На мне твоё клеймо

Устроить домашний киносеанс с любимым человеком оказалось намного приятнее, чем Кацуки предполагал. Мягкие подушки под спиной, обилие закусок, холодные напитки, плазменный телевизор с захватывающим сюжетом, и самое главное — Изуку, задумчиво наблюдающий за происходящим на экране.

При приглушённом свете фигура парня казалась частью полумрака, царившего в комнате. Игра теней от мерцающего экрана лишь усиливала это ощущение. Бакуго, словно завороженный, всматривался в едва заметные веснушки на щеках Деку, в чистую зелень его глаз, в расслабленность позы. Кацуки окутывало чувство покоя и умиротворения, к которому он всегда стремился.

Взгляд скользнул чуть ниже, к яркому клейму на скуле, которое невольно привлекало внимание. Бакуго на мгновение выпал из реальности, терзаемый мыслью, что в случившемся виноват только он. Незаметно для себя парень зацепился взглядом за припухлые губы Изуку. Он целовал их уже много раз, но практически никогда не получал ответа. Лишь в паре случаев, например, сегодня утром.

Кацуки тихо выдохнул, беря в левую руку стакан с виноградным соком. Мелькнула мысль об алкоголе, который помог бы хоть немного снять напряжение, возникшее между ними. Как только Бакуго об этом подумал, Деку перевёл на него взгляд и, словно задумавшись о чём-то, снова уставился на экран. Любопытство кольнуло Кацуки.

К концу фильма слащавая сцена между героями уже невыносимо раздражала. Сыграли, мягко говоря, ужасно; они с трудом сдержались от комментариев, решив не акцентировать на этом внимание. Изуку поднялся и вышел из комнаты. Бакуго вдруг почувствовал себя неуютно. Захотелось либо уснуть, либо прикоснуться к Деку…

Поцеловать мягкие губы, провести пальцем по щеке, усеянной веснушками, уткнуться носом в непослушные кудри и вдохнуть аромат его шампуня. Кацуки закрыл глаза, мысленно считая до десяти, пытаясь успокоиться. Сердце болезненно сжималось, требуя капли ласки и взаимности от того, кто был ему так дорог. Бакуго прекрасно понимал этот зов, но собрать разбитого человека оказалось непосильной задачей.

Его собственная ошибка обернулась душевными муками. Раньше Кацуки никогда не задумывался о чувствах окружающих. Превыше всего ставил гордость, амбиции и мечту, отодвигая всё остальное на задний план. К сожалению, это не принесло ему настоящего счастья. Оказалось, что любить — невыносимо трудно и больно. Особенно если объект твоей любви разлюбил тебя, и это тоже можно понять.

Парень закрыл лицо ладонями, ощущая себя пустой оболочкой. Бакуго знал, понимал — взаимности ему не добиться. Что бы он ни сделал, Изуку его не простит. Наверное, так было бы лучше для них обоих, но как быть с сердцем, разрывающимся на тысячи осколков?

Минут через десять Деку вернулся с двумя бутылками вина. По его лицу невозможно было ничего прочесть. Словно ледяной ветер сковал черты Изуку, не давая мышцам ни единого шанса на движение.

«Увидеть бы его улыбку», — пронеслась мысль в голове Кацуки, от которой стало и тревожно, и радостно одновременно.

Улыбнётся ли Деку ему ещё хоть раз? Бакуго так давно не видел этой эмоции на лице любимого, но ничего не мог с этим поделать. Способен ли он стать причиной улыбки Изуку? Кацуки сомневался, что подобное когда-либо произойдёт. И всё же тусклая надежда теплилась в его груди.

Время приближалось к половине одиннадцатого, но казалось, что прошла целая вечность. Алкоголь уже играл в крови, а между ними повисла тягостная тишина. Деку почему-то избегал смотреть на него. Неужели это вошло в привычку?

— Изуку-у-у, — протянул Бакуго, опуская голову на крепкое плечо.

