэр Чикаго тоже здесь.

Деймон сидел в окружении своих матери и отца, а вот его сестра – шатенка, с вплетенной белой лентой в волосы – располагалась на два ряда ниже в компании... Кристофера Стэна, кажется.

С тех пор, как я видела его ребенком, мы больше не встречались. Энни была близка к их семье, а я пропускала даже газетные статьи. В моей жизни хватало проблем, чтобы задумываться о благополучии других.

Лавируя среди зрителей, я осторожно шагала по скошенному полу в окружении красных бархатных сидений и сотен заинтересованных взглядов. Кончики ушей загорелись. Я смущенно прикусила губу, но все же уверенней расправила плечи и замедлилась.

Со стороны могло показаться, что просто красивая, одинокая девушка передвигалась к своему месту. Но на самом деле, я едва переставляла ноги на высоких тонких шпильках. Их острые носы больно впивались в мои пальцы.

Ненавижу каблуки.

За то что Ева вкусила яблоко, Господь не только выгнал ее из Рая, но и заставил носить эту чертову обувь.

Я мысленно застонала.

Наконец, спустившись ниже, я оказалась в вип-ложе. Несколько мест уже были заняты близкими друзьями семьи. О'Кеннеты – свадьба их дочери произвела фурор пару месяцев назад. Миллеры – татуированного отца семейства можно было заметить даже с телевышки. Сэндлеры...

Мое сердце забилось чаще.

Если его отец и мать здесь, то... Какова вероятность, что я встречу Майкла?

Господи, Боже.

Почему я не подумала об этом раньше? Не то, чтобы мне не хотелось видеться с ним, даже наоборот, но не думаю, что это будет уместно. Черт! Черт! Черт! Гребанная Энни! Я столько раз зарекалась ее не слушать. Понимаю, сестра хотела мне лучшего, но иногда ее гиперопека переходила все границы.

— Даниэлла? — я резко повернула голову в сторону.

Франклин – лучший друг Беверли и муж Тиффани Стэн – сидел в самом конце первого ряда. Рядом с ним на полу лежала дорожная сумка с детскими бутылочками, с салфетками, платочками, хлоргексидином, йодом и еще кучей всего остального, что он постоянно таскал с собой после рождения сына. Малыш Сэмми – темноволосый мальчик – расположился на его коленях и жевал пальцы, что-то улюлюкая.

Он, похоже, не был в восторге от своего костюма и все время пытался расстегнуть пуговицы рубашки. Как и его отец. Медведь Гризли Франклин едва умещался в смокинги и постоянно ныл, если его заставляли расставаться с фланелью.

— Привет, — я немного расслабилась, найдя здесь знакомое лицо. — Беверли и Энни укрощают Трейя. Они сейчас подойдут.

— Отлично, — пробурчал Лаарсон. — Еще больше людей. Еще меньше кислорода. Когда уже начнется этот гребанный концерт.

Я рассмеялась.

Классический охлофоб.

Мы недавно изучали курс фобических расстройств. Уникальность психологии заключалась к том, что, не общаясь близко с людьми, ты мог понимать их. За два года обучения я стала более внимательной и замечала порой то, что упускали другие.

Заняв место в нескольких креслах от Франклина, я блаженно откинулась на спинку.

Ох.

Боюсь, даже представить, что творилось с моими ногами. Ступни пульсировали, будто я прошлась по раскаленным углям. Ненадолго прикрыв глаза, я вздохнула – нос обожгло сочетание парфюма сотен людей.

Нужно будет заехать завтра в Криспи Крим и купить отцу его любимых пончиков. А еще сходить в библиотеку Мансуэто при университете и найти что-то про сексуальные отклонения. Конечно, лучше было бы пообщаться с живым садистом, но за неимением такого, я буду довольствоваться научной литературой.

И все же, что заставляет людей желать боли?

Что заставляет их причинять ее?

Внезапно кровь запульсировала на моей шее. Не знаю почему, но я заерзала в кресле.

