Настоящая фанатка

Заглядываться по сторонам Сью было некогда. В страхе ведьмы расступались перед ней, боясь даже касаться. Потому девушка беспрепятственно добралась до Брендона. Троны держали на своих плечах фамильяры, их серые лица и пустые глаза безучастно глядели на всё происходящее вокруг.

— Мне очень жаль... — Сью пришлось опереться на плечо одного из зомби, другому наступить ногой на согнутую в локте руку и так забраться наверх.

Внизу Мелания сражалась с Алексой. Верховной удалось высвободиться, клочки вырванных волос остались обвитыми вокруг её шеи и запястий. Кончики пальцев Алексы кровоточили — освобождаясь Мелания вырвала ей ногти; но она не прекращала нападать. Отбивая гневные проклятия и разбивая заклинания, Алекса шла напролом, тогда же когда её матери приходилось уворачиваться от ударов и стараться держаться как можно дальше, чтобы не получить в лицо или не дать схватить себя снова. С губ Мелании беспрестанно срывались заклинания на ведьмовском языке, в воздухе то и дело возникали, то вспышки огня, то молнии, то чёрные щупальца теней вгрызались в землю, и почва тут же чернела и дымилась. Верховная не сводила взгляд с дочери, стараясь смотреть ей глаза в глаза, пытаясь пробить ментальную защиту Алексы. Но пока что всё её попытки были обречены на провал.

Пытаясь хотя бы ослабить узлы, Сью сперва тянула верёвки руками, затем начала их кусать. Никакой магии здесь она не чувствовала, и понимала, что ей просто не хватает физических сил.

Брендон окончательно пришёл в себя и замычал.

— Ох, извини! — Сью совсем забыла о кляпе и только сейчас вытащила его.

Обретя возможность нормально говорить, Брендон захотел помочь своей спасительнице:

— Попробуй ослабить хотя бы на правой руке, вдруг мне удастся высунуть кисть.

— Не ёрзай! — Смущаясь его обнажённого тела, Сью пыталась избегать особенно пикантных мест, но тесный трон не предназначался для двоих, и ей пришлось чуть ли не сесть на Брендона верхом. Его холодная кожа льдом обжигала разгорячённое тело Сью.

В отличие от подруги, самого Брендона ничего не смущало, он продолжал попытки вытащить руки. Очередное его неловкое движение заставило Сью коснуться паха, и девушка не выдержала, она схватилась за верёвку обеими руками и изо всех сил потянула в разные стороны.

— Стой! Ты только затягиваешь! — Запротестовал Брендон, чувствуя, как путы становятся туже.

— Да пошло оно всё!

Ладони Сью охватило тёмно-фиолетовое пламя, оно мгновенно распространилось по всей верёвке. Испугавшись боли от ожогов Брендон дёрнулся и зажмурился, но боль не пришла. Когда он открыл глаза, Сью удивлённо рассматривала совершенно целую верёвку. Все узлы оказались так же связаны, но сама верёвка больше не обвивала тело Брендона, а лежала на его коленях, едва прикрывая причинное место. Удивление на лице девушки сменилось стыдом. Сью тут же попыталась перенести свой вес на правый подлокотник трона, чтобы спуститься вниз так же, как и забиралась. Но она не успела. В голову Брендона прилетела жёлтая ведьмовская накидка.

— Прикройся! — крикнул Ричард.

Чудом его гитара всё ещё оставалась цела, но покрылась трещинами, а на лопнувших струнах висели коричневые лоскуты ткани. Из плеча Рича торчал болт, а другой, видимо, распорол щеку вампира, сделав его коронную улыбку жуткой.

— Берегись! — снова заорал Ричард и в пару прыжков оказался у трона.

Но его ловкости было недостаточно. Отброшенная Меланией Алекса врезалась в Брендона и наверняка бы пришибла Сью, но Брендон за секунду до столкновения скинул девушку вниз. Ричарду не удалось её поймать. Сью врезалась в землю нелепо выставленными вперёд руками. Она пыталась смягчить падение, но её кости не выдержали, левая рука хрустнула и переломилась. Сью не чувствовала пальцы. Она хотела завопить от боли, но сдержалась.

— Вставай! — Рич осторожно потянул Сью за плечи, заставляя сесть: — Блядь! Ну хорошо хоть кость наружу не торчит.

— Ох, это так мило с её стороны! — Сью терпела, хотя ей очень хотелось разрыдаться.

— Так, сиди смирно!

Ричард поднялся и поставил перед собой гитару, одним резким движением ноги он отломал половину грифа. Затем сорвал струны и снял с себя ремень. Медленно, стараясь не причинять Сью ещё больше боли, он уложил её левую руку на гриф и, обвив ремнём, зафиксировал, а затем перевязал ремень за спиной у девушки.

