На мне твоё клеймо

Мидория понимал, на что идёт. Глубоко вздохнув и мысленно досчитав до десяти, он открыл дверь. Сегодня здесь должна была состояться встреча мелких злодеев, задумавших уничтожить центр города. Преступники не просто хотели доказать своё превосходство — они жаждали этого.

Деку не относил себя ни к героям, ни к злодеям. Но если безопасность мирных жителей требовала действовать на стороне зла, он был готов. К тому же, многолюдность этого места делала его присутствие в маске, скрывающей половину лица, непримечательным. Изуку необходимо выведать планы злодеев и незаметно передать сигнал своим товарищам, не выдав себя.

Он знал, что близок к главарю, поэтому тщательно продумывал каждый шаг, чувствуя подстерегающую его опасность. Пусть руки дрожали от напряжения, Деку не собирался отступать — это означало бы первое поражение в его карьере линчевателя. Нельзя смотреть другим в глаза, зная, что из-за тебя миссия под угрозой.

В помещении стоял удушливый запах дешёвого алкоголя и резкого одеколона. Насыщенные синие и красные тона оформления, призванные создать праздничную атмосферу, лишь усиливали давление и мешали дышать.

Изуку взял бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта и сделал небольшой глоток, надеясь унять сухость во рту. Затем продолжил пристально наблюдать за присутствующими. На первый взгляд, всё казалось обыденным, но Деку замечал тихие разговоры и оценивающие взгляды — некоторые гости явно высматривали новичков, чтобы завербовать в свои ряды.

Он не проявлял ни дружелюбия, ни враждебности, демонстрируя нейтралитет и желание оставаться в стороне. На него бросали оценивающие взгляды, но быстро теряли интерес, видя, как Изуку пытается слиться с атмосферой, которая продолжала его угнетать.

Первые два часа гости вели себя непринуждённо, словно не они ещё недавно создавали атмосферу удушающей вражды и презрительно оглядывали каждого входящего. Одни предпочитали обсуждать новости, другие — наблюдать за обстановкой, опасаясь появления героев.

Деку почувствовал знакомое покалывание на щеке, но постарался не обращать на это внимания. Последние события сбивали с толку, превращаясь в неясный калейдоскоп. Бакуго казался другим человеком, но Изуку слишком хорошо помнил боль от его прикосновений и жестокость слов. Он не позволял себе расслабиться в присутствии бывшего соулмейта.

Какой бы лаской ни пытался окружить его Кацуки, Деку оставался непреклонен: стоит потерять бдительность — и Бакуго вонзит нож ему в спину. Он не верил в такие перемены, даже спустя столько лет, и не подпускал бывшего друга к себе, боясь растопить лёд в своём сердце. Роковые слова и отказ от него родственной души не позволяли Изуку взглянуть на Кацуки с другой стороны.

Картины прошлого вспыхивали перед глазами, а горечь от пережитого опыта обжигала язык. Что бы ни пытался донести до него бывший соулмейт, Деку оставался глух и слеп. По крайней мере, так было проще для них обоих. На самом деле, Изуку хотел многое сказать Бакуго, но запрет не позволял ни говорить, ни шептать.

Мидория усмехнулся, делая очередной глоток. Ему не хотелось думать об обещании, данном перед операцией. Оно не изменит его отношения к Граунд Зиро, но пробуждало в сердце трепет давно забытых чувств. Нежное, ласковое, любящее тепло, но такое же бесчувственное, как бетонный угол обрушившегося здания.

Каждое утро Деку всматривался в зеркало, пытаясь найти в отражении себя прежнего. Но тщетно. На него смотрел незнакомец — внешне тот же, но чужой внутри. Краски мира потускнели, отношение к людям изменилось. Он долго совершенствовался, чтобы однажды утром обнаружить в глубине зелёных глаз лишь осколки прошлого.

Теперь на него полагались профессиональные герои и простые граждане. Изуку любили, мечтая оказаться в его объятиях, и падали духом, понимая всю тщетность своих надежд. Разбитые сердца не трогали Деку, но одно из десяти тысяч он хотел разбить сам. Сделать то же самое, что сделали когда-то с ним.

Может, его и посчитали бы монстром, но разве не такие же монстры сломали его? Десять лет Изуку жил в страхе, боясь лишний раз вздохнуть, сделать неверный шаг. О словах, рвущихся из груди под насмешливым взглядом алых глаз, и говорить не стоило.