Его не оттолкнули, но и не ответили — как бы этого ни хотелось. Временами возникало чувство, будто он попал в кошмар, который никак не закончится. Однако это была реальность…

Реальность, созданная им, Бакуго Кацуки, своими руками, несмотря на то, что у него было всё…

И ничего одновременно…

— Я люблю тебя, Изуку, — еле слышно прошептал Кацуки, но Деку услышал.

Взгляд Бакуго упал на покрытую шрамами руку, которую он когда-то жёг своей причудой и сжимал до боли. Непростительно. Кацуки винил себя за это больше, чем кто-либо другой, и сердце сжималось от одного только воспоминания.

Он оторвал голову от плеча, повернулся и посмотрел в бесстрастные глаза напротив. Почему, даже несмотря на пустоту в голове, сердце так болезненно сжималось рядом с Изуку? Бакуго облизнул губы и, не раздумывая, спросил:

— Можно тебя поцеловать?

Напряжение повисло в воздухе. Когда Деку посмотрел на него, время словно остановилось. Целая вечность пронеслась перед глазами Кацуки, но, возможно, это были просто игры опьянённого сознания.

Он даже не заметил, как чужие губы коснулись его собственных, и это невозможно было описать словами. В животе словно затрепетали крылья бабочек. Лёгкий аромат вина ударил в нос, и этот поцелуй показался чем-то тайным, запретным и сокровенным — то, чем нельзя делиться ни с кем.

Бакуго ответил на долгожданный поцелуй с горечью отчаяния и немой мольбой: «Прошу, останься со мной!»

Целоваться с Изуку было приятно, головокружительно… Кацуки терялся в ощущениях: сладкая дрожь разливалась от губ до кончиков пальцев, а где-то под рёбрами сладко замирало сердце. Он чувствовал на губах привкус лимона и алкоголя — остатки их вечернего коктейля. Одна рука сама собой зарылась в мягкие, шелковистые волосы Деку.

Сегодня Изуку отвечал ему взаимностью, но лишь на этот день. Бакуго мучил один-единственный вопрос: отголоски ли это прошлого в глазах Деку или он действительно что-то чувствует к нему? Не в силах больше медлить, Кацуки лишь на мгновение отстранился от губ Деку, чтобы тут же вновь поцеловать. Как насытиться им, этим моментом, всего за одну ночь?

Время словно остановилось. Они существовали только друг для друга: движения, вздохи, вспыхнувшая между ними искра. Изуку притянул его ближе к себе, обнимая за шею, словно искал защиты и поддержки.

Резко, слишком резко Деку прервал поцелуй, отстранился и встал. Взгляд его говорил ясно: сейчас или никогда. Бакуго, словно очарованный, пошёл следом. Раньше он ни за что не позволил бы Изуку идти вперёд, но сейчас… Сердце заходилось в бешеном ритме, дыхание сбивалось, но Кацуки упорно шёл следом, не задавая лишних вопросов.

Два поворота — и они оказались в просторной, погружённой в полумрак комнате. Бакуго готов был поклясться, что спальня Деку была в сто раз изысканнее всего его дома. Здесь чувствовалась личность хозяина, его вкус. Лунные лучи проникали сквозь окно, добавляя комнате загадочности.

Изуку замер на пороге. Кацуки, не желая его торопить, положил руки ему на плечи, зарываясь носом в шелковистые волосы. Ему хотелось успокоить Деку без слов, одним своим присутствием. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Изуку снял его руки со своих плеч и направился к тумбочке, стоявшей в противоположном углу комнаты. Внезапно включённый свет резанул глаза. Бакуго потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к яркому освещению.

Мидория стоял к нему спиной, держа в руках небольшой пластиковый флакон. Кацуки бесшумно подошёл ближе и прочитал надпись. Дыхание перехватило. «Кетанов». Сильное обезболивающее. Значит, Деку действительно был готов рискнуть.

— Изуку, я… — Бакуго накрыл его руку своей, сглатывая внезапно подступивший к горлу ком. — Я против.

Изумрудные глаза Деку смотрели на него без укора, без вопросов. Он словно принимал его заботу. Страшно ли ему было принимать таблетки перед тем, что им предстояло? Скорее всего, да.