— Жить будешь...

— Ближайшие минут пять, пока Мелания не решит снова поиграть Алексой в дартс! — то ли от стресса, то ли от болевого шока, в Сью опять проснулся паршивый юморист.

Вокруг них гремел бой: выли ведьмы, с мерзким звуком рубила плоть лопата Дрю, а у Мэттью закончились патроны, и он воспользовался последним оставшимся у него оружием — острым языком:

— Давайте по одной, девочки! Меня на всех хватит! И не надо опять тянуть за руку, а то получится как утром!

Анны нигде не было видно.

Рядом со Сью и Ричардом приземлился Брендон, он наконец справился с накидкой. Алекса не причинила ему никакого вреда, но самой ей досталось изрядно: её тяжелое, прерываемое хрипами дыхание Сью слышала даже у самых ног держащих трон фамильяров. Мелания поднялась в воздух и замерла, вдруг её тело забилось в конвульсиях, конечности согнулись в обратную сторону и тут же выпрямились. Голова верховной резко дёргалась, чуть раскачиваясь. Глаза закатились, так что видно было только белки. Ведьма висела в воздухе, ей, как и Алексе, нужна была передышка. И они обе воспользовались ей по-своему.

— Сью, ты у нас тёмная лошадка оказывается, — Алекса делала паузу почти после каждого слова, чтобы отдышаться, — Сломай-ка нам алтарь, будь добра.

— Это очередная шутка? — придерживая больную руку, Сью попыталась выглянуть и увидеть выражение лица Алексы.

— Ну что за дурёха! — голос юной ведьмы звучал с неожиданной теплотой, — Ты вообще поняла, что Мелания не смогла тебя и пальцем тронуть? Не знаю, как у тебя это получилось, но ты просто чертовски сильна. Я даже завидую... Разбей. Чёртов. Алтарь.

— Давай, а мы прикроем! — Брендон поддержал Сью и помог подняться на ноги.

— Только не переусердствуй, — Рич вытер стекающую по подбородку кровь, — И постарайся не помереть. Тебе не понравятся реанимационные меры, которые я могу предпринять.

— Да как я вам эту каменюку разрушу?! — Сью сделала пару нерешительных шагов к алтарю, он оказался прямо перед ней, оставалось только дотянуться.

Воздух разрезал нечеловеческий крик. Мелания ринулась защищать алтарь, пулей она бросилась на Сью, намереваясь сбить её с ног своим телом. Сью успела только заметить чёрные зубы ведьмы. Девушка испуганно присела, пытаясь уклониться. Молниеносным движением Ричард перехватил Меланию в воздухе, подтянул к себе, обхватил за плечи и, по инерции, провернулся вокруг своей оси. Ведьма впилась ногтями в руки вампира, пытаясь заставить его ослабить хватку, но Ричард будто не чувствовал боли. Он выгнулся назад и впечатал Меланию головой в асфальт. И пока она снова не взлетела, сел сверху, вывернул ей руки и резко дёрнул их вверх. Ведьма заверещала. Суставы хрустнули и оторвались, порвалась кожа, и Сью увидела белые осколки костей и хрящей, прежде чем из ран полилась кровь. Выливаясь наружу, кровь тут же становилась чёрной. Рич впился в шею Мелании, укусил, но тотчас отпрянул отплёвываясь.

На крик верховной разом обернулись все ведьмы и бросились ей на помощь. Но Дрю и Мэттью преградили им путь. Одной из ведьм почти удалось прорваться, Дрю подсёк её черенком лопаты, а затем с размаху опустил ей на голову плоский конец. От удара челюсть женщины разъехалась в разные стороны, язык вывалился наружу, а затылок размозжило в дребезги, так что вместо лица теперь осталось лишь бурое месиво с торчащими вверх зубами.

Брендон не обладал той же скоростью и реакцией, как остальные вампиры, но его кулаки всегда точно достигали цели, не давая ведьмам защищаться и творить заклинания. Ковен казался совершенно беззащитен перед грубой физической силой.

Но только не Мелания.

Верховная подняла ногу, её ступня превратилась в лезвие, Мелания стала напоминать скорпиона, готового поразить противника насквозь. Позади щёлкнул затвор арбалета. Болт сверкнул в ночи и впился Ричарду в горло. Вампир схватился за шею, пытаясь его вытащить, расцарапывая кожу. От удара лезвием в спину его защитила Алекса. Силы вернулись к ней и она сперва за шиворот скинула с матери Ричарда, а затем набросила верёвку ей на ноги и попыталась связать, обездвижить. Мелания, почувствовав на мгновение свободу, изогнулась и опёрлась на вырванные руки. Несмотря на страшную травму, магией она заставляла конечности снова слушаться её. Они сцепились с Алексой и начали кататься по земле, уворачиваясь от ударов друг друга и пытаясь атаковать в ответ.