То есть... им приносит удовольствие не столько физический контакт, сколько ощущение доминантности? Контроля. Господства. Унижения. Подчинения. Я ничего толком об этом не знала. Мой багаж знаний о БДСМ ограничивался тремя частями «50 оттенков серого». Это... это было странным опытом.

Я не ощущала отвращения при виде плетей и бандажей, но точно не считала это приемлемым в своей спальне.

Понятия не имею, с чего начну исследование. Мне было интересно поскорее окунуться не в мир садомазохистов, сколько в мир их мыслей.

В зале раздался предупреждающий звонок. Постепенно все больше народа рассредоточивалось по залу, казалось, уже не осталось свободный мест, но они все наплывали и наплывали. Занятая размышлениями, я не сразу услышала чье-то приближение.

— Простите, мисс, но это мое место...

Этот голос.

Я мгновенно его узнала. Глубокий, немного хрипловатый тембр обласкал мои уши и принес волну мурашек. Судорожно сглотнув, я распахнула глаза и в упор столкнулась с... Майклом.

Он оказался выше, чем я думала. Гораздо выше. В идеальном черном костюме-тройке с серебристым галстуком Майкл возвышался надо мной на добрые шесть с половиной футов. Его широкие плечи закрыли мне обзор на сцену. Я уставилась в его зеленые глаза, чувствуя, как постепенно сознание ускользает.

Нужно прекратить на него пялиться.

— Привет, — мои губы растянулись в улыбке.

Майкл вскинул скошенную бровь – несмотря на светлый оттенок волос, они были коричневыми. И вот он снова передо мной, и снова я не могу понять, что творится в голове этого загадочного мужчины.

— Вы заняли мое место, мисс, — терпеливо повторил Сэндлер.

Мисс...

Я растерянно прищурилась. Неожиданно что-то ледяное коснулось моего сердца, и в груди перевернулось. Он не узнал меня, да? Черт, я все эти три недели думала о нем, а Майкл забыл.

Идиотка.

Волоски на затылке встали дыбом. По телу пронеслась волна одновременно стыда и недовольства перед самой собой. Виновато опустив взгляд, я оперлась руками о подлокотники и начала привставать.

Пусть занимает свое место.

— Не надо, я присяду рядом, — Майкл опустил сиденье по соседству со мной и опустился в него. Перед этим он распахнул пуговицу своего пиджака и слегка отвернул его полы – белоснежная рубашка и часть жилетки обрисовали очертания спортивного тела. — Простите, что потревожил.

Он не узнал меня.

Ноющая боль внизу живота нарастала. Знаю, что в этом не было ничего такого, однако, его поведение ранило меня до глубины души. Я еще никогда не ощущала настолько острого желания провалиться сквозь землю. Уже в который раз я оказываюсь в нелепой ситуации с Майклом Сэндлеров и все из-за моей неугомонной сестры!

Проклятье.

Я втягивала воздух через нос, всеми силами пытаясь игнорировать присутствие Майкла. Он располагался по правую руку от меня; стойкий аромат кофейного табака кружил голову. Должно быть, мужчина недавно выкурил сигарету. Никогда не думала, что запахи могут казаться сексуальными.

— Мы с вами раньше не встречались? — неожиданно шепнул Сэндлер.

Не оборачиваясь к нему и стиснув челюсть, я пожала плечами:

— Не припоминаю, сэр.

Расслышав последнюю фразу, Майкл усмехнулся. Краем глаза я замечала его напряженный профиль и опасную тень, накрывающую хищные глаза.

— «Цианид», — растягивая гласные, произнес мужчина. — Три недели назад, кажется? Ты та самая девушка, с которой меня хотел познакомить брат.

Девушка... Как будто он не знал моего имени.

— Наверное, мне стоит познакомить его с моей сестрой, — пошутила я. — Они бы вместе организовали кружок лав-коучей, — вытянув шею, я осмотрела партер в поисках еще одно светлой головы. Не знаю, почему я решила, что он должен быть блондином. — Твоего брата нет здесь?

