На мне твоё клеймо

Изуку ненавидел своё прошлое. Оно преследовало его каждую ночь, не давая покоя. Ему отчаянно хотелось забыть всё, отпустить и жить дальше. Но стоило Бакуго появиться в поле зрения, как возникало желание убежать и спрятаться, а лучше умереть.

Он предпринимал столько отчаянных попыток избежать контакта с ним, что горло сводило от кислотной горечи. Прикосновения Кацуки вызывали приступы тошноты, от поцелуев темнело перед глазами. Признания в любви перебивали слова из прошлого, полные издевательств и насмешек.

Так много хотелось сказать, но Деку был вынужден сжимать зубы и молчать. Ему не оставили иного выбора. Приходилось отвечать на прикосновения рук, что когда-то с удовольствием ломали ему кости; на поцелуи человека, с губ которого срывались самые обидные оскорбления и пожелания смерти. Но на что Изуку точно не мог ответить, так это на чувства. В нём давно угасло пламя веры и надежды.

Другие называли его капризным, хотя понятия не имели о самом важном: у Деку никогда не было выбора. Разве это можно назвать капризом?

Изуку прикрыл глаза ладонью, горько усмехнувшись. Сколько бы времени ни прошло, простить бывшего соулмейта он так и не смог. Теперь всё это казалось Деку чужим, странным и неправильным. Будто не ему предназначались поцелуи, не для него забота… Словно кто-то другой должен был находиться на его месте, и это выглядело бы намного естественнее.

Кому нужна сломанная игрушка? Разве только хозяину, который с презрением посмотрит и забросит в угол — до следующего раза. У Изуку были проблемы с доверием, но он как-то справлялся с ними все эти годы. Мидория помнил, как больно было получать удары руками, которые в последнее время одаривали его лаской и нежностью.

С того дня прошло не меньше десяти дней, и Деку всеми силами пытался оставаться отстранённым, паникуя внутри. Всё вернулось к тому, с чего началось. Нет, никакого «они» не существовало и существовать не должно. Были только Изуку и Бакуго, а остальное не имело значения.

Мидория вздрогнул от стука в косяк, вырвавшего его из тяжёлых раздумий. И как человеку объяснить, что он не готов? Деку не хотел соглашаться на это. Сколько ещё жизнь собирается испытывать его?

Изуку кивнул, и Кацуки прошёл внутрь, садясь за стол напротив него. Работы на сегодня почти не осталось, поэтому Деку решил отложить отчёты на завтра и идти домой. Просто помыться, поесть, посмотреть фильм и лечь спать.

Тиканье часов нарушало тишину, действуя на нервы. Всё вокруг раздражало Изуку, и он ничего не мог с этим поделать. Глубоко вдохнув и выдохнув, Деку выключил компьютер, который в последнее время постоянно перегревался. Он боялся, что тот однажды просто сгорит.

— Ты свободен сегодня вечером? — спросил уставший голос, словно боясь получить отказ.

«Несносный идиот», — подумал Изуку, складывая бумаги в стопку.

Он кивнул, хотя подумывал удариться головой о стол пару десятков раз. Дни были слишком напряжёнными. Например, три дня назад Деку сорвался на половину офисных сотрудников, которые просто отдыхали на рабочих местах. За каждую их ошибку в документах отвечал Изуку, а не они, и это стало последней каплей.

Конечно, в тот день многие поспешили скрыться с его глаз, а через пару часов, вытянувшись по струнке, приносили исправленные отчёты и извинялись за халатность. Больше Деку не замечал бездействия на рабочем месте, но ситуацию это не сильно исправило.

Каждый день кто-то делал что-то не так, словно специально пытаясь вывести его из себя. Изуку не жалел ни слов, ни эмоций, выплёскивая наружу весь гнев, который копился внутри. Единственное, что останавливало его от необдуманных поступков, — это звание героя и ночное патрулирование.

Деку вздрогнул, оказавшись в плену чужих рук на своей талии. Серьёзно? Когда Изуку готов был рвать и метать всё вокруг, Бакуго его обнимал. Скрестив руки на груди, Деку задумался, что ему делать дальше. Топтаться на месте — не вариант, нужно срочно принять решение.

— Изуку… — позвал Кацуки, уткнувшись ему в плечо.

