Часть 15
Щелкнув языком, препод неожиданно наклонился ко мне, заставляя вздрогнуть от столь близкого контакта, а затем прошептал почти в самое ухо:
— У тебя плохие манеры, надо бы это исправить...
Я замерла в ожидании чего-то большего, чувствуя, как тело прошибает сладкая судорога. Облизав так внезапно пересохшие губы, опускаю глаза вниз. Собственное воображение начинает услужливо подкидывать картинки обнаженного учителя истории.
Ох, черт. Если бы на месте математика сейчас был он... Кровать у Мистера Сандерса большая и довольно прочная... В следующую секунду приходит осознание собственных мыслей, и я чувствую, как предательски начинают гореть щеки, а дышать становится труднее.
Сглотнув, чуть поворачиваю голову в сторону математика.
— И как же... — голос не слушается и хрипит, поэтому мне приходится прокашляться, — как же вы будете исправлять мои плохие манеры? — со второго раза получается гораздо лучше и почти без хрипа.
Усмехнувшись, математик приближается вплотную, чувствую, как его дыхание щекочет мою шею. Выдохнув, от чего по спине пробежали приятные мурашки, все так же шепчет мне на ухо:
— Две недели отработок.
Звуки вокруг затихают. Единственное, что я слышу — стук собственного сердца. И мне кажется, что бьется оно слишком громко и слишком медленно — как молот о наковальню. Простая фраза из трех слов, но мозг стопорится на элементарном, не желая воспринимать услышанное и собирать все элементы в общую картину.
Время будто замедлило свой ход. Я ожидала совсем не этого. Нет. В следующее мгновение прежняя скорость времени возвращается. Осознание сказанных слов хлыстом рассекает воздух.
— Что? — глупо округлив глаза, пискнула я севшим голосом. Насмешливо сощурившись, математик пропел:
— А ты чего ожидала, радость моя?
Следующие десять секунд я была похожа на рыбу, выброшенную на берег: то открывала, то закрывала рот, не в силах что-либо сказать. Пошлость в моем сознании полностью уступила место возмущению.
— Да вы... ты... — из легких будто внезапно выбили весь воздух, и я обреченно прикрыла глаза, сдаваясь. Хмыкнув, математик сказал:
— Собирайся, я отвезу тебя домой, — а затем скрылся из виду.
Глубоко вздохнув, устало тру глаза, и новая вспышка боли озаряет голову. Тихо зашипев , все же отрываю зад от кровати и, чуть пошатываясь, прохожу в просторную гостиную.
Приоткрыв рот, с интересом разглядываю интерьер комнаты. Все в черно-белых тонах. Большой угловой диван, журнальный столик впереди него и плазменный телевизор, вмонтированный прямо в стену — ничего лишнего. Хм, а математик-то неплохо устроился.
— Если будешь разглядывать так каждую комнату, мы и до вечера отсюда не уедем, — голос Мистера Сандерса заставляет вздрогнуть.
Обернувшись, смущено отвожу взгляд. Пф, подумаешь. Вот уж и попялиться нельзя. Скрестив руки на груди, мужчина приподнимает одну бровь — мол, и долго мне еще ждать? Поняв намек, я быстро проскользнула мимо него.
Найдя на обувной полке свои сапоги, надеваю их. Учитель уже готов, поэтому мы выходим из квартиры и, после того, как он запирает дверь, спускаемся вниз. Уверенно вышагивая, я выхожу на улицу и тут же замираю.
Передо мной, въехав прямо в подъезд, стоит новенькая BMW M6 черного цвета. Сказать, что я разинула рот — значит солгать. Ибо моя челюсть просто отвалилась, с грохотом падая на асфальт. Подняв руку, глупо тыкаю пальцем в машину, бессвязно бормоча :
— Тысяча чертей... M6—я... очешуеть...
Математик, нагло ухмыляясь, наблюдал за этой прекрасной картиной.
— Садись уже, — нетерпеливо сказал он, слегка подталкивая меня в спину.