Изуку глубоко вздохнул, поставил флакон обратно на тумбочку, опёрся о её край руками. Кацуки лишь покачал головой и бережно повернул Деку к себе.

Он провёл ладонями по щекам Изуку, словно пытаясь стереть с его лица все сомнения. Облизнул губы и тихо произнёс:

— Если ты не готов…

Резкий поцелуй прервал его. Деку сам повёл его к кровати, не выключая свет. Они чуть не споткнулись, но вовремя удержали равновесие. Кровать мягко приняла их. Бакуго смотрел на Изуку сверху вниз — так, будто перед ним было самое дорогое сокровище в мире.

Их губы вновь слились в поцелуе — немом признании, ответе на все незаданные вопросы. Деку жадно отвечал, ища в этих касаниях нежности, тепла, понимания. Кацуки старался быть осторожным, ненавязчивым. Изуку заслуживал намного большего, чем грубость и пренебрежение.

Бакуго отстранился, осыпая короткими поцелуями его подбородок, шею. Ему так нравился запах Деку! Мидория с силой сжал простыню в руках, предоставляя ему полную свободу. Кацуки прикусил кожу на шее, оттянул её, не оставляя следов.

Рука сама собой скользнула под футболку Изуку. Бакуго чувствовал под пальцами упругие мышцы пресса и ему хотелось увидеть их, запомнить каждый сантиметр этого тела. Деку, судорожно вздохнув, потянул Кацуки за футболку, помогая её снять.

Бакуго наблюдал, как Изуку робко касается его груди, плеч, словно удивляясь собственной смелости. Терпение лопнуло. Он снял с Деку футболку, приник к его губам в жадном, страстном поцелуе. Как бы ему хотелось возвращаться домой и видеть Изуку! Целовать его вот так, чувствовать его ответ. Жаль, что это было лишь несбыточной мечтой…

— Чёрт, — прошептал Кацуки, глаз не отрывая от такого желанного тела. — Ты прекрасен, Изуку.

Он целовал, слегка прикусывая и лаская языком нежную кожу. Мурашки, пробегающие по телу Деку, лишь подтверждали догадку Бакуго о его чувственности. Кацуки испытывал невероятное удовлетворение от того, что может доставить любимому столько удовольствия.

В комнате было жарко, тяжёлое дыхание Изуку смешивалось с тихими вздохами, которые ласкали слух Бакуго. Обнажённый по пояс Деку, лежащий на сером покрывале, напоминал Кацуки прекрасную статую. В его почти чёрных глазах читалась смесь желания, страсти и чего-то похожего на страх. Бакуго нежно поцеловал Изуку и развязал шнурок на его чёрных спортивных штанах.

Сильные руки обнимали Кацуки за шею, притягивая ближе. Они оба тонули в запретном наслаждении. То, что ещё мгновение назад казалось невозможным, с каждой минутой требовало большего.

— Изуку, — почти умоляя, прошептал Бакуго, чувствуя, как внизу живота пульсирует желание. Ему не терпелось овладеть этим телом, провести с ним всю ночь. — Можно мне…

Деку внимательно смотрел на него почти чёрными глазами, словно обдумывая что-то. Кацуки был так очарован, что не мог оторваться от бездонных зелёных глаз Изуку. Наконец, губы любимого тронула лёгкая, словно тень, улыбка — знак согласия.

Однако, когда Бакуго потянулся, чтобы стянуть с него последние элементы одежды, Деку ловко перехватил его руки за запястья. Кацуки вопросительно посмотрел на Изуку, и заметил, что он указал ему взглядом на свой карман. Бакуго выудил оттуда небольшой предмет и с опозданием понял, что Деку подготовился к этому моменту.

Больше не медля, Кацуки избавил и себя, и Изуку от остатков одежды. Перед ним словно открылось произведение искусства, вызывавшее желание спрятать его от посторонних глаз, чтобы любоваться им одному. Плавные изгибы тела, изящные упругие бёдра, соблазнительные колени, гладкие голени, которые хотелось укусить, попробовать на вкус…

Яркий румянец вспыхнул на щеках Деку. Он словно хотел спрятаться, прикрыться, не показывать себя с этой стороны. Но Бакуго не видел в этом ничего постыдного или страшного. Изуку был чувственен, и Кацуки казалось удивительным, что тот так долго это скрывал.