Присутствие Бакуго, возможно, и успокаивало Деку, но желание стукнуть героя чем-нибудь тяжёлым по голове никуда не делось. Изуку обречённо выдохнул, глядя в окно. Внутри всё сжималось, злость была лишь защитной маской, под которой прятался до смерти напуганный двенадцатилетний мальчишка.

— У тебя всё в порядке? Ты сильно напряжён, — спросил Кацуки, попадая в точку.

Ответить бы ему, что это не его дело, но Деку не мог, что сильно огорчало. К тому же он догадывался, зачем пришёл Бакуго: узнать про его планы. Со дня поездки к друзьям Кейго Кацуки старался быть терпеливым, однако ему не всегда это удавалось. Ведь единственным препятствием на пути к желанной цели был сам Изуку.

«Слишком сложно», — подумал Мидория, невольно расслабившись в, казалось бы, надёжных руках.

Деку был в полной растерянности. Ему впервые предстояло сделать столь сложный выбор. Лёгкие сдавливало от ненависти к себе, но он понимал, что это беспочвенно. В конце концов, Изуку всем сердцем желал избавиться от клейма на лице и стать обычным человеком. Хотя кто-то мог бы назвать его «Пустышкой».

Бакуго аккуратно повернул Деку к себе лицом, и снова этот взгляд. Хотелось отвернуться, но сил не осталось, поэтому он сдался под взглядом рубиновых глаз. Ладонь Кацуки легко поглаживала его щёку, и появилось желание закрыть глаза. Изуку и правда очень устал.

В голову закралась странная мысль, и Деку резко распахнул глаза. От этого захотелось расплакаться, потому что о таком он мечтал много лет назад. Ещё до того, как его предали, ведь тогда в нём горела сильная вера. А сейчас…

Осознание словно молотом ударило по голове. Если подумать, то все детские и подростковые желания Изуку сбывались во взрослой жизни. Рядом с ним постоянно был Бакуго. Обнимал. Целовал. Успокаивал. Извинялся за прошлое. И… говорил слова любви.

То, о чём Мидория мечтал в десять, тринадцать и пятнадцать лет. Всё это сейчас лежало на поверхности, словно так и должно быть. Тогда почему же в груди неприятно сжималось сердце? Кацуки дарил ему всё, о чём Деку когда-то мечтал. И он не сомневался, что тот нашёл бы способ подарить ему мир, полный любви и заботы.

Изуку резким движением оттолкнул Бакуго, усаживая на стоящий позади него стул. Пара расширенных глаз посмотрела на него снизу вверх. Если бы существовало хоть одно объяснение происходящему, то Мидория незамедлительно бы его нашёл.

Почему-то захотелось совершить опрометчивый поступок — прямо сейчас, когда никто не смеет судить его. Кацуки нахмурился, и между светлых бровей появилась едва заметная складка. Изуку с дрожью в руках прикоснулся к этому месту, не понимая, что делать дальше. Глаза зацепились за небольшой шрам чуть ниже переносицы, тянущийся до середины щеки. Интересно, все ли шрамы такие же чувствительные, как у него?

Подушечки пальцев скользнули ниже — к шраму, который многое говорил о Граунд Зиро. О том, каким человеком он был, о его силе, об ответственности, которую нёс Бакуго, о пути, который он прошёл, чтобы добиться своей цели.

Кожа под пальцами оказалась удивительно мягкой, а поразительная эластичность заставила затаить дыхание. Неосознанно Деку прикоснулся к тому месту, где раньше красиво переплетались буквы. Его инициалы. Когда-то на их лицах была связующая нить. Та, которая предназначалась только для них двоих.

Идеально чистая кожа, словно напоминание об ошибке прошлого.

Изуку, словно ошпаренный, отскочил от Кацуки. Он больше не имел права вот так прикасаться к нему. Деку понятия не имел, что двигало им в ту минуту, но это пламя… показалось таким тёплым и нужным, что невозможно было отказаться.

Испугавшись реакции Бакуго, Мидория поспешил покинуть кабинет, оставив позади человека, коснувшегося места, где только что находились пальцы Изуку. Добровольное прикосновение, которое теперь надолго запечатлелось на коже. Место будто обожгло, и Кацуки невольно улыбнулся. Хотелось бы почаще таких порывов, но… Будут ли?

Сердце колотилось как сумасшедшее, и Деку почувствовал, как кончики ушей опалил румянец. Неужели у него остались чувства к тому, кто раньше его ненавидел? Любой бы посмеялся над этой ситуацией, но Изуку не чувствовал себя проигравшим.