Сью, всё ещё боясь подняться, подползла к Ричарду. Вампир захрипел, по его шее расползалась серая паутинка.

— Ты же не умрёшь, если я вытащу это из тебя?

Здоровой рукой Сью схватилась за торчащий конец стрелы, Рич замер, давая себе помочь. С трудом, но девушке удалось вырвать болт из тела вампира. Рана тут же начала затягиваться, Ричард поблагодарил её короткой улыбкой, но уже в следующее мгновение, оттолкнул Сью и бросился на готовую снова выстрелить Анну.

— Стой! — взмолилась Сью, — Не убивай её!

Рич остановился напротив Анны. Анна, понимая, что скрываться дальше бессмысленно, вышла к алтарю, держа наготове заряженный арбалет.

— Оставь её! Я справлюсь, — Сью не могла допустить, чтобы вампир ранил Анну, она бы этого не вынесла.

Бойня позади не прекращалась, остались только сильные ведьмы, они прикрывались своими фамильярами, чтобы у них самих хватало времени на заклинания. Меттью оторвало недавно пришитую руку, но он продолжал сражаться с удвоенной силой. Брендон старался как мог, его щёки опалило магией, а волосы на голове дымились. Лопата Дрю не выдержала и разлетелась в щепки, но вампир нашёл себе другое оружие: он разломал носилки для тронов и лупил ведьм и зомби длинной палкой. Мелания сидела сверху на Алексе, пытаясь удержать собой дочь.

Ричард показал Анне средний палец на прощание и кинулся помогать товарищам. Охотница выстрелила ему в спину, но вампир поймал выпущенный болт рукой даже не оборачиваясь, а затем просто бросил его на землю и принял на себя очередной огненный шар, защищая медлительного Брендона.

Все они давали Сью шанс разрушить алтарь. Ей только и оставалось, что как следует вдарить по камню магией. Пока Анна перезаряжалась, Сью пыталась найти в себе достаточно гнева и боли, чтобы разбудить спящую внутри силу. Но смерть матери, короткий бой с Меланией и ощущение полной беспомощности в такой важный момент опустошили её. У Сью не осталось чувств, только усталость. Анна завела тетиву в замок и прицелилась поверх плеча Сью.

— Анна, остановись... — слабый голос едва достиг уха охотницы, но она замешкалась.

— Н-н-не меш-шай. У теб-бя послед-дний шанс. От-тойд-ди в стор-сторону.

Понимая бессмысленность слов, Сью бросилась на Анну врукопашную. Обе девушки дрались ужасно. Но даже одной рукой Сью удалось выбить арбалет из рук Анны и вцепиться противнице в волосы. Анна отступала, пытаясь вырваться из захвата. Почувствовав, что они упёрлись в алтарь, Анна резко присела и достала из ботинка короткий костяной нож. Она полоснула Сью по здоровой руке. Сью разжала пальцы, но не отступила. Следующий удар ножа опасно скользнул по животу, но рассёк лишь повязанный Ричардом ремень. Сью рефлекторно выставила освобождённую руку вперёд, нож воткнулся в гитарный гриф и там и застрял. Не давая Анне завладеть оружием снова, Сью прижала её своим телом к алтарю. Анна вывернулась, залезла на камень и отползла. Знаки на алтаре загорелись красным. Сью вытащила нож и хотела откинуть его в сторону, но Анна успела вскочить на ноги и решила прыжком повалить соперницу. Не успев толком понять, что происходит и правильно среагировать, Сью вытянула перед собой руку, чтобы защититься. Нож вошёл в бок Анны как в масло. Девушка застонала, упала на алтарь и окропила его своей кровью.

— О, нет, нет! — Сью наконец отбросила оружие в сторону и пыталась помочь Анне остановить кровотечение, зажимая рану ладонями.

Кровь растекалась по магическому узору, наполняя ведьмовской язык силой. Но сила эта явно пришлась алтарю не по вкусу. Камень пошёл трещинами. Асфальт у его основания лопнул и выпустил рвущуюся из самого ада лаву. Лава тут же застывала на воздухе, но продолжала изливаться наслаиваясь. Алтарь раскалился настолько, что начал плавиться.

— Нужно прыгать! — Сью терпела жар и всё ещё пыталась помочь Анне, — Обхвати меня за шею! Давай же! Мы сейчас сгорим!

— Ты чудовище! Я лучше сгорю, чем позволю такой, как ты спасти меня!