Бакуго осыпал тело Деку поцелуями, а затем распечатал тюбик с лубрикантом. Заметив сомнение в глазах Изуку, он прошептал, поглаживая его по щеке:

— Доверься мне.

И поцеловал, чувствуя, как бешено бьётся сердце Деку.

Содержимое тюбика было холодным, обжигая пальцы Кацуки. Бакуго надеялся, что сможет контролировать свою причуду. В противном случае он мог навредить Изуку, а допустить ещё одну ошибку Кацуки не мог.

Бакуго аккуратно распределил смазку, вводя два пальца. Деку был готов, и эта мысль ещё больше разжигала желание Кацуки. Оставшуюся смазку он размазал по своему члену, ловя на себе внимательный взгляд Изуку. Тот словно хотел что-то сказать, но не мог, а Бакуго не смог понять, что именно.

Кацуки подарил Деку ещё несколько коротких поцелуев, а затем прижался к его входу. Изуку вздрогнул, и Бакуго заглянул ему в глаза, спрашивая:

— Ты уверен?

Несколько долгих секунд спустя Деку слабо кивнул, и Кацуки медленно вошёл в него, ощущая приятную тесноту. Одним толчком он погрузился до конца, услышав сдавленный вздох Изуку. Больше ничего — проклятое клеймо не позволяло Деку кричать или говорить, пока рядом находился Бакуго — хозяин «слова».

Кацуки сделал паузу, давая Изуку прийти в себя, и прислушиваясь к его безмолвному ответу. Он знал, как важно быть внимательным во время близости, поэтому старался быть максимально осторожным. Несколько медленных движений — и вот Деку уже выгнулся навстречу, распахнув глаза. Бакуго нашёл то, что искал.

Кацуки плавился от желания. Жар шёл от его собственного тела, от тела Изуку под ним, от воздуха в комнате. Он двигался размеренно, хотя ему хотелось вбиваться в податливое тело, прижать Деку к кровати и не отпускать. Бакуго не мог поверить, что человек, которого он когда-то ненавидел, может быть таким прекрасным, а близость с ним вызывать такую бурю эмоций.

Несколько минут слышались только скрип кровати, их сбивчивое дыхание и где-то вдалеке — тиканье часов. Внезапно Изуку начал часто трогать клеймо, словно пытаясь стереть или расцарапать его. Кацуки понял, что с каждой минутой Деку становится тяжелее, и это было связано не только с наслаждением. Спустя время Изуку попытался отстраниться от Бакуго, сжимавшего его руку и бедро. Сердце Кацуки сжалось, когда он заметил странную красно-оранжевую жидкость, стекающую по лицу Деку.

Внезапное воспоминание, словно молотом, ударило Бакуго по голове. В тот день с Изуку происходило то же самое, и Кацуки, наблюдая за его мучениями, испытывал злорадное удовлетворение. Сейчас же всё было иначе: Деку страдал, а Бакуго не чувствовал ничего, кроме желания ему помочь.

— Изуку, — позвал он, и, когда тот посмотрел на него, накрыл его губы своими.

Если бы Кацуки попытался силой удержать Деку от прикосновения к клейму, тот наверняка начал бы искать другой способ отвлечься от боли. Бакуго сжал бедро Изуку чуть крепче и продолжил двигаться. Сопротивление ослабло, руки Деку легли ему на лопатки, нос уткнулся в шею.

Кацуки не сразу понял, в какой момент уловил тихий стон. Но это был не стон удовольствия, а стон боли и отчаяния. Бакуго начал целовать нежную кожу на изгибе шеи Изуку. Лопатки горели от глубоких царапин, оставленных ногтями Деку, но Кацуки был готов терпеть боль, лишь бы не видеть страданий на лице любимого.

