Настоящая фанатка

Mirrors on the ceiling,

The pink champagne on ice

And she said "We are all just prisoners here, of our own device"

And in the master's chambers,

They gathered for the feast

They stab it with their steely knives,

But they just can't kill the beast.

Этот день наступил. Волна обрушилась на безымянный городок, смывая его и унося обломки в море. Хотя внешне ничего не изменилось.

Сью проснулась ещё затемно и лежала, бездумно уставившись вверх. Не происходило ничего необычного, просто вторник. Но Сью не слышала ни тиканья часов, ни завывания февральского ветра, она не видела потолка своей комнаты, не чувствовала смятые простыни. Ведьмовское чутьё заглушило все прочие чувства. Будто между Сью и остальным миром была толща воды. Она сдавливала лёгкие, сжимала тело со всех сторон и не пропускала ни лучика света.

Медленный вдох, такой же неторопливый выдох. С новым вдохом к Сью вернулось зрение и слух, а затем и всё остальное. Но ощущение беды не пропало. Попробовать заснуть опять казалось безумной идеей. Накинув поверх тонкой сорочки тёплый махровый халат, девушка медленно вышла из комнаты. Мэгги ещё спала, а Марти, как всегда, работал в ночную смену. Стараясь не шуметь, чтобы ненароком не разбудить маму, Сью спустилась в кухню и поставила на огонь кофейник. Едва сверху показалась кофейная пенка, Сью выключила огонь и перелила готовый напиток в свою кружку.

Аромат свежесваренного кофе бодрил. Ей захотелось выйти на улицу, посмотреть, как выглядит спящий город в этот утренний час, когда полуночники уже в своих кроватях, а ранние пташки ещё видят седьмой сон.

Обхватив кружку руками, чтобы пальцы не мёрзли, Сью стояла на крыльце собственного дома. Дома, в котором она выросла. Невольно она взглянула на дом Брендона. Он так и оставался заброшен. На табличке "Продаётся" лежали сугробы пожелтевшего снега. А сама надпись выцвела от солнца.

Сью сделала глоток. Она не знала наверняка, сумеет ли Брендон избежать смерти сегодня. Анна точно что-то задумала, она не просто так приехала в городок сразу следом за вампирами. Но должно ли всё это волновать Сью? Обычную провинциальную школьницу...

Над крышами забрезжил рассвет. Снег заискрился, где-то вдалеке завёл трель скворец.

— Ты рано, малыш, возвращайся в тёплые края, — прошептала Сью.

Почему её волнует судьба этой маленькой птички? Разве скворец не лучше знает, когда ему приходит пора возвращаться?

Пальцы бессильно разжались сами собой. Кружка выскользнула из рук Сью и ударилась о ступеньки. Горячий кофе разлился, расплавляя лёд. Девушка бросилась бежать по улице. Она вертела головой по сторонам, пытаясь найти хоть какую-нибудь машину, но как назло именно сегодня все, словно сговорившись, загнали автомобили в гаражи. Маленькие домишки по обеим сторонам дороги смотрелись пусто, как декорации дешёвого фильма.

Холод обжигал лицо, тапочки давно слетели и застряли в снегу, но Сью не чувствовала, что бежит босиком. Пустые улицы выглядели безжизненно и страшно, они сплетались в бесконечный лабиринт, из которого невозможно найти выход. Сью так долго жила в этом городе, всегда он казался ей таким знакомым, таким крохотным, но не сейчас. Сейчас он был огромен.

Неожиданным спасением из-за очередного поворота навстречу Сью выехал фургон. Она сразу же узнала его, этот неповоротливый и вычурный автомобиль принадлежал Бледному Графу. Машина круто развернулась на месте, опасно завалилась на бок и остановилась. За рулём сидела перепуганная Алекса. Её белые волосы слиплись из-за крови, а губы посинели.

— Пусти меня, я поведу! — Сью заскочила на водительское сиденье, она не нуждалась в объяснениях, она чувствовала, что произошло.

— Куда ты бежала? — Алекса вытерла лицо рукой, отчего на её щеках и лбу остались алые разводы.

— Обычная утренняя пробежка. Для здоровья полезно. — Сняв халат, Сью бросила его неведьме и осталась в одной ночнушке. — Приложи к ране и держи крепко, иначе истечёшь кровью раньше, чем мы доедем.