Кацуки упустил свой шанс всё исправить. Не тогда, когда на лице Деку появилось клеймо, а в душе поселилась пустота после их разорванной связи. Не было возможности избавиться от этого, как и причуды, способной стереть уродливое клеймо. Не существовало людей, которые могли бы восстановить связь соулмейтов — судьба не давала такой возможности.

Изуку научился жить один, полагаясь только на себя, свои силы и время — своих верных напарников. Довериться Бакуго означало признать поражение, а он не хотел этого. Когда-то его, Деку, поставили на колени, глядя на него с насмешкой и злобной улыбкой. Это было отвратительно, мерзко, грязно, но ничего не менялось, и практически невозможно что-либо изменить.

Свобода пришла к нему с таблетками — боль больше не властвовала над ним. Оковы спали с грохотом, открывая путь к новой жизни, к которой он оказался готов. Не было ничего страшного в том, чтобы признать свою ошибку, но не перед тем, кто не мог признать свою.

Он видел, как менялся ради других, но внутри ничего не дрогнуло. Менялись те, кому жизнь ставила подножки, и те, кто сами загоняли себя в тупик. Их с Бакуго разделили на группы, диктующие, где и когда им быть. Раньше это было запрещено, но теперь ни он, ни Кацуки не могли найти друг друга, чтобы произнести заветные слова.

Мидория отказывался идти на уступки, считая себя выше этого. Бакуго пытался доказать, что изменился. Две параллельные, непересекающиеся в пространстве линии. Продолжительная игра, обещавшая победителю ценный приз — стремление к новым целям.

Его мысли прервал немолодой мужчина, появившийся в центре зала. Он усмехнулся и, окинув всех взглядом, произнёс:

— Дамы и господа! Можем не опасаться облавы и начинать действовать.

— Но босс, как? — послышался голос из толпы.

— Поразим сердце города, — хладнокровно ответил мужчина.

— Но на это нужно время! — раздались встревоженные голоса.

Вопросы летели со всех сторон, а Изуку, быстро набрав координаты на телефоне, отправил их первому попавшемуся контакту. Все последующие реплики не имели значения, поэтому он допил шампанское и начал ждать момента истины. Преступники издали казались монстрами, но на самом деле оказались глупыми последователями Лиги Злодеев. Им не стоило упускать момент, когда в зал вошёл Изуку Мидория, известный как линчеватель Деку.

Эти злодеи считали себя сильнее героев, но никогда не становились победителями в схватке. Побеждали всегда те, кто был готов пожертвовать жизнью ради другого человека, а не те, кто прятался за спинами товарищей в бою. Они проигрывали, потому что не умели рассчитывать друг на друга и действовать по плану. Не могли твёрдо стоять на ногах, так как полагались только на причуду, которая подводила их, как только они тратили больше сил.

И даже сейчас преступники не подозревали, что на них готовится облава с участием нескольких профессиональных героев. Шестое чувство подсказывало Изуку быть осторожнее с этими людьми, но он оставался на своём месте. Внимательно прислушивался к гостям, пытаясь уловить краем уха что-то, что могло обернуться против героев на суде. Хотя Деку знал, что его не будет. Лишь занавес, скрывающий суровую правду.

Какими беспечными нужно быть, чтобы не удостовериться в гостях? Почему не выбрали более укромное и заброшенное место? Их босс, который начинал наводить ужас и причинять множество проблем, оказался идиотом. Ему стоило держаться подальше от таких мероприятий и быть осмотрительнее с героями. Ведь они не были глупцами, чтобы не заметить масштаб ущерба, нанесённого городу.

Смешно, что вскоре это место разлетится на осколки из-за Кацуки или Эйджиро, которые ненавидят злодеев больше, чем кто-либо другой. Они ведь получили такой же урок, как Изуку или остальные. Безопасность жителей была для них главным приоритетом. Однако из-за прошлых событий им было труднее, как и другим ребятам.

Деку начал отступать в зону, где через несколько минут станет безопаснее всего. Неизвестно, каким образом герои дадут о себе знать, захватывая злодеев. К сожалению, их чрезмерная осторожность иногда только мешала и сбивала с привычного ритма битвы. Даже если Изуку был одиночкой среди всех, бывали миссии, когда ему приходилось работать в паре с кем-то из них.