Тугой ком внизу живота Бакуго приятно сжимался, когда ему удавалось услышать голос Изуку. Пусть тихий, слабый, но такой желанный, подтверждающий, что Кацуки всё делает правильно. Деку выгибался навстречу, когда Бакуго касался его простаты. Казалось, гармония вернулась, и хотелось только дарить и получать удовольствие.

По вискам Кацуки стекал пот, ему не хватало воздуха. Он целовал искусанные губы Изуку, пытаясь успокоить его, отвлечь от боли. Бакуго не мог понять, что творилось в этот момент в душе и теле Деку, но отчаянно желал облегчить его страдания. Впервые в жизни Кацуки хотел спасти этого человека от боли.

«Стань моим, Изуку, умоляю», — подумал Бакуго, чувствуя, как что-то разрывается у него в груди.

Сдавленные стоны, шлепки бёдер и прерывистое дыхание наполняли комнату, свидетельствуя о происходящем таинстве близости. То, что сейчас происходило между ними, могло стать как концом, так и началом чего-то нового. Деку впился ногтями в лопатки Кацуки, и тот замер, непонимающе глядя на его лицо.

На прекрасном лице отражались гримасы боли и отчаяния. Яркое пятно на скуле меркло, смешиваясь с кровью. Зрелище было не из приятных, и Бакуго понимал, что это расплата за его ошибки, за ту боль, что он причинил Изуку в прошлом.

— Бол... нгх... но… — с трудом выдавил Деку, морщась.

— Прости, — прошептал Кацуки, стирая слёзы с его щёк. — Скоро всё закончится, обещаю.

Он пообещал не ради себя, а ради Изуку.

Влажная прядь волос упала на лоб Деку, и Бакуго убрал её, не в силах оторвать взгляда от любимого лица. На нём отражалась усталость, и Кацуки снова почувствовал укол вины. Если бы только он мог вернуть время назад…

Размышления Бакуго прервали прикосновением. Изуку положил ладони ему на щёки, и Кацуки встретился с его взглядом. В бездонных зелёных глазах плескалось море эмоций: радость, сожаление и что-то ещё, непонятное Бакуго.

Деку притянул его к себе и поцеловал. Сердце Кацуки забилось чаще. Он не стал перехватывать инициативу, отвечая на поцелуй. Мягкий, нежный поцелуй Изуку заставил Бакуго забыть обо всём на свете. Он действительно любил его, безумно любил.

— Позиция, — еле слышно прошептал Деку, когда поцелуй закончился.

— Хочешь поменять? — спросил Кацуки, боясь ошибиться.

Изуку слабо кивнул, и Бакуго осторожно вышел из него. Деку медленно перевернулся на живот, принимая коленно-локтевую позу. Кацуки провёл ладонью по его гладкой спине, очерчивая каждый позвонок.

Он осыпал поцелуями плечи и загривок Изуку. Тот всхлипывал, пытаясь заглушить стоны подушкой. Бакуго вошёл в него, стараясь быть максимально осторожным.

— Скажи, если будет больно, — прошептал он Деку на ухо.

Тот снова слабо кивнул.

Кацуки начал двигаться, стараясь не сжимать талию Изуку слишком сильно. Теперь он слышал стоны удовольствия, которые тот уже не сдерживал. Бакуго целовал его плечи, спину, шею, чувствуя, что наконец-то обрёл своё место — рядом с Деку.

Близость приближалась к пику, но Кацуки не покидало гнетущее чувство. Мысль о том, что скоро всё закончится, билась в голове, как птица в клетке. Не желая отпускать Изуку, Бакуго начал двигаться быстрее, сильнее сжимая его в объятиях, словно пытаясь удержать, привязать к себе.

«Нет, только не это», — пронеслось у него в голове.

Но чем дольше длилась близость, тем сильнее становилось ощущение неизбежного финала. Кацуки будто тонул, не в силах вынырнуть и глотнуть воздуха. Что-то надламывалось у него в груди, причиняя почти физическую боль. Оставалось только слышать голос Деку, такой желанный, такой родной. Только он и Изуку, здесь и сейчас, рядом, друг с другом.