Майкл не ответил. С ничего не выражающим лицом он смотрел на кутюрный, многослойный занавес сцены. Мои глаза пронзило молнией. Было так обидно. Даже не столько из-за его поведения, сколько из-за моих собственных ожиданий. Как и в ситуации с Эваном, я слишком многого ожидала от мужчин по отношению по ко мне.

Мне показалось, или уже второй вопрос о брате он игнорировал?

Или Сэндлер был рассержен на него, или здесь дело в чем-то другом. В любом случае, я не стала задавать вопросов.

Решив не обращать на него внимание, я закинула ногу на ногу и стала ожидать сестру. Энни и Беверли подошли спустя пару минут. Усадив детишек рядом с Франклином, они расположил рядом со мной. Диана жевала сладкую вату и делилась ею с Сэмюэлем. Франклин смотрел на сладость так, словно она была ядовита.

Если бы он мог, и ее бы продезинфицировал. Представляю, как Тиффани было тяжело в период беременности. Уверена, он сдувал с нее пылинки и носил на руках все девять месяцев. Франклин действительно очень сильно любил свою жену, раз пришел в театр полный народа.

Погас свет. Музыканты в оркестровой яме начали исполнять адаптацию Carol of the Bells. Голоса мигом стихли, и над нашими головами рассеялась мелодия скрипки. Мериэнн шикнула на детей, а Франк и Бевс продолжили перешептываться. Еще немного и сестра снимет свою туфлю, чтобы усмирить их.

Она ненавидела танцевать балет, но обожала смотреть на него.

Раздвижной занавес отъехал в сторону, и сцену осветили софиты. Декорации сверкали в тусклом голубоватом свечении – елки, снеговики, сугробы... С потолка принялись сыпаться маленькие пушинки, имитирующие снег.

Я улыбнулась.

Настоящая зимняя сказка.

Картина была настолько красивой, что даже Трей перестал капризничать и смотрел во все глаза, затаив дыхание. Из левых кулис выпорхнула темноволосая балерина. Ее роскошное синее платье заструилось вслед за ней, как морская волна, омывающая берег.

Сэмми захлопал в ладоши и загоготал, узнав свою мамочку.

Тиффани кружилась, приставала на носочки и исполняла идеальные пируэты. Спустя несколько секунд к ней присоединилась Евламия. Ее ярко-рыжие волосы были заглажены в тугой пучок. На них обеих были одинаковые платья и белые пуанты с перевязью лент до самых коленей.

Евламия танцевала превосходно. Жаль, что это ее последний концерт. Не знаю, во сколько остальные балерины уходили на пенсию, но ей уже было сорок шесть. Миссис Стэн была хороша для своего возраста не только пластикой и фигурой, но и внешностью. Она улыбалась так же лучисто, как и в моем детстве.

Я наблюдала за ними, и грусть пропитывала каждую клеточку моего тела.

Мать и дочь.

То, чего я никогда не знала. Моя мама никогда не желала мне спокойной ночи. Она никогда не мыла мне голову и не расчесывала волосы, напевая нежные песни. Не ей я рассказала о своем первом поцелуе. Не на ее груди плакала. Я ни разу ее не обняла. А только приходила на сырое кладбище и смотрела на выгравированное имя, просто зная, что там покоится та, кто дал мне жизнь...

Она умерла из-за врачебной ошибки. Роды были тяжелыми и вместо того, чтобы сделать кесарево, доктор мучал женщину больше шестнадцати часов. В конце концов, произошел разрыв матки, и Роксана скончалась от потери крови.

Акушеры едва спасли меня.

Но не ее...

Одинокая слезинка рухнула на мою щеку. Смахнув ее дрожащими пальцами, я отвела глаза в сторону. Я знала, что не была виновата с смерти Роксаны, однако это не умоляло моей боли.

Я не знала мать, а теперь потеряла и отца.

— Тебе не нравится балет? — послышался хриплый шепот Майкла.

Мою правую щеку опалил пронзительный взгляд. Невольно вздрогнув, я судорожно вздохнула. Кровь мигом прилила к шее; стало жарко.

— Нет, — вспомнив, что пьесу исполняет его тетя и кузина, я быстро замотала головой. — Нет, он прекрасен... Эти движения. Па... Грация и...

— А мне не нравится балет, — с улыбкой перебил меня Майкл.

Я осекалась. Слава Богу, что не нужно было претворяться перед ним. Сэндлер удобнее устроился в кресле и оперся локтем в подлокотник.

— Поэтому я всегда сажусь подальше от моей матери, — пояснил мужчина и кивнул в сторону своих родителей. Они расположились на другом конце партера. — Если она увидит мой скучающий вид, заставит посещать каждое выступление. Я люблю тетю и Тиф, но не балет.

Я прыснула от смеха.

— Есть много других видов танцев, — согласилась я.

— Нет, я вообще не люблю танцы.

— Тогда музыка? — переведя вес тела на правое бедро, я приблизилась к нему, чтобы не мешать никому нашими разговорами.

Майкл с загадочной улыбкой покачал головой. Синий свет таинственно играл на его лице. Подбородок становился еще тверже, а следы усталости превращались в нечто порочное...

Дьявольски красив и обольстителен.

Я никогда еще не встречала таких мужчин, как он. Майкл явно знал, чего хотел, и каким образом это получить. Власть, деньги, полномочия... Уверена, он имел не только это.

— Мне нравятся восточные мотивы.

Не знаю почему, но на ум сразу пришел танец живота.

— А мне Билли Айлиш и Лана Дель Рей.

Майкл повернулся в мою сторону. Я стушевалась, когда сияние его изумрудных глаз коснулось моего лица, а потом скользнуло ниже. Кожа запылала. Не в силах насытить легкие кислородом, я сглотнула. Узел боли в животе расслабился – его выместило приятное тепло.

— Выглядишь, как та, кто с удовольствием послушает Нирвану, — сказав это, Майкл высунул кончик языка и прошелся им по уголкам рта.

Господи.

Он сказал Нирвану?

Я мысленно поставила себе пунктик, чтобы не забыть и познакомиться с их песнями. Никогда не слушала. Если верить Тиндеру, Майкл был старше меня на десять лет – двадцатого сентября ему исполнилось тридцать. Мы явно расходились во взглядах на многие вещи.

— Что насчет фильмов? — мой голос задрожал. Я уже сто раз пожалела, что выпила тот бокал шампанского. — Дай угадаю, триллеры?

Мой взгляд был прикован к его невероятно красивым глазам. Внешность Майкла обезоруживала. Он был привлекателен не просто из-за ровного носа или идеальных скул... Не знаю. Что-то в нем притягивало меня. Будто он пламя костра посреди темного леса, на которое невозможно не обратить внимание.

— Обожаю «Бойцовский Клуб», — фыркнул он.

— Бред Питт в роли Рассказчика просто шикарен...

Майкл кивнул.

Фоном лилась медленная и глубокая песня. На сцене продолжался спектакль, но мое внимание было сосредоточено здесь и сейчас. Как в том баре, три недели назад, когда я, смущенная, не замечала никого вокруг.

Наверное, все дело в наших феромонах, в том, что я долгое время была одинока и... давно не занималась сексом. От него слишком приятно пахло. Кофе, вперемешку с мускусом и мятным гелем для душа.

— Даниэлла, — по слогам выдохнул Майкл. — Здесь в баре, внизу, разливают отличное светлое нефильтрованное. Не хочешь составить мне компанию? Этот концерт закончится не раньше, чем я поседею.

Мои внутренности затрепетали. Я прикусила щеки, но глупая улыбка так и рвалась на губы. Я мигом забыла о его холодности пару минут назад.

— Только если твоя мама потом не заставит нас двоих мучаться балетом до скончания веков.

— Думаю, я смогу что-нибудь придумать.

Осторожно поднявшись, Майкл застегнул пуговицу на пиджаке и кивнул в сторону выхода. Игнорируя шипение сестры, я двинулась вслед за ним.

Светлое нефильтрованное...

Значит, и у него остались воспоминания о том вечере.