В последнее время это были или Бакуго, или Тодороки. Остальных не ставили ему в пару из-за риска нанесения вреда во время сражений. Герои провели эксперимент, отправив Деку и Токоями на задание. В итоге они едва не проиграли битву, но получили ценный урок. Поэтому Изуку предпочитал выполнять миссии в одиночку, а не работать в парах.

К сожалению, в прошлом Мидория получил опыт, который не позволял ему беспечно доверять свою жизнь кому-то другому. Деку терпеть не мог, когда ему пытались доказать, что беспричудному нет места среди героев. Однако опыт и время убедили его в обратном, ведь если бы он был не прав, то Изуку бы не стоял сейчас на равных в рейтинге с профессионалами. Герои пытались оспорить силу линчевателя без наличия причуды, но Мидория лучше всех знал, где ему место.

В Японии ничто не держало Деку. Спустя долгие годы его сердце стало чёрствым, а холодный расчёт поддерживал парня крепким духом и непоколебимостью в принимаемых решениях. Кацуки пытался вернуть прежнего Изуку, который сгорел не в пламени, а в настоящей пучине боли и отчаяния. Когда рядом нужен был человек, способный поддержать в трудную минуту, Мидория остался один в этом ужасном мире.

Мечту о поступлении в популярную академию безжалостно растоптали, ведь никому не было до этого дела. Зато каждый говорил о его беспричудности, которая почти уничтожила Деку. Для него геройская жизнь значила многое, но не ощущалась так же, как когда-то огромное желание превратить невозможное в реальность. Ему внушали, что это безумная идея, но…

Теперь Изуку находился среди топ-героев и видел надежду в глазах граждан. Он хотел заботиться о других, потому что этого требовала его душа. Даже когда Деку был маленьким и глупым ребёнком, вера в лучшее никогда не исчезала. Она угасла, когда Бакуго сделал последний шаг, чтобы бросить его в одиночестве. Тогда почему Кацуки был рядом во всё остальное время? Даже когда Мидория молчаливо просил бывшего соулмейта уйти?

Наконец входная дверь распахнулась, и Каминари, Ястреб и Эйджиро с воплями ворвались в зал, пообещав стереть это место с лица земли, если злодеи не сдадутся добровольно. Все были на пределе, чтобы говорить спокойно, а не рычать, как голодные звери. Практически каждый присутствующий здесь находился на грани, потому что стресс и напряжение так заметно повлияли на них, что всё это нельзя было просто игнорировать.

Присутствующие злодеи начали атаковать героев, надеясь отстоять свою правоту, но почти сразу были побеждены Кейго и Денки с помощью причуд. Их аура обещала жестокое наказание, чтобы показать, кто здесь главный. Изуку взглянул на окружающих с удовлетворением и вышел вперёд.

Сначала никто из героев не узнал своего товарища, ведь на нём была маска. Но после её снятия все вздохнули с облегчением, а злодеи поняли, кто был крысой в их логове. Больше ничто не угрожало ни городу, ни гражданам, ни героям, и плечи наконец-то расслабились. Последние дни были настолько напряжёнными, что только теперь они почувствовали удивительное спокойствие и умиротворение.

На выходе из участка Деку встретил Кацуки, который, скрестив руки на груди, выжидал и наблюдал за преступниками. Многих из них уже отправили в полицейские машины под строгим конвоем. Среди героев, решивших убедиться в успешном разрешении ситуации, проследить за арестом и отправкой злодеев в участок, были Граунд Зиро и Изуку.

К тому времени солнце начало садиться за горизонт, окрашиваясь в огненные оттенки. Фиолетовый цвет заката создавал гармоничное сочетание с белоснежными облаками, рисуя на небе разнообразную картину. Будто художник решил запечатлеть на полотне момент, где нет места для серости и жестокости реального мира, от которых он, возможно, пытался спрятаться всю свою несчастную жизнь. Умело рассыпанные по темнеющему небу звёзды напоминали тонкое полотно, просвечивающее сквозь зеркально гладкую поверхность воды.

Полуприкрытые веки Деку позволяли видеть тёмные ресницы, обрамляющие глаза, которые внимательно наблюдали за красотой заката. Солнечный диск скрывался за горизонтом, позволяя ночи окутать город холодными объятиями. На губах парня появилась едва заметная улыбка, а ямочки на щеках только украсили его расслабленное лицо. Пальцы рук слегка дрогнули от прохладного ветерка, проникшего под одежду и вызвавшего мурашки по спине.