— Все мы чудовища, Анна! Все! Весь мир сраный заповедник самых разных тварей!

Подхватив Анну на руки, Сью поблагодарила судьбу за хрупкое телосложение бывшей подруги, и спрыгнула на землю. Сцепившись девушки откатились в сторону, чтобы лава не задела их. Как только они остановились, пинком Анна отбросила Сью и побежала прочь, зажимая рану на животе и скрючившись. Сью не стала её останавливать.

До слуха донёсся горький плач Мелании. Шипя и пятясь разбегались ведьмы, пока их верховная рыдала над исчезающим в адском пламени алтарём. Но Алексе этого оказалось недостаточно. Она схватила Меланию за волосы и потащила по земле к огню. Взмыла вместе с ней в воздух, оказавшись в эпицентре пожара и зависла. Мелания вернула себе человеческий облик и хваталась за руки Алексы, умоляя не отпускать её:

— Доченька! Родная! Прости меня за всё! Я была ужасной матерью! Прости меня!

По щекам Мелании текли слёзы, но от жара тут же высыхали. Волосы мгновенно тлели, а стопы уже начали чернеть. Алекса не проронила ни слова, медленно, наслаждаясь происходящим и растягивая момент, она по одному разжимала пальцы, пока Мелания не скользнула вниз. Резко, мгновенно, не успев даже вскрикнуть, верховная ведьма сгорела заживо. Кожа Алексы уже покрылась волдырями, но она не спешила опускаться на землю, а продолжала смотреть, как огонь поглощает тело её матери. От почерневшего трупа жар отрывал пепел и поднимал наверх, к ногам Алексы.

Земля под алтарём дрогнула, и камень, развалившись на мелкие кусочки, канул в лаву. Из центра вырвался сноп искр. Напоследок лава вздулась и лопнула, освобождая из своего нутра огромного суккуба. Расправив алые кожистые крылья, демоница потянулась, провела ладонями по рогам и самодовольно улыбнулась. Она подхватила Алексу на руки, сделала с ней круг и опустилась между Сью и вампирами. Уменьшаясь в размерах, демоница приняла привычный всем облик.

— Я знала, что вы справитесь, дети мои, — Октава с наслаждением вдохнула.

Асфальт на месте, где прежде стоял алтарь, затянулся. Перекрёсток снова выглядел совершенно обычно. И только изуродованные трупы, оторванные части тел и грязные кровавые пятна, пропитавшие здешнюю землю до самого центра Земли, напоминали о том, что только произошло.

— Верховная сгинула в адском пламени! Да здравствует новая верховная! — Октава сделала шутливый реверанс в сторону Алексы.

Алекса закрыла глаза и спрятала лицо в ладони, Сью показалось, что она сейчас расплачется, но когда Алекса отняла руки от лица, её глаза были совершенно сухие. Ни слезинки.

— Ты в порядке? — почти хором спросили Ричард и Брендон, они оба уже стояли рядом со Сью.

— Нет, — честно ответила девушка, она поднялась сама, не желая принимать от них помощь, — Убирайтесь. Ковен больше не угрожает Брендону, значит, вы можете вернуться к своей чудесной рокерско-вампирской жизни.

— Но, — Брендон не знал, что сказать, — Прости меня, Сью. За всё.

— Ага, ладно, а теперь проваливайте из моей жизни!

— Как скажете, миледи! — Ричард на прощание поклонился и отправился помогать Мэттью искать подходящую руку на замену оторванной.

— Сью, я бы хотел... — замялся Брендон и потёр шею, — Я бы хотел, чтобы между нами всё стало так же, как раньше.

Сью прижала к груди сломанную руку, чувствуя, что пальцы уже вполне её слушаются, и что перелом уже болит не так сильно. Она всмотрелась куда-то вдаль, в ту сторону, где оставила умирать раненую маму.

— Ты ещё не понял? — Сью сделала шаг, затем ещё один, оставляя Брендона позади, — Как раньше уже ничего не будет. Нам остаётся это только принять.

Переходя на бег, она бросилась прочь. Её никто не останавливал. Даже слабость и усталость ушли на второй план. Сью не надеялась, что Мэгги ещё жива, но она должна найти её тело, она не может бросить её на дороге! Температура воздуха снова стала обычной для середины февраля, но Сью не боялась замёрзнуть.

Мэгги лежала в луже своей крови. Бледная и мёртвая. Её лицо не выражало ничего. Никакой обещанной классиками безмятежности или улыбки. Только смерть. Холодная, бесчувственная, пустая. Чуть приоткрытые глаза, запавший язык и оттянутые вниз уголки губ — вот истинный лик смерти. Ничего поэтичного. Ничего красивого.