На мне твоё клеймо

Последние две недели выдались невероятно напряжёнными, не было ни минуты отдыха, чтобы перевести дух. Преступники действовали дерзко и хаотично: то здесь, то там. Они грабили ювелирные магазины, продуктовые лавки, устраивали теракты. Стоило где-то прогреметь взрыву, и пока герои разделялись, чтобы предотвратить нападения, как появлялось ещё пять точек, где злодеи продолжали своё наступление.

Никто не понимал, что происходит. Казалось, за всем этим стояло нечто большее и куда более опасное. Профессиональных героев не хватало, а времени на выполнение заданий оставалось всё меньше. Даже Символ Мира не мог разорваться, чтобы быть везде одновременно.

Бакуго за сутки мог объехать десяток кварталов, а то и больше. Он выслеживал и обезвреживал мелких преступников, которые грабили, избивали и запугивали мирных жителей. Нервы начинали сдавать, и Кацуки чувствовал, как возвращается к прежнему себе, одержимому победой.

Он злился, был истощён и изнурён, но не мог бросить людей, веривших в его силу и возможности. Шото тоже был удивлён резкому росту преступности всего за две недели. Ситуация ухудшилась, когда они решили разделиться, чтобы остановить преступников в нескольких местах одновременно. Казалось, их враг именно этого и добивался, злорадно ухмыляясь.

Изуку тоже работал практически без сна и отдыха, помогая героям ловить преступников. Его аналитические способности и хладнокровие помогали им сохранять спокойствие и выполнять свою работу. Иногда он высказывал предположения, которые практически всегда оказывались верными, поэтому герои готовились к неожиданным поворотам.

— Мы даже не знаем, чего они добиваются, нападая всё агрессивнее, — произнёс Цементос, нервно перебирая пальцами.

— Чем больше мы их ловим, тем сильнее они атакуют, — согласился Киришима.

— Нам некогда размышлять! — возразила Тсую.

В кабинете царила гнетущая атмосфера. Давление безысходности усугубляло ситуацию. Их загоняли в тупик, испытывая терпение, эмоции и веру людей в них. Тот, кто стоял за всем этим, точно знал, как сделать следующий шаг.

Герои нуждались в подкреплении, но все были заняты, просить о помощи было некого. Отправить кого-то на секретную миссию, чтобы собрать информацию и выяснить, кто за всем этим стоит, не представлялось возможным. Любое неосторожное действие грозило новыми разрушениями.

Многие чувствовали себя так, словно вернулись времена Лиги Злодеев, пытавшейся захватить власть и установить контроль над гражданами. Их давление силой вызывало тревогу, страх и предчувствие новых бед.

— Заткнулись все! — дверь распахнулась, ударившись о стену, и холодный голос прорезал тишину. Некоторые не сразу поняли, что произошло.

Мидория вошёл быстрым шагом, на его лице читалась серьёзность. Такое выражение можно было увидеть на нём каждый день во время патрулей, но сейчас он был другим, давая понять, что ситуация критическая.

— У нас две проблемы, — произнёс он.

— Что случилось? — быстро отреагировал Тодороки.

— Помните препарат, стирающий причуды? — на этом вопросе все напряглись, а воздух стал ещё тяжелее. — Ребята, патрулировавшие сектор Е, столкнулись с распространителями.

Деку закусил ноготь на большом пальце, нахмурившись. Он пытался подобрать слова, чтобы описать проблему, но мысли путались, и Изуку не представлял, что их ждёт даже через час. Становилось ясно, что проблема приняла глобальные масштабы.

— Они в больнице и… — Мидория подошёл к окну, скрестив руки на груди. — У них больше нет причуд. Врачи сказали, что это вмешательство полностью уничтожило их способности.

В кабинете повисла гробовая тишина. Теперь все они столкнулись с вопросом времени: кто и когда останется без причуды, окончательно выйдя из строя. Их сила позволяла им действовать, и если её отнимут…

— Вторая проблема в том, что я собрал достаточно информации и практически вышел на след главаря.

— Что удалось выяснить? — спросил Денки, пряча дрожащие пальцы под стол.

— Следующая атака будет в центре города. Масштаб — радиус в несколько километров. Если они взорвут эту часть города, мы не успеем эвакуировать людей. Проблема в том, что я не знаю, когда они начнут действовать. В худшем случае нас ждут огромные потери, в том числе и среди героев.

— Это безумие!

— Как нам поступить?

— Нельзя допустить такого! Люди перестанут верить в нас.

— Если злодеи захватят эту часть города, нам конец. А мы даже не нашли того, кто за всем стоит.

Бакуго молчал, чувствуя, как страх охватывает его товарищей. Всё было хуже, чем кто-либо мог предположить. Граждане перестанут верить в них после такой атаки, а затем и сами герои начнут сомневаться в своих силах. Те, кто выше их, требовали скорейшего выполнения задания и поимки преступников.

На них возложили слишком большую ответственность, считая, что герои бездействуют. Хотя на самом деле они делали всё, что могли, и почти не жаловались на боль в мышцах и голове. И тем более на то, что причуда слабела от постоянного использования.