— Ты отлично справился, Изуку, — шепнул Бакуго, привлекая к себе внимание.

Успех операции не был неожиданностью — всё прошло проще, чем они думали. Злодеи сами подписали себе приговор, решив показаться и выставить напоказ своего главаря. Возможно, преступники рассчитывали на невнимательность героев, но Деку предусмотрел все варианты развития событий, прежде чем проникнуть в логово врага, зная об опасности разоблачения.

— Ястреб рассказал мне, что есть возможность… — Граунд Зиро странно замолчал. — Восстановить нашу связь, понимаешь?

Изуку широко раскрыл глаза, осознавая ситуацию. Если у Кацуки появился шанс исправить ошибки прошлого, то у Деку не оставалось выбора. Нет, он не был готов к этому. Его жизнь только обрела смысл, Мидория нашёл своё место среди людей, которые его принимали.

— Я знаю, как сильно накосячил в прошлом, но сейчас хочу всё исправить, — продолжил Бакуго.

Он посмотрел на шокированного Изуку, понимая, насколько несправедливо это звучит. То, от чего тот когда-то страдал, от чего не хотел чувствовать себя брошенным в самый трудный момент... Когда у Кацуки хватило сил и наглости отказаться от единственного родного человека, который всегда был рядом и поддерживал.

Бакуго хотел защитить Деку от всех, не позволяя причинить ему боль. Не хотелось вспоминать, как в тот день что-то треснуло в бездонной зелёной радужке любимых глаз, разбиваясь на тысячи осколков, которые невозможно склеить. Одна ошибка привела их обоих в пучину ада, куда даже дьявол боялся ступать.

Кацуки знал, что Изуку помнит ту боль, те мерзкие слова и оскорбления, что срывались с его языка. Тот момент, когда их общая душа раскололась на две части, возвращаясь к своим истинным владельцам. Тепло Деку угасало, а Бакуго было всё равно. Имел ли он право просить о восстановлении связи, ставшей чужой для них обоих?

— Знаю, это эгоистично, но, Изуку, прошу, давай попробуем? — Кацуки хотел взять Мидорию за руку, но тот ловко уклонился от прикосновения. — Я всё понимаю, но разве тебе не надоело молчать, не имея возможности высказать мне всё, что накопилось за эти годы? Разве ты не хочешь ударить меня со всей силы? Хотя… — Бакуго потёр переносицу, тяжело выдыхая, — словами ты мог бы причинить мне гораздо больше боли.

Деку чувствовал отвращение к себе, к жизни, к человеку напротив. Почему он должен исправлять ошибки Кацуки? Его новый мир не имел ничего общего с причинением боли. Возможно, Граунд Зиро был прав в одном — Изуку хотел ответить, но… Разве не сам Бакуго когда-то желал, чтобы он замолчал навсегда?

Даже если бы им удалось вернуть связь соулмейтов, что было бы дальше? У Деку не осталось ни чувств, ни трепета, ни желания касаться этого человека. Снова связать себя с Кацуки означало заведомо проиграть бой, не успев начать. Изуку устало вздохнул, стирая слезу.

Бакуго наблюдал за эмоциями на любимом лице, но ничего не делал — не имел права. Для Мидории это был сложный выбор, который он когда-то ему предоставил. Кацуки готов был избить себя из прошлого до полусмерти за совершённую глупость. Сейчас ему оставалось лишь смотреть на Деку, не имея возможности прижать его к себе.

Сердце разрывалось от боли и любви, но ошибки прошлого не искупить. Ему хотелось упасть перед Изуку на колени и молить о прощении до конца своих дней, хотя это ничего бы не изменило. Один упущенный шанс оставил Деку лишь один выход — смириться с произошедшим.

— Я так много хочу тебе сказать, но времени не хватит, — улыбка тронула губы Граунд Зиро. — Столько раз думал о том, кого потерял, и теперь у меня нет шанса слышать твой голос, любить тебя, мечтать о будущем вместе. Я… — Бакуго всё-таки взял Изуку за руку, бережно сжимая её в своих ладонях. — Сожалею о тех словах. Хочу вырвать себе язык и засунуть его поглубже в глотку.

Кацуки с надеждой посмотрел на Деку и продолжил:

— Тогда я не понимал, что значит любить того, кто кажется недосягаемым. Изуку, ты для меня так много значишь. Мои слова могут прозвучать как попытка удержать тебя, но я хочу получить ещё один шанс, исправить прошлые ошибки. Наконец-то извиниться как следует, — голос Бакуго дрогнул на последних словах. — Прошу тебя… Дай мне, нет, дай нам стать единым целым, как прежде.