Послушно Алекса свернула халат и прижала его к животу:

— Меня вроде как лишь слегка зацепило, хотя мамаша старалась достать мой ливер наружу... — Алекса сглотнула подступающую рвоту, прерывисто выдохнула и сплюнула кровь. — Гони уже!

Дорога снова превратилась в вечность, Сью выжимала из фургончика всё, на что он способен, но ей всё равно казалось, что они едва плетутся. Наконец съехав с шоссе, машина упёрлась носом в ворота. На открытых створках висели части тела Фрэнка. Его разорвали на кусочки. Голова была насажена на пику. Фрэнк чмокал ссохшимися губами и хаотично водил вздувшимся языком.

Пересилив себя и оторвав взгляд от этого пугающего зрелища, Сью проехала мимо, до самого крыльца. Ступени, стены, перила, окна, даже стёкла — всё покрывали дымящие символы.

— Язык ведьм? — Сью вышла из машины и ощутила ногами тёплую землю.

— Следы заклинаний, даже я их вижу, — будто бы в доказательство своих слов, Алекса ткнула пальцем на несколько ярких знаков. — Но они уже безопасны.

Неуверенно ступая, Алекса шла, согнувшись пополам. Халат напитался кровью, и за девушкой оставался след из алых капель. Они вошли в дом и сразу же услышали вой. В центре холла металась разъярённая Октава. Она выглядела точно, как описывал Ричард: высокая, около трёх метров, с огромными рогами на голове и крыльями за спиной. Её хвост со свистом рассекал воздух, красная кожа блестела от пота. Октава билась о невидимую преграду. Возле неё ровным кругом лежали ведьмы. Они были мертвы, но продолжали держаться за руки.

— Милли? — Сью опустилась рядом с одной из девушек, голова Милли оказалась вывернута под неестественным углом, язык запал, она не дышала. — Милли! Боже!

— Боже?! — взревела Октава. — Милли?! Это меня тут нужно жалеть!

Демоница попыталась дотянуться до Сью длинными ногтями, но заклинание мёртвых ведьм всё ещё сдерживало её.

— Ах, извини, — понимая, что сейчас нет времени считать жертвы, Сью занялась магией, сдерживающей Октаву.

Тела ведьм ещё не успели остыть и подпитывали барьер, магия тянулась от них тонкими нитями, переплетаясь в центре круга.

— Нужно расцепить их! Алекса, поможешь? Ты как? — Сью обернулась.

Алекса кивнула, отложила в сторону халат и подползла к кругу. Разжать пальцы ведьм оказалось очень сложно. Когда дело дошло до Милли, Сью замедлилась. От прикосновений к телу девушки, которая ещё вчера была абсолютно в порядке, а теперь лежала бездыханным трупом, всё внутри Сью переворачивалось. Липкое, неприятное чувство страха и боли от столь близкой смерти разрывало изнутри.

Но вот всё осталось позади. Последние капли магии покинули тело Милли и остальных ведьм. Почуяв свободу, Октава выгнулась и взлетела, раскидывая крыльями трупы.

— Фрэнк? Где мой Фрэнк?

— Они убили его.

Впрочем, Сью не была уверена, что это можно назвать убийством.

— Сволочи! А где мои мальчики?

С трудом поднявшись, Алекса ушла в гостиную, опустилась на диван и закрыла глаза:

— В подвале, с ними всё нормально. Ведьмам бы не хватило сил убить их... Они уползли туда, пока ты принимала на себя весь удар... А Брендона... Они не дадут умереть ему до ритуала.

— Я пойду, проверю, — ответила вместо Октавы Сью.

Не выдержав ужасного вида, она схватила с кресла покрывала и накрыла им сверху тела.

Октава же, успокоившись, приняла свой обычный вид, подняла с пола залитую кровью пачку, нашла внутри сухую сигарету и закурила.

— Куда мне? — Сью не смогла самостоятельно понять, где находится вход в подвал.

Выпустив облако дыма, суккуб ткнула тонким пальчиком на дверь за лестницей. Сью осторожно открыла её, вошла внутрь и оказалась в полной темноте. Но чтобы ориентироваться, ей не нужно было зрение. В узком проходе двигаться можно было только в двух направлениях: вперёд и назад.

После первой двери была ещё одна, а затем два слоя толстой тёмной ткани и короткая, но крутая лестница. Сью не ощущала признаков жизни: ни сердцебиения, ни дыхания; но она знала, что вампиры здесь.

Вдоль стен стояли закрытые деревянные ящики.

— Привет, Сью! А мне руку отрубили! — похвастался Мэттью, из-за крышки его голос звучал приглушённо. — А потом выволокли позагорать, сказали, что я так-то симпатичный, но бледноват! Я чуть заживо не сгорел. Спасибо, что Дрю у нас силач!

— Обращайтесь, — как всегда немногословно ответил Дрю.

Ричард подозрительно молчал. Сью застыла между ящиками, ожидая, что он всё же не выдержит и скажет ей какую-нибудь гадость. Уверенная на все сто процентов, что Рич цел и относительно жив, она всё равно не могла просто уйти, не услышав его. А позвать не давала гордость. В нерешительности Сью стояла у самых ступенек, уговаривая себя просто подняться и уйти.

— Ждёшь, пока я отмечусь? — наконец подал голос Рич.

Он говорил тихо, а ящик и темнота вокруг придавали голосу нечто потустороннее. Но его самодовольство это не скрывало.

Невероятно ярко Сью представилась гадкая ухмылка вампира, что захотелось по ней врезать. Отвечать она ничего не стала, сохраняя видимое спокойствие, поднялась обратно по ступенькам и плотно закрыла за собой дверь. И только снаружи позволила себе облегчённо улыбнуться.

К реальности её вернули торчащие из-под пледа тонкие девичьи ступни. Тела в холле, пусть и накрытые, всё ещё вызывали оторопь. Проходя мимо, Сью опустила голову, чтобы не смотреть, и прибавила шаг.

Алекса лежала на диване, её лоб покрыла испарина. Рядом курила Октава, сминая в длинных пальцах грязную пачку сигарет.

— Дитя, тебе нужно в больницу.

— У нас нет на это времени, — непривычно слабый голос Алексы звучал зловеще. — Нужно спасти Брендона. Мне всё равно никто не поможет в городе...

— Дитя, всё получилось почти как надо, — Октава встала. — Только отдав им Брендона, мы точно будем уверены, что они начнут ритуал. Кое в чём я крупно просчиталась, эта маленькая охотница... Надо было дать мальчикам сожрать её.

— В смысле, как надо? — не поняла Сью. — У Мэттью оторвана рука, Фрэнк мёртв, Алекса...

— Было бы странно отдать мальчика без боя, но Мелания оказалась той ещё сукой... — потушив сигарету о ковёр, Октава взяла Алексу за плечи и усадила.

Сью забеспокоилась:

— Осторожней! У неё всё ещё идёт кровь!

Подушки и обивка дивана пропитались и сочились тёмно-красным.

— Дитя, ты же знаешь, что у тебя сейчас есть только один выход.

Глаза октавы стали совершенно черными. Ногтем она раскроила собственную ладонь и нанесла на щёки и лоб Алексы магические символы.

— Но мне нужно твоё согласие. Не волнуйся, я не буду просить взамен твоего первенца, ты же знаешь, меня это не интересует.

— А чего ты хочешь? — каждое слово давалось Алексе с трудом.

— Твою душу. Когда умрёт твоё физическое тело, я призову твой дух в мою армию.

— Всё равно все ведьмы отправляются в ад. — Алекса подняла подбородок и улыбнулась одним уголком рта. — Я согласна.

— Сью, дорогая, выйди на минутку, — попросила Октава не оборачиваясь. — Или хочешь вновь услышать моё пение?

От воспоминаний о настоящем голосе Октавы у Сью заныла голова, но она знала, сейчас всё по-другому. Алекса тогда могла слушать, потому что была ведьмой. Сью решила, что и у неё в этот раз получится. Ей хотелось проверить границы своей силы. И она не сдвинулась с места.

Словно поняв мысли Сью, Октава согласно кивнула и больше не обращала на неё внимание. Её руки обхватили голову Алексы, их глаза оказались друг напротив друга. И суккуб запела. Сью не понимала ни слова. Низкий, утробный голос эхом отражался от стен и мебели. Скоро всё это слилось в один рокочущий гул, будто земля под ногами разверзлась, и целый демонический хор приветствовал новую душу. Слушать их песнь казалось невыносимо, слишком громко, слишком зло... Хотелось упасть и растворится в эхе голосов, отдаться им, лишь бы всё прекратилось. Но Сью держалась. Шею неприятно защекотало, отгоняя это ощущение, девушка коснулась рукой мочки уха. На пальцах осталась кровь.

Октава смолкла и скрепила договор поцелуем. Земля сомкнулась, хор замолчал. Удивительным казалось, что пол, потолок, стены и вся мебель остались невредимы, всё выглядело так, словно ничего и не было. За окном сверкал на солнце снег, тела ведьм всё ещё лежали где-то позади.

От поцелуя суккуба волосы Алексы покраснели и сперва стали такого же цвета, как у Октавы, но затем поблёкли и остались рыжими. Всё было кончено. Алекса удивлённо ощупала себя, задрала кофту и заворожённо смотрела, как затягивается рана. Октава встала и направилась к выходу:

— Схожу за сигаретами. Вам нужно взять чего-нибудь перекусить? — её будничный тон казался сейчас таким неуместным.

— Это было бы мило...Тут недалеко есть пиццерия... — продолжая растирать по шее остатки крови, обернулась Сью.

Придирчиво осмотрев девушек, Октава распорядилась:

— Примите-ка ванну обе, и, Алекса, выдай подружке одежду поприличней, я скоро вернусь.

Её слова напомнили Сью, что она выбежала из дома в одной лишь ночной сорочке и халате, который сейчас лежал испачканный на полу.

— Зачем ты поехала за мной? — Сью повернулась к Алексе, пытаясь увидеть, какие ещё изменения с ней произошли.

— А зачем ты поехала со мной? — Алекса держалась всё ещё с трудом. Каждое движение давалось ей с болью, но выглядела она уже значительно лучше.

Сью подставила девушке плечо. Алекса не стала разыгрывать из себя гордую и благодарно приняла помощь. Вместе они поднялись на второй этаж, чтобы привести себя в порядок и немного передохнуть.

Октава вернулась действительно скоро, она несла в одной руке две коробки с пиццей и пакет с напитками, а в другой — оторванную выше локтя человеческую руку.

— У них что, не было сдачи? — косясь на окровавленную конечность и удивляясь тому, что это зрелище не вызывало в ней ужас, Сью взяла еду и разложила на столике.

— Когда ты успела стать такой злой? — во рту Октавы снова оказалась сигарета. — Разве ты не должна запищать что-то вроде: о нет, Октава, ты что, убила человека?

Суккуб попыталась изобразить голос Сью, но вышло странно: слишком хрипло и жутко.

— Это бы не изменило факт его смерти. Или ты, как Ричард, скажешь, что эта рука принадлежит злому маньяку-педофилу? Именно ей он душил маленьких невинных детишек... и прочее.

— Ты слишком строга к нему. Он же пытается стать лучше, насколько это возможно в его ситуации. Очень сложно сохранять человеческий моральный облик, если ты живёшь так долго, что видел всё, на что людишки способны.

— Зачем тебе рука? — Алекса успела стащить кусок пиццы и с удовольствием его жевала.

— Мэттью пришью. Он разницы даже не заметит.

— Ты так умеешь? — Сью смотрела на пиццу, но есть ей пока совсем не хотелось.

— Мальчики, им не только воспитательница нужна, но и личный Виктор Франкенштейн. — Октава отбросила руку в сторону. — Ох, Сью, ты переоделась? В моей одежде ты выглядишь совсем как прежде. Тебе не очень-то идёт оверсайз. Грешно скрывать такую фигуру!

Сама Сью не особенно придала значению вещам, которые сунула ей Алекса, её мысли снова и снова возвращались к телам в холле. И только теперь она поняла, что одета в яркие леггинсы и короткую футболку с огромным вырезом, который вечно норовил сползти на плечо. Но Октава была права, что-то такое с удовольствием надела бы прежняя Сью.

— Нужно поесть, — Октава взяла салфетки и вытерла руки, затем отломила кусочек пиццы и протянула Сью. — Тебе понадобятся силы.

— Как-то не очень питательно... — Сью откусила от пиццы, начинка уже успела остыть, и сыр не тянулся. — Но лучше, чем ничего. Спасибо.

— Не за что, дорогая. Тебе понадобятся силы. Начинается война.