Только ему, только для него, только с ним…

— К-а-цу… — позвал Деку, но его голос потонул в стонах, вырванных резкими толчками.

Красно-оранжевые пятна расплывались на белоснежной подушке. Боль отступала перед волной наслаждения, захватившей Изуку. Голова кружилась, воздуха не хватало, но сильные руки Бакуго не отпускали, и их тела двигались в едином ритме.

— Изуку, — прошептал Кацуки, помогая ему опуститься на колени, чтобы изменить угол.

Прижимаясь к спине Деку, Бакуго чувствовал, как отчаянно бьётся сердце его любимого. Оковы на запястьях Изуку больше не имели смысла. Кацуки видел, как тот выгибается ему навстречу, и эта картина была до боли прекрасна. Сердце разрывалось на части, рёбра словно ломались изнутри, но выхода не было.

Бакуго понимал, что поступает глупо, эгоистично, но ничего не мог поделать со своими чувствами. Близость неумолимо приближалась к пику, и он ещё крепче прижал к себе Деку, целуя его шею, плечи.

На руку капнула жидкость, напоминание о совершённой когда-то ошибке, и Кацуки в бессильной злобе на себя сжал зубы. Толчки стали отрывистыми, комнату наполнили громкие стоны, воздух накалился до предела. Голова кружилась от нахлынувших чувств.

И когда Изуку вскрикнул, достигая разрядки, Бакуго не сдержался. В порыве страсти он впился зубами в шею партнёра и кончил следом, чувствуя, как тело Деку обмякает в его руках. Кацуки, задыхаясь, пытался прийти в себя после эмоционального шторма.

***

Бакуго проснулся в постели один. Судя по холодному месту рядом, Изуку ушёл давно. Сначала Кацуки не мог понять, что произошло и почему он вообще здесь. Однако обрывки воспоминаний о прошлой ночи всплывали в памяти, и густой румянец заливал его щёки.

Ему понадобилось не больше десяти минут, чтобы встать с постели. На тумбочке лежали вещи, которые вчера вечером Деку вручил ему. Бакуго вдруг захотел проверить одну догадку.

Он прислушивался к своим ощущениям и не сразу понял, что ничего не изменилось. Но потом промелькнула ещё одна мысль, от которой в груди что-то затеплилось. Кацуки нашёл глазами зеркало и, к своему сожалению, ничего не увидел на своём лице. Ему вдруг стало страшно, необъяснимая тревога сжала сердце ледяными тисками.

Он быстро оделся, почти не приводя себя в порядок. В квартире было настолько тихо, что можно было сойти с ума. Бакуго чувствовал: медлить нельзя ни секунды, иначе он мог потерять нечто важное. Своим неожиданным появлением на кухне он напугал Изуку, который пил кофе.

Наступила долгая тишина, обжигавшая внутренности ледяным холодом. Кацуки понадобилось ещё немного времени, чтобы успокоиться. Ведь после пробуждения у него возникло желание крепко обнять Деку и не отпускать ближайшие пару часов. И плевать он хотел на работу и всю эту ерунду, связанную с геройством.

— Доброе утро, — прозвучало нелепо, но именно так Бакуго хотел начать разговор.

— Вообще-то уже обед, — услышать ответ Изуку было непривычно, но лучше так, чем гнетущая тишина.

— Как ты себя чувствуешь?

— Относительно неплохо, — пожал плечами Деку. — Кофе или чай?

Смотреть на чистое лицо Изуку было непривычно, возникло дежавю со времён средней школы. Тогда лицо Деку казалось детским и до жути милым, но сейчас он вырос, и его лицо стало выразительным, утончённым и невероятно красивым.

— Кофе, — Кацуки сел за стол напротив Изуку.

Ему молча налили кофе, который, как правило, всегда бодрил.

Бакуго хотел было заговорить, но его прервали:

— Через неделю я возвращаюсь в Англию, — сообщил Деку, ставя его перед фактом. — Миссия выполнена, и нам больше нет смысла здесь оставаться.

— Миссия? — переспросил Кацуки, чувствуя липкую тоску в груди.