На негнущихся ногах подхожу ближе и открываю дверцу, садясь внутрь. Прикрыв глаза, расслабляю все мышцы тела и наслаждаюсь тишиной. В салоне стоит явственный аромат кофе и приятного мужского одеколона. Хм, странно, очень странно. Разве за ночь запах не выветрился? Но приятную атмосферу быстро нарушает возня и громкое хлопанье дверью. Усевшись поудобнее, учитель заводит машину, а затем, развернувшись, отъезжает от дома.
Всю дорогу ко мне мы молчали. Конечно, я иногда поглядывала на мужчину. Ну, как иногда... Но в ходе этого разглядывания мне-таки удалось выяснить, что математик имел очень красивый и точеный профиль. Однако была ну совсем небольшая проблемка: стоило мне задержать взгляд дольше двух секунд, как лицо его видоизменялось, а рядом со мной сидел уже Мистер Уолдер. М-да. Докатилась, называется.
— Тебя не учили, что пялиться так нагло — это неприлично, м? — вспыхнув от осознания того факта, что меня "поймали" , уже раскрываю рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание, но в следующее мгновение автомобиль резко тормозит, и я валюсь вперед.
— Черт, что за... — зло зыркаю в сторону водителя, — можно и поосторожнее!
Но тот не обратил на меня никакого внимания, а затем, прошипев что-то себе под нос, открыл окно, пуская в салон порывы ледяного зимнего ветра. Обогнав синий Peugeot 408, который нас подрезал, и пристроившись рядом — справа от него — он протяжно посигналил.
Заинтересованно наклонившись вперед и вытянув шею, пытаюсь разглядеть другого водителя. Им оказывается какая-то телочка, которая, судя по ее лицу, одежде и даже взгляду любит повыпендриваться. Тихо хмыкнув, перевожу взгляд на математика, ожидая его дальнейших действий.
И когда два "оппонента" встречаются взглядами, Алексеевич крутит пальцем у виска, а затем выдает такую матерную тираду, что я шокировано давлюсь собственной слюной. Изумленно смотрю, как он замолкает через несколько секунд, и, наконец, закрывает окно, поворачиваясь ко мне. По-идиотски хлопая глазами, я все так же молчу, не в силах что-то сказать. Вот тебе и математик... Такого точно никто не ожидал, даааа.
— А ты почему не пристегнута? — прорычал он мне в лицо, и я испуганно вжалась в кресло.
Затем, вернув свое внимание на дорогу, парень отворачивается от меня. Облизав пересохшие губы, решаю все же не искушать судьбу, поэтому в следующее мгновение раздается звонкий щелчок ремня безопасности. Кинув на меня мимолетный взгляд, математик бурчит:
— Так-то лучше, — а затем добавляет значительно мягче, — я о твоей же безопасности забочусь, если что...
Усмехнувшись, поворачиваю голову в его сторону. Наши взгляды встречаются, и мужчина непринужденно улыбается, тем самым разряжая напряженную обстановку, до этого висевшую в воздухе. Не удержавшись, возвращаю ему улыбку, и спустя несколько секунд машина останавливается.
В окне вижу собственный дом. Слегка раздосадовано вздохнув, уже собираюсь выйти из автомобиля, как вдруг, словно гром среди ясного неба, приходит озарение.
— Откуда вы знаете, где я живу?! — глаза невольно округлились, впиваясь взглядом в Мистера Сандерса. Тот лишь ухмыльнулся:
— Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь...
Не найдя, что на это ответить, открываю дверцу и ступаю одной ногой в снег, как сзади раздается насмешливый голос.
— Первая отработка будет завтра. Жду тебя после уроков.
Вот черт! А я и забыла про это дело... Недовольно насупившись, вылезаю из салона, сильнее кутаясь в куртку. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, а затем до меня долетает деликатное покашливание.
— Да поняла я, поняла. Отработки начнутся с завтрашнего дня. После уроков сразу к вам, — закатив глаза а-ля Тони Старк, я побрела к подъезду.
Сильные порывы ветра почти полностью заглушали окружающие звуки, но даже сквозь них я смогла различить удовлетворенное хмыканье математика. Сандерс такой Сандерс, да.