Он не заметил, как добрался до ближайшего магазина. Ему было необходимо что-нибудь выпить, чтобы смочить пересохшее горло. Обычной воды явно будет недостаточно, поэтому Изуку взял первое, что попалось под руку. Людей сегодня было на удивление мало, а восхищение в глазах кассиров он предпочитал игнорировать.

«Да что же такое?!» — подумал Мидория, вспоминая недавнюю ситуацию.

Как бы то ни было, лучше отправиться домой и расслабиться. Плевать на всё, что сегодня произошло. Деку вышел из магазина и направился к скамейке под деревом. Хотелось посидеть в тени, чтобы освободить голову от лишних мыслей и успокоить взволнованное сердце.

Напиток приятно зашипел. Изуку сделал первый глоток и удовлетворённо прикрыл веки. Он задумчиво посмотрел вдаль, размышляя о своей жизни. Не то чтобы каждый день его преследовали неудачи.

В детстве у него был друг — «Каччан». До тех пор, пока не выяснилось, что Деку беспричудный. У него была любящая мать — Инко, которая каждый день обрабатывала ему раны и советовала быть осторожнее. У него была мечта стать героем и спасать людей. У него были вера и надежда на хорошее будущее. У него была сначала влюблённость, а потом любовь к «Каччану». У Изуку был соулмейт, который вскоре отказался от него и оставил после себя клеймо…

И он сломался. Сломался так, как никогда не ломались мосты. В нём не осталось ни веры, ни надежды, ни любви. Но Деку смог построить прекрасное будущее, где были дорогие сердцу люди.

Призраки прошлого перестали его преследовать, и он будто снова начал дышать. Мягкая улыбка тронула губы Изуку, а тёплый ветер взъерошил тёмные волосы. Даже с клеймом на лице Деку всё ещё мог быть счастливым. Когда жизнь отнимала что-то одно, на его место приходило что-то другое. То, что следовало ещё больше беречь.

За размышлениями Изуку не сразу заметил, как осушил половину банки. Где-то рядом проезжали машины, создавая шум. Сейчас это напоминало ему отдалённо знакомую мелодию. Позади играли дети, весело смеясь.

Рядом сел Бакуго с бутылкой минералки. Между ними возникла привычная тишина, которая давила только на Кацуки. Деку, привыкший к молчанию, не придавал этому значения. У него полный бардак в голове, и всё, чего он хочет: забыться под тёплым одеялом крепким сном. Хотя стоило только попросить тепла у Кацуки, и тот бы окружил им его. Деку не верил Бакуго, но порой ему хотелось получить поддержку от другого человека.

«Что со мной не так?» — подумал Мидория, желая провалиться сквозь землю.

Бакуго молчал, но рука, которой он держал бутылку, дрожала, выдавая его состояние. В какой-то мере Изуку понимал Кацуки. Рядом с ним сидел человек, которому в прошлом он так яростно доказывал, что ему не нужна ни любовь, ни сам Деку. И сейчас всё складывалось настолько нелепо, что хотелось громко рассмеяться. Возможно, люди действительно способны меняться, но другим поверить в это сложно, если вообще возможно.

Пустая банка полетела в урну, а ветер одиноко гулял среди людей. Решение пришло само собой, и Изуку не собирался ему сопротивляться. На сегодня он даст себе слабину, а завтра снова возьмёт себя в руки и будет жить, как раньше.

***

В доме у Деку царил минимализм, навевавший на Бакуго странную пустоту. Когда они были детьми, Изуку любил плакаты, комиксы и игрушки с их общим любимым героем, а сейчас казалось, будто чего-то не хватает. Внутри было холодно — к этому можно привыкнуть.

Мидория протянул ему стопку вещей и одним жестом указал на ванную. Кацуки послушно направился в указанную сторону, чувствуя скованность. Бакуго тяжело выдохнул, когда замок в ванной комнате щёлкнул. Всё было неправильно. Не с того они начали, чтобы вести себя так непринуждённо.

Из зеркала на него смотрел он сам — взрослый парень, который так и не смог добиться главного. За это Кацуки ненавидел себя больше всего. Он не знал, что случилось сегодня с Деку, но каждый жест, эмоция, взгляд — всё казалось прощальным. В душе что-то надломилось при мысли об этом, ведь Бакуго знал: Изуку согласился на это, только чтобы избавиться от клейма на лице.

«Что останется потом?» — подумал Кацуки, снимая геройский костюм.