Мгновение замерло. Деку молчал, хотя сейчас ему больше всего хотелось услышать этот голос, который в последнее время был обращён не к нему. Сердце Кацуки разрывалось от боли, отчаяния и пустоты при мысли, что Мидория не согласится снова связать с ним свою жизнь. Его можно понять: это был очередной удар судьбы, новое испытание, но теперь уже для них обоих.

— Изуку, дай мне ответ до завтра. Если ты захочешь всё исправить, — Бакуго коснулся раздражавшего его клейма, — то поторопись и узнай всё у Ястреба.

Деку не шевелился, глядя куда-то сквозь него. Будто у него отняли возможность дышать полной грудью. Больно смотреть на человека, когда нет ни сил, ни права его успокоить. Он метался между «за» и «против», но единое решение не приходило. Воспоминания причиняли боль, и человек напротив видел это, но ничего не мог сделать, потому что время ушло. Всё зависело только от Изуку.

Кацуки осторожно провёл большим пальцем по его щеке, пытаясь привлечь внимание, но попытка оказалась тщетной. Потеря чего-то важного оборачивается огромной болью, но никто не знает, как исцелить то, что оставляет глубокий шрам на сердце. Они не чувствовали себя победителями на этом поле боя, ведь битва уже была проиграна.

У них ничего не было, но и назвать друг друга надёжными партнёрами они не могли. Потому что стоило им задуматься, как перед глазами вставала жестокая реальность. Будут ли они продолжать страдать, если есть возможность всё исправить? Конечно, ведь никто не говорил, что время лечит. Следы прошлого не исчезают бесследно. Они хранятся глубоко в подсознании, ожидая момента, чтобы всплыть, словно сигнал тревоги.

Деку перевёл взгляд на Бакуго, чувствуя пустоту внутри. Этот человек хотел отнять у него будущее, которое он сам себе построил. Однако мысль об избавлении от клейма вызывала странную смесь разочарования и согласия. У него появился бы шанс высказать Кацуки всё, но…

Мидория кивнул. Сердце Граунд Зиро сжалось, и по щеке скатилась слеза. Если бы Изуку знал, какое счастье подарил Бакуго этим кивком, он бы никогда не согласился. Ведь за этой смесью чувств и эмоций скрывалась огромная ответственность, способная всё разрушить.

Кацуки при всех снова поцеловал Деку, подтверждая серьёзность своих намерений. В который раз он касался своими губами губ Изуку в надежде когда-нибудь получить настоящий ответ, хотя и понимал, что это случится нескоро. Многое теряется в словах, но поступки значат гораздо больше.

Сумерки окутывали их, не предвещая ничего хорошего. Непонятно, о чём они думали, но общая цель сближала их, хотя и казалась такой далёкой. Возможно, их гармония померкла на фоне случившегося.

Профессиональные герои смотрели на эту пару, предчувствуя нечто страшное и неизведанное. Каждая секунда была на счету у Бакуго и Деку. Между ними царила гармония, разрушенная ошибками, но сейчас у них появился шанс всё исправить. Право принимать решения принадлежало только им, хотя стоило бы предупредить их о грядущей буре.

Никто не знал, каким будет завтра и будет ли оно вообще. Парни хотели забыть или попытаться искупить свою вину, потому что она тяготила их больше всего. Большинство людей предпочло бы держаться подальше от проблем, но эти двое не думали о предстоящем испытании, которое оказалось так близко.

— Если у меня есть шанс всё исправить, обещаю, ты не пожалеешь, Изуку, — прошептал Кацуки, прижимаясь лбом ко лбу Мидории.

Деку молчал, но всё понимал. Близость с Граунд Зиро едва ли гарантировала безопасность, однако шанс вырваться из плена боли и лекарств стоил любого риска. Он уже много раз ставил на кон свою жизнь — терять ему было нечего.

Бакуго оставил на щеке Изуку ещё один поцелуй, нежно прижимая его к себе. Чувства захлёстывали, адреналин бурлил в крови, даря эйфорию. Лишь сейчас им выпала возможность передохнуть пару дней, прежде чем снова вернуться к своим обязанностям. Они оба молчали о цене, которую заплатили за этот жизненный урок, став и учителями, и учениками в одном лице.