Заговор
Следы столкновения с оборотнем – трещина во всё лобовое стекло и вскрытый, подобно консервной банке, капот – заставляли Сью видеть своё будущее в мрачных тонах. Она живо представляла себе вечное заточение в своей комнате, и то, как мама Цербером сидит за дверью и следит, чтобы Сью никуда не выходила. Но это будет завтра, а сейчас ей нужно выдержать общение с Ричардом и физическую усталость. Рёбра всё ещё болели от удара, и порой, словно не хватало воздуха. Сью шумно выдохнула.
— Чего тяжко дышишь? — Ричард провёл пальцем по трещине, напоминая о себе. Музыкант даже не сменил сценический костюм, и Сью заметила, что сиденье под ним всё покрылось выпавшими перьями и блёстками. Машина превращалась в балаган.
— Не трогай ничего! — Сью хлопнула Ричарда по руке. — Где тебя такого только воспитали!
— Вообще-то у меня воспитание прилежного католика! И не в той милой церковноприходской школе, в какую превратилась она сейчас, а настоящее! Святой отец говорил, что я само смирение во плоти!
Пропуская болтовню мимо ушей, Сью не верила, что всего пару часов назад боготворила этого человека. "Точнее его игру на гитаре!" — девушка поправила сама себя: "Будто две разных личности! Ричард со мной и Ричард на сцене."
Автокинотеатр пустовал, времена его бешеной популярности прошли, современная молодёжь использовала его уже не для приобщения к прекрасному, а чтобы целоваться без свидетелей на заднем сидении. Сью купила билет и припарковалась на одном из множества пустых мест.
На экране крутили фильм "Жажда", он вышел совсем недавно, Сью не успела его ещё посмотреть. И хоть на афишах был заявлен жанр "ужасы", сейчас происходящее на экране выглядело довольно умиротворённо: героиня наслаждалась видами некоего закрытого пансионата, но люди вокруг смотрели на неё насторожено.
— Жаль, что не к началу приехали, я теперь ничего не понимаю! — Сью потёрла ушибленные рёбра.
— Всё ещё болит? Не сломала? — Рич помог отстегнуть ремень и дотронулся до Сью.
— Руки оборву! Даже если и сломала, не твоя забота! — выглядеть жалкой перед ним Сью сейчас хотела меньше всего. — Смотри фильм или говори, что я могу сделать для Брендона!
— Я и не обещал, что расскажу всё сразу же! — Ричард вышел из машины, обошёл спереди и открыл водительскую дверь. — Обратно я поведу, ложись на заднее, ноги вверх. Если появится красная сыпь, верещи точно так же, как тогда, когда заметила, что я в машине.
Первым порывом Сью хотела воспользоваться тем, что Рич наконец вышел из машины, и, сжигая шины, рвануть домой. Но каждое движение давалось тяжело, дыхание так и не пришло в норму, даже мысли в голове текли тягуче, словно патока...
...и Сью сдалась, она так устала за сегодня, что оказалась не в силах отказаться от столь навязчивой помощи. И ещё Ричард, с его дурацким гримом, блестящей одеждой и волосами, торчащими вверх, говорит и смотрит так серьёзно, словно одет во фрак в староанглийском стиле. Сью засмеялась, несмотря на боль, но тут же пожалела об этом и обхватила себя, согнувшись пополам.
— Проваливай уже! — Рич нетерпеливо вытащил её за локоть и подтолкнул к задней двери.
Стоило Сью забраться назад и упасть на мягкое сиденье, как сон сморил её. Какое-то время она ещё улавливала обрывки диалогов из фильма, запах лака для волос и искусственной кожи, но скоро всё это смешалось со сновидениями.
Проснулась она уже у себя дома, в кровати. Не переодетая. Но укутанная одеялом. Сью потёрла глаза и нащупала прилепленную на лоб записку: "Я сообщил твоей матушке (прелесть какая женщина, тем удивительней то, что ты не унаследовала её чуткий характер и ласковый взгляд), что ты попала в аварию (сбила в лесу лося или другое неразумное существо, но лучше опусти детали, я любовался глазами твоей матушки и совсем забыл, что так нагло плёл, глядя в них), а я был столь великодушен и добр (и красив, и умён), что повёлся на поводу у альтруистического порыва, и доставил тебя домой, вместе с машиной. Мог бы и вместе с лосем, хотел даже убить для правдоподобности одного, но уже светало, и вроде тут вообще лоси не водятся. Фильм, кстати, повозка лошадиного дерьма. С тебя ещё один. Твой Р."