Вероятно, это последний шанс быть с любимым человеком, и от этой мысли захотелось заорать во всё горло. Было невыносимо больно подумать, что он может снова потерять Деку. Когда капли воды коснулись тела, Бакуго словно протрезвел. Если это единственный шанс быть с Изуку, нужно использовать его сполна.

Душ занял не больше получаса. Кацуки отметил, как свободно сидит на нём серая футболка, а чёрные шорты до колена только добавляют уюта. Невозможно было не улыбнуться, и, накинув полотенце на голову, Кацуки вошёл на кухню, где уже шумел чайник.

Деку бросил на него мимолетный взгляд и покинул кухню. Бакуго почувствовал себя неуютно — он будто ходил по лезвию ножа. На столе лежали два телефона экраном вверх. Кацуки сел на стул, беря в руки свой.

Он увидел на экране блокировки два сообщения от Деку и, не задумываясь, открыл их. Первое гласило:

«Чай и кофе во втором шкафчике от окна. Сахар с сухим молоком — на полку выше. В соседнем — бокалы. Мой — серый, тебе — на выбор. Я буду кофе с ложечкой сахара и двумя ложками сухого молока».

Второе:

«Через 20 минут прибудет доставка еды. Понятия не имею, что ты обычно ешь, поэтому выбрал на своё усмотрение. Если курьер прибудет раньше, чем я вернусь, забери».

Бакуго захотелось рассмеяться: кто бы мог подумать, что Изуку всё объяснит с помощью сообщений? Он здесь впервые, но такое ощущение, будто пришёл домой. Кацуки улыбнулся и поднялся, чтобы сделать кофе.

Пока Деку был в душе, Бакуго успел встретить курьера, выпить кофе и просмотреть ленту новостей, которая выводила его из себя. Одни сплетни, ничего по делу. Он раздражённо фыркнул, прочитав очередную статью с догадками о «счастливице линчевателя Деку». Как же его всё это достало!

За спиной послышался тихий смешок. Кацуки обернулся и оказался в опасной близости к лицу Изуку. От него пахло всё той же сладостью. Бакуго почувствовал на своих губах его ровное дыхание, а в глаза ему смотрели два ярких изумруда, словно изучая. Что-то внутри ёкнуло, ему нестерпимо захотелось коснуться губ Деку.

Мидория выпрямился и о чём-то задумался, а Кацуки едва не задохнулся от нахлынувших чувств. Он и правда играл с огнём, рискуя сгореть дотла. Одним нажатием Кацуки заблокировал телефон и сосредоточил всё своё внимание на Изуку.

Домашняя футболка мятного цвета скрывала рельеф мышц, знакомый Бакуго по их ежедневным тренировкам. Чуть ниже виднелись шрамы: один — от предплечья до локтя, уродливый, неуместный на этой сильной руке. На второй Бакуго насчитал больше шести мелких и три больших шрама. Тыльная сторона ладоней была покрыта сетью рубцов.

«Сколько их на самом деле?»

Сам не заметив, как это произошло, Бакуго оказался рядом, провёл кончиками пальцев по одному из шрамов, желая и губами коснуться его. Сосчитать каждый из них, потому что невыносимо было даже думать, сколько боли пришлось пережить любимому. И чего ему стоило звание линчевателя.

— Совсем себя не жалел на тренировках? — вопрос прозвучал словно в пустоту, но Бакуго точно знал, что Изуку его услышал. — Сколько их?

Деку повернулся к нему с немым вопросом в глазах: «Чего сколько?», а Кацуки, не в силах пошевелиться, просто смотрел в ответ. Он заправил выбившуюся прядь волос Деку за ухо, чувствуя, как учащённо забилось сердце.

Вот так просто, в тишине домашней кухни, стояли они, Бакуго и Изуку… Между ними вновь пробежала искра. Чувства переполняли Кацуки, они были ласковыми, родными и в то же время пугающе чужими.

Бакуго накрыл губы бывшего соулмейта своими, и Деку ответил, будто этот поцелуй был спасительным кругом, брошенным ему навстречу. Одна ладонь Кацуки поглаживала мягкую щёку Изуку, вторая легла на талию. Не было ни страсти, ни желания что-то доказать, только ясное ощущение правильности происходящего. Целоваться вот так, на кухне — что может быть лучше?

Сегодня все запреты были забыты, и на одну ночь Деку сможет ответить Бакуго взаимностью. На большее его не хватило бы.