Даже он, герой номер один, практически не отдыхал, результатом чего стали онемевшие ладони и ноющая боль в плечах и лопатках. Причуда работала на износ, и Кацуки подставлялся под удары врагов, хотя и понимал, насколько это глупо выглядит со стороны. Их будто специально изматывали перед финальным ударом.

По длинному столу раздался громкий удар, а затем треск ломающейся мебели. Все вздрогнули, обернувшись на источник звука.

— Ваша паника ни к чему не приведёт, — продолжил Деку. — Так вы только сделаете хуже. Вспомните, кто вы и почему стали теми, кем являетесь. — Он дважды глубоко вдохнул и выдохнул, добавляя: — Я беру ответственность за центр города на себя. Ваша задача — понять, что и где кажется подозрительным.

— Что значит «беру ответственность»? — спросила Ашидо.

— То, что сказал. Я буду в центре… днём и ночью, — Изуку отошёл от сломанного стола, сжимая кулак. — Если потребуется, я внедрюсь к врагу, чтобы собрать информацию, а потом дам сигнал.

— Тебе это может стоить жизни, Деку! — не согласился Айзава, поднимаясь с места.

— Я — линчеватель, и мой долг — жертвовать собой ради страны и безопасности людей.

— Потеряв тебя, мы потеряем ценного союзника, наши шансы поймать преступника станут ничтожно малы, — добавил Минета.

— Это единственный выход, и если мы будем медлить, то завтра кто-то из вас лишится причуды, а потом и головы.

— Бакуго, что думаешь? — обратился Киришима, переводя взгляд на Деку.

Кацуки не знал, что ответить. Мидория прав, других вариантов нет. Вот только жертвовать товарищами, а тем более Изуку, совсем не хотелось. Он практически в одиночку поставил их на ноги, когда всё началось, и был последним, кто стал бы отсиживаться в стороне.

Бакуго не знал, о чём думает Деку, но догадывался, что у того есть план. Граунд Зиро понимал его стремления, но всё равно боялся за Изуку, ведь тот всегда шёл до конца. Мидорию часто недооценивали, не понимая его целей.

И если кто-то попадал под подозрение Деку, тот шёл напролом, чтобы доказать свою правоту. То, что рассказал Изуку, не сулило ничего хорошего, и надежда в груди таяла с каждой минутой.

— Пусть делает, как считает нужным. Мы не можем гарантировать ему безопасность, но у нас появится шанс узнать хоть что-то об их плане.

— Ты с ума сошёл? — спросил Шото, нахмурившись.

— У нас нет выбора. И кто им займётся, если мы сосредоточимся на защите центра?

— Но он может погибнуть, а его потеря — это провал! — воскликнула Тсую.

— Мы слишком полагаемся на Деку.

— Думаю, стоит попробовать. У нас нет времени спорить, — добавил Изуку.

— Сколько у нас времени? — поднялся Денки.

— Не больше недели… — Мидория сделал паузу. — В худшем случае три дня.

— Нужно начать частичную эвакуацию, а затем усилить контроль над территорией, — кивнул Айзава.

— Направить половину сил туда, а вторую оставить на своих местах. Так мы сможем сбить врага с толку, — предложила Ашидо, потирая переносицу.

— Нельзя ослаблять бдительность и ждать сигнала от Деку.

— У нас один шанс поймать преступника, — согласился Тодороки.

— Я буду следить за сектором C и центром города. Нужно, чтобы они продолжали думать, что мы ничего не знаем, — Цементос разминал пальцы, обдумывая план.

Когда герои разошлись, и в кабинете остались только Кацуки и Изуку, оба облегчённо выдохнули. Собрание оказалось напряжённее, чем они ожидали. Раньше парни могли позволить себе пропустить день работы, но теперь это было под запретом. Слишком многие верили в них и их силы.

Деку задумчиво стоял у окна, рассматривая городской пейзаж. Город казался спокойным и чистым, хотя где-то наверняка происходили преступления. Но величие высоких зданий и движение людей придавали уверенности и сил, чтобы продолжать работать. Пусть некоторым и было сложно снова вернуться в строй, чтобы помогать товарищам, защищая их спины.

Хотелось вновь почувствовать себя в безопасности, по-настоящему жить, а не существовать, как это происходило последние пятнадцать дней. Сегодня герои сделали многое, и до завтрашнего дня на горизонте не предвиделось никаких происшествий. Так проходил каждый день — напряжение, поимки, отчёты и снова схватки со злодеями, которые уже сидели в печёнках.

Бывало, что они проигрывали, но физически оказывались сильнее. По крайней мере, так говорили весы, показывая, чья сторона одерживает верх. И никто, даже Изуку, не знал, в какой момент весы качнутся в другую сторону, поставив их перед фактом поражения.

Чужое дыхание на затылке заставило его напрячься, но у него не хватило сил вырваться из кольца рук, которые обнимали его за живот. Поэтому Деку продолжал стоять на месте, смотря на закат. Этот пейзаж напоминал ему о юности, такой же яркой и мгновенной. Порой Мидория скучал по тем временам. Особенно по тем дням, когда он жил в Англии и становился тем, кем был сейчас.