Сью смяла бумагу и бросила на пол. Затем передумала, подняла, расправила и сложила в конверт с фотографиями. Боль в животе и груди преследовала её при каждом движении, но казалась не такой уж критичной, как накануне ночью.
— Хотя бы продление домашнего ареста не предвидится.
Сменив, наконец, одежду, избавившись от косметики и закончив утренний туалет, Сью спустилась вниз. Мэгги привычно суетилась у плиты, Марти читал газету за завтраком. Специально медленно ступая, будто проверяя на прочность каждую ступеньку, пытаясь угадать настроение родителей и то, насколько они опечалены судьбой машины, Сью старалась производить как можно меньше звуков. Но голодное урчание желудка выдало её.
— Хочет есть, значит, она в порядке, — Марти перелистнул шуршащую страницами газету.
— Она же не кошка! — Мэгги тут же принялась накладывать в тарелку овсяную кашу. — Сью, садись, милая. Я уже позвонила доктору, он будет в обед.
— Не стоило, я просто ушиблась.
Девушка заняла своё место за столом и с удовольствием принялась за еду. Увидев, с каким аппетитом дочь завтракает, Мэгги заулыбалась. Когда с завтраком было закончено, а кофейник опустел, она достала из кармана фартука конверт и протянула Сью:
— Утром положили под дверь. Вероятно, адресовано тебе.
Повертев в руках конверт, Сью действительно увидела своё имя, написанное размашистым почерком. Внутри оказалось пусто, только на язычке выведено одно предложение: "Прости за вчера".
— Что-то много у тебя последнее время ухажёров, тебе об учёбе думать надо! — глядел Марти поверх газеты.
— Всего парочка, не так уж и много, — подмигнула Мэгги, от чего Сью стало совсем неуютно.
— Спасибо, я, пожалуй, поднимусь к себе и ещё полежу, — Сью схватила конверт и поспешила удалиться от столь стыдного разговора.
Завершив осмотр, доктор оставил мазь и таблетки. Судя по всему, Сью отделалась синяками, которые после приёма лекарств напоминали о себе лишь некрасивыми жёлто-сливовыми пятнами. А во всём остальном, она чувствовала себя здоровой и полной сил. Не желая терять учебный день, только закрыв за доктором дверь, девушка принялась за уроки, а вечером позвонила Анне, узнать школьные новости и домашнее задание. Подруга заикалась больше обычного и всем видом показывала, что обсуждать домашнее задание ей совсем неинтересно, что есть куда более важные вопросы. Но ей хватило терпения завести разговор о том, что её действительно волновало только в конце:
— И, С-с-сью, в шко-школе в-в-все стран-ные.
Голос Анны, как всегда, звучал так тихо, что будь связь чуть хуже, слов было бы не разобрать.
— Помимо того, что они под ведьмовскими чарами?
Сью пробежалась глазами по ежедневнику, прикидывая, как долго ей предстоит сидеть сегодня за учебниками. Несмотря на то, что мир вокруг неё наполнился мистикой и странностями, она оставалась выпускницей. Она ведь не сможет написать во вступительном эссе, что завалила промежуточные тесты, потому что на неё напал оборотень, а город, в котором она жила, оказался захвачен ковеном, жаждущим принести в жертву её лучшего друга. Бывшего лучшего друга.
— В-все спраш-спрашивали о т-тебе! — конец фразы прозвучал визгливо, Анна вложила в него всю свою тревогу, скопившуюся за целый день.
— Алекса предупреждала о чём-то таком, не беспокойся, — Сью сделала паузу. — Кстати, о странном. Почему ты убежала со стадиона?
С той стороны трубки послышались шорохи, будто Анна потёрла динамик рукой.
— Из-из-вини! Уви-уви-димся в ш-школе!
Последнее слово слилось с монотонным гудком. Разочарованно Сью положила трубку, ей хотелось рассказать о встрече с оборотнем, но столь грубое окончание разговора отбило желание перезванивать.