— Нам поручили выследить одну группировку, которая начала сотрудничать с Японией, чтобы проворачивать свои грязные делишки, — монотонно объяснил Мидория.

— Вот как? — неуверенность просочилась в его слова, но что он мог поделать? — Изуку, а что насчёт нас? — Бакуго с надеждой посмотрел в изумрудные омуты.

— Нет никаких «нас» и не было, Кацуки.

— Нет, погоди, это…

— Всё, что происходило между нами — твоя инициатива, — пояснил Деку. — Что касается вчерашнего вечера, то это был секс на одну ночь. Ничего больше.

Бакуго показалось, что его сердце только что разбилось на тысячи осколков так, что не осталось никакой надежды на восстановление. В горле встал ком, который давил и не давал дышать.

— Мы же можем попробовать?

— Нет, — коротко ответил Изуку. — Ты сам тогда сказал, что тебе будет проще прожить всю жизнь одному, чем с таким, как я. — Его взгляд скользнул к окну. — Да и не верю я тебе, Кацуки. Мне неизвестны твои мотивы, и жить постоянно в ожидании подвоха я не собираюсь.

— Но, Изуку, столько времени прошло с того дня, — попытался возразить Бакуго. — Зачем жить прошлым? Я всё это время пытался донести до тебя и словами, и поступками свои намерения. Доказать, что люблю тебя и как ты важен для меня!

— Ты считаешь, что я тебе чем-то обязан после этого?

— Я не это имею в виду, — казалось, и без того тусклая вера окончательно угасла.

Как же Бакуго тошно от самого себя…

— Жить прошлым? — отстранённо переспросил Деку. — Сколько себя помню, я прикладывал не меньше усилий, чтобы стать для тебя хоть кем-то. — Кацуки помнил и сожалел, что не прогнал ту ораву псов. — Каждое твоё слово до сих пор вертится в голове. Иногда я не верю, что смог чего-то добиться.

— Изуку, прошу тебя, дай мне ещё один шанс. И я докажу тебе свою любовь, — Бакуго терял последнее, что у него осталось.

— Зачем мне давать тебе шанс? Ты же не дал мне такой роскоши, а сейчас мне ничего от тебя не нужно, — Деку задумчиво опустил глаза на поверхность стола, словно что-то вспомнив. — Не хочу ни твоей любви, ни твоего присутствия, ни поцелуев, ни объятий. Понимаешь?

Кацуки показалось, что перед ним сидит по-настоящему сломленный человек. И никакие попытки собрать его воедино не помогут. Потому что собирать там больше нечего, а если и есть, то не Бакуго. У него больше нет на это права.

— Я такой идиот, — вырвалось у него сдавленно. — Прости, Изуку, прости…

***

Иногда у пар соулмейтов случались диссонансы, и лишь немногие знали, как решить эту проблему. Некоторые, стирая клеймо, проводили ночь с бывшими соулмейтами, чтобы восстановить прежнюю связь. Это невероятно болезненно, но они справлялись.

Бывало и так, что соулмейты проводили ночь вместе, но им удавалось лишь стереть клеймо. Их связь не восстанавливалась, потому что судьба больше не считала их родственными душами. При этом нового партнёра им не давалось.

Иногда бывшие соулмейты избавлялись от клейма, не имея возможности восстановить связь. Но тот, кто любил по-настоящему и делал всё возможное, продолжал чувствовать то же самое и наутро. Другая же сторона переставала испытывать какие-либо чувства к своему бывшему соулмейту.

__________________________

Примечание:

Долгожданная история о двух совершенно разных людях, предназначенных друг другу судьбой соулмейтов подошла к концу.
Я очень надеюсь, что вам понравилась данная работа. Сюда было вложено очень много сил, времени и, безусловно, эмоций. Создавая этот сюжет, я как автор тоже испытала и радость, и горе, и слезы, и смех.
Спасибо, что были со мной на протяжении всей работы.
Встретимся в следующих сюжетах.
Бай-бай.
Не забудь поделиться мнением и оставить звёздочку!