В воздухе витало умиротворение, давая возможность на краткое время дышать полной грудью. Почему-то сейчас это было особенно необходимо, ведь завтрашний день предвещал опасность. Возможно, они потеряют что-то важное для себя, но такова была их жизнь героев — никогда не отступать.

— Твоя миссия… — прервал тишину Бакуго, — самая опасная из всех.

Изуку кивнул, понимая, о чём говорит напарник. Хотя отчасти он хотел избежать своей участи, которая не предвещала ничего хорошего. Если в течение следующих дней ничего не изменится, герои проиграют эту игру в догонялки с боссом.

Вечерний ветер приятно обдувал лицо из открытого окна, заставляя мысли остановиться и давая возможность расслабиться. Чистый и тёплый, он принёс за собой запахи выпечки из ближайшей пекарни и свежей травы, которая окрашивала половину пейзажа за окном.

Этот момент казался запретным и тайным. Почему-то его было нельзя испытывать.

Кацуки развернул Деку к себе лицом и продолжил:

— Пообещай мне, что вернёшься живым.

Мидория застыл в ступоре, не до конца осознавая, зачем ему давать обещание Бакуго. Эти слова казались одновременно далёкими и знакомыми, но такими чужими сейчас. И Изуку хотел бы спросить: «Что это значит?»

— Я не… — останавливаясь на полуслове, Кацуки понял, насколько по-детски звучит его просьба. — Я не могу тебя потерять.

«Ты странный, Граунд Зиро», — пронеслось в голове Деку.

В рубиновых глазах читалось беспокойство, бесконечное обожание и любовь. Не к кому-то другому, а именно к Мидории. В некотором смысле это льстило. Между ними было что-то скрытое от посторонних глаз, интимное, далёкое и близкое одновременно. То, что понимали только Бакуго и Изуку.

Ласковое поглаживание большим пальцем по веснушчатой щеке вызывало смешанные чувства в животе и заставляло бояться неизвестного. Будто это было запрещено для него, и допустить подобное нельзя.

Их натянутые отношения открывали взор на мост, который они могли построить своими чувствами. И это говорило о том, что что-то начало двигаться с места между Кацуки и Деку. Они не до конца знали о правильности своих действий, но делали по полшага навстречу друг другу, предвкушая точку пересечения, чтобы, наконец, разобраться в этих запутанных отношениях.

Мидория в который раз выдохнул и снова посмотрел на Граунд Зиро, безмолвно спрашивая: «Как я могу обещать то, в чём не уверен?»

— Просто пообещай, — снова произнёс Бакуго, в который раз сбиваясь со счёта веснушек на лице Деку.

Изуку не был уверен, что должен это сделать, чтобы успокоить Кацуки. Пусть со стороны это выглядело абсурдно, но он мог понять, почему с него брали обещание, это призрачное и едва уловимое обязательство.

Внутри что-то шевельнулось от неправильности происходящего, но Мидория почему-то впервые захотел послушаться зова сердца, прежде чем понял бы, что вновь ошибся. Даже если Бакуго не давал никаких гарантий. Каждый шаг давался Деку с большим трудом, поэтому оставалось лишь кивнуть.

Кацуки заправил прядь волос за ухо Изуку, пристально наблюдая за каждой новой эмоцией на его лице. Пусть их практически не появлялось, но он замечал неизвестный ему блеск в красивых зелёных глазах. Деку завораживал одним лишь взглядом, вызывая град мурашек по коже, словно никто и никогда не смог бы спрятаться от него. Бакуго не сомневался, что такое уже происходило, когда они были ещё детьми, подростками и только-только взрослели.

То, как Изуку продолжал бороться за себя, других людей и правоту, заставляло Граунд Зиро восхищаться его силой духа и стремлением жить дальше. Даже когда Кацуки избивал его, Мидория поднимался снова и снова, доказывая, что он такой же человек, заслуживающий жить, как и все остальные.

Только спустя долгие годы Бакуго осознал, что Деку никогда не смотрел на него свысока. В его глазах всегда присутствовал лишь огонь восхищения, любви и временного обожания. Он понял всё это, когда находил время вспоминать детство и среднюю школу. Осознавал, каким отморозком был, какие непростительные вещи совершал и чего на самом деле добивался все эти годы, пока Изуку находился рядом с ним.

Наблюдая за ним сейчас, Кацуки понимал, насколько Мидория силён и почему он заслужил признания мирного населения, профессиональных героев и вызывал страх у злодеев. В Изуку были такие качества, каких не хватало даже ему, и это действительно вызывало удивление, признание и обожание. Хотелось почувствовать себя в сильных руках Деку, знать, что теперь он точно под надёжной защитой, и быть любимым этим человеком.

— Не могу перестать испытывать «это», — прошептал Граунд Зиро, вновь считая веснушки на аккуратных припухлых щеках.

Изуку знал, о чём говорит Бакуго, но не мог ответить взаимностью, считая, что так будет лучше. В конце концов, его научили быть безэмоциональным и практически не испытывать ничего по отношению к кому-либо. Хотя рядом с