Лиззи опять заболела, так что родителям пришлось уехать в мотель. Тишина, окутавшая дом, помогала сосредоточиться. Сью погрузилась в учебники. Когда за окном совсем стемнело, монотонные исторические тексты и бесконечные формулы превратились в заклинание вечного сна. Стряхнув с себя сонливость, Сью лениво взглянула на часы. Их стрелки медленно сошлись вверху, показывая ровно полночь. Девушка потянулась, расправляя затёкшие плечи, и тут же пожалела — ушибленный бок отозвался ноющей болью.
Тук-тук!
В окно деликатно постучались, если вообще можно говорить о деликатности, когда гость совершенно игнорирует наличие входной двери.
— Рич, неужели ты снова пришёл дразнить меня, лучше тебе исполнить своё обещание... — Сью отдёрнула штору и встретилась взглядом вовсе не с Ричардом. — Брендон?
Сама не понимая, почему ожидала увидеть Ричарда, девушка отодвинула задвижку и распахнула перед гостем окно.
— Мне следует постелить здесь коврик, если ты так и продолжишь навещать меня среди ночи, — Сью осторожно посмотрела Брендону через плечо, пытаясь разглядеть лестницу или верёвку. — Кстати, как у тебя это получается?
— Ах, — Брендон положил руки девушке на плечи и мягко усадил за стол, ему снова удалось застать Сью врасплох, она послушно следовала за его движениями. — Об этом я и пришёл поговорить.
В повисшей внезапно тишине отчётливо выделялось тиканье часов. Невольно считая секунды, Сью смотрела в глаза Брендона и почти не дышала. Продлись молчание чуть дольше, она бы потеряла сознание, но в комнату что-то влетело, ударилось в плечо Брендона и шмякнулось на пол.
— Летучая мышь! — глаза Сью округлились, девушка завизжала и перепрыгнула со стула на стол, скинув на пол тетради.
— Вы ещё не всё? Я думал, уже всё... — мышь оказалась ещё и говорящей, но это уже не имело никакого значения для девушки, она схватила словарь классических древностей Харпера и запустила им в сторону зверюги.
Попала!
От летучей мыши по полу растёкся густой чёрный дым. В комнате стало заметно темней: дым поглощал свет. Цепляясь аморфными щупальцами за покрывало, он заполз на кровать и начал принимать знакомые очертания. А Сью уже выбрала книгу потолще и вновь со злостью бросила, целясь в самое сердце тьмы.
— Теперь ты будешь пытаться прибить меня при каждой встрече? — Ричард легко поймал "снаряд".
— Я же просил подождать! — Брендон выхватил из его рук книгу и подобрал с пола словарь, чтобы затем осторожно положить их рядом со Сью, а затем придвинулся ближе, заслоняя её собой от незваного гостя. — Я не мог написать тебе, ты бы и не поверила, или, что ещё хуже, решила бы, что я издеваюсь. Я много раз пытался подобрать слова для встречи, но все они глупые и банальные, так что...
Не понимая, к чему он ведёт, Сью не сводила с Брендона взгляд. Он вдруг сбросил с себя ту холодную маску, которая всё это время мешала ей увидеть друга детства. Напуганного и стеснительного мальчишку. Но сейчас Брендон снова стал собой, без напускного спокойствия.
— Я вампир. Рич обратил меня. Это был мой способ сбежать. Сперва я думал, что достаточно просто уехать, но это оказалось не так. Прости, я должен был сразу же всё прояснить, чтобы наш разговор не выглядел вот так.
Он махнул рукой в сторону скалящегося на кровати Ричарда. На его лице играла всё та же ухмылка: непонятно, улыбался он или демонстрировал белоснежные клыки:
— В следующий раз попробуй осиновый кол или святую воду.
И это дурацкое выражение лица портило Сью весь момент от признания Брендона. Она постаралась просверлить в голове Ричарда дырку взглядом, но поняла, что это так не работает, и потому постаралась хотя бы задеть его словами:
— Летучие мыши разносят бешенство и паразитов! Кыш с кровати!
— Лисы и белки вообще-то тоже, но они милые и пушистые, так что людей это мало беспокоит, — дразнясь, Рич попрыгал на кровати, наслаждаясь тем, как пружинит матрас, и как сузились от злости глаза девушки.
