Часть 14
Pov Каин
Я стоял под дверью и терпеливо ждал, пока мама откроет мне дверь. Благо уроков у меня сегодня не было. Поначалу, конечно, была мысль провести выходной, отдыхая дома, но вспомнив, что моя персона неприлично долго не навещала родителей — да что там не навещала, даже не звонила им — я твердо решил съездить и проведать их.
Наконец, дверь распахнулась, предоставляя мне возможность увидеть такое родное лицо. Выдохнув, захожу в квартиру и порывисто обнимаю мать, вдыхая присущий только ей аромат цветов.
— Каин... задушишь ведь, — женщина тепло улыбнулась, возвращая мне объятья.
— А где папа? — спрашиваю я, оглядывая видимую мне часть жилища.
— На рыбалку с друзьями уехал, — мама махнула рукой, а затем хитро улыбнулась, — будешь чаю? Я испекла твой любимый вишневый пирог.
Широко улыбаюсь, целуя мать в щеку.
— Я тебя люблю.
А затем, сняв пальто и повесив его на плечики, разуваюсь, направляясь в ванную. Вымыв руки, сажусь за стол. Вся кухня пропитала ароматом выпечки. В следующую секунду желудок издал жалобное урчание, и я смущенно опускаю глаза в пол, краем глаза отмечая кривую усмешку на губах матери.
Как по волшебству передо мной появилась чашка, до краев наполненная фруктовым чаем, и тарелка, с лежащем на ней куском пирога приличного размера.
— Ма-а-а-а-м, — словно ребенок захныкал я, — ну куда так много?
— Ешь, вон исхудал как, — сокрушенно покачала головой она, — совсем себя не бережешь.
— Вам, женщинам, лишь бы откормить кого-нибудь, — буркнул я, получая шутливый подзатыльник.
Сев за стол напротив меня и сложив руки в замок, мать выжидающе посмотрела мне в глаза.
— Что-о-о-о? — отозвался я уже с набитым ртом. Ухмыльнувшись, она сказала:
— В следующий раз я тебя сфотографирую.
Мои уши вспыхнули. Не дай-то Бог кто-нибудь увидит этот позор. Течение мыслей было вновь прервано мамой.
— Ну, рассказывай, как дела в школе? На личном фронте как?
На мгновение замерев, я отчетливо представил до боли знакомый образ, являющийся ко мне в самых неприличных снах. В следующую секунду мама щелкает пальцами перед мои носом, и, опомнившись, я говорю :
— Вроде все хорошо... Успеваемость в моем классе повысилась в два раза. Недавние пробники ЕГЭ они написали лучше других одиннадцатых классов. Даже директриса похвалила, — усмехаюсь.
Но мать по-прежнему выжидающе смотрит мне в глаза, отчего я иронично выгибаю бровь, мол, что еще-то? Отрицательно покачав головой, она отвела взгляд и забрала у меня теперь уже пустую тарелку из под пирога, кладя ее в мойку.
Допиваю чай, также отдавая чашку матери, а затем выхожу из кухни, направляясь в гостиную. Оглядев все вокруг как в первый раз, встаю у окна, разглядывая крупные хлопья снега, медленно падающие с неба. Внезапно на плечо легко ложится рука. Не шевелясь, продолжаю разглядывать пейзаж за окном.
— Каин, у тебя точно все хорошо? — голос матери сквозил тревогой, — ты в последнее время какой-то слишком уж рассеянный, мрачный... Может, тебя что-то волнует? — рука чуть сильнее сжала плечо, — или кто-то?
При последних словах я весь напрягся, сжимая челюсти так, что стали очерчиваться желваки. Что ей сказать? Правду? Нет, нет, это исключено. Вряд ли я смогу признаться матери, что вступил в половой контакт с собственной, не достигшей совершеннолетия, ученицей. Сколько раз корил себя за это. Глупый болван. Просто идиот. Но как бы то не было, для меня это был не просто секс. Это было больше, намного больше, чем простое физическое влечение. В воздухе повисла гнетущая тишина, а затем я обреченно выдохнул:
— Кажется, я влюбился...