Не сводя взгляд с Ричарда, Сью нашла пальцами несчастный словарь, но Брендон резко положил на него ладонь, не дав поднять. Ему не понравилась возникшая вдруг перепалка.
— Сью! — Брендон заставил её обратить внимание на себя.
— Брендон! — девушка передразнила друга. — Чего ты от меня ожидаешь? Что ты хочешь услышать? Я должна удивиться? Испугаться? Я удивлена и напугана! Была ещё в первый твой визит. А теперь...
В комнату влетело ещё две летучие мыши, но Сью не понадобилось ничего в них кидать, они сами приобрели человеческие черты, и в комнате стало на двух вампиров больше. Дрю и Мэттью сели рядом с Ричардом.
— Все в сборе? — Дрю оглядел комнату, ища глазами кого-то. — А где Октава и та милая ведьмочка?
Дверь в комнату открылась, возникший сквозняк пробрал Сью до дрожи и чуть не сорвал журнальные вырезки со стены. Октава пропустила вперёд себя Алексу, затем зашла сама и закрыла за собой.
— Как тут холодно, застудите ребёнка! — не останавливаясь, Октава дошла до окна и опустила вниз раму.
— Вы решили устроить в моей комнате городское собрание? Мне принести закуски? — Сью спустилась, наконец, со стола и пересела на стул, стараясь держаться невозмутимо.
— А чего ты сердишься? Я выполняю своё обещание! — Ричард развёл руками.
— В следующий раз давайте соберёмся у вас в особняке, здесь очень тесно и неуютно, — Алекса брезгливо оглядела участок стены, прежде чем прислониться к нему спиной.
Оглядывая незваных гостей, Сью уже понимала, что все они здесь только затем, чтобы помочь Брендону, но ещё не осознавала свою роль в этом спектакле. Первым взял слово сам Брендон, он обращался к Сью, словно кроме неё в комнате никого не существовало.
— Алекса рассказала тебе о ритуале. Теперь ты знаешь, от чего я бежал. Теперь нужно объяснить, зачем я вернулся, — он опустился на одно колено рядом, чтобы не нависать. — Я хочу перестать бегать. Из-за метки ведьмы находят меня, как бы далеко я не бежал и кем бы ни стал.
— Ты стал вампиром, потому что думал, что это поможет?
Обида отступила, Сью смотрела прямо на Брендона, она даже не представляла, через что ему пришлось пройти. Ей ещё необходимо время, чтобы понять, почему он так долго ничего не мог рассказать. Узнать, как он решился связать свою жизнь с Бледным Графом, и во что это ему теперь обойдётся. Но всё потом, сейчас важнее спасти Брендона от смерти, а уже после она по полной припомнит ему все те дни, что провела в одиночестве, гадая, почему перестали приходить письма. Как только вся эта сверхъестественная дрянь в их жизни прекратится, Сью хорошенько пройдётся по всем косякам Брендона, пусть даже она его и уже простила.
— Что я должна сделать?
— Ничего! — Голос Брендона дрогнул, он хотел сказать что-то ещё, но Октава приложила палец к губам, жестом заставляя его замолчать. Кончики её губ скользнули вверх, от этой улыбки по коже Сью прошёл холодок, словно кто-то снова открыл окно.
— Ничего особенного, — Октава встала позади Брендона. — Чтобы снять метку, достаточно лишить силы источник, поддерживающий её. В данном случае это местный ковен. Чтобы лишить их силы, нужно не дать им провести ритуал. Вот и всё! Проще не бывает!
Менеджер запустила длинные пальцы в волосы Брендона и взъерошила их. Алекса громко вздохнула и скрестила на груди руки, но ничего не сказала. Сидящие на кровати вампиры вели себя так, словно их всё это вообще не касалось: Мэттью и Дрю боролись большими пальцами, а Ричард добыл из тумбочки фотоальбом и с интересом изучал его.
— Я не понимаю, — Сью пришлось встать и вырвать из рук Рича альбом. — Что конкретно я должна делать?
Ричард шутливо поднял руки вверх, делая вид, что сдался. Сью подняла альбом над головой, так чтобы ему не удалось снова до него дотянуться.
— Стать ведьмой, конечно же! — Октава ещё раз растрепала Брендона, не давая ему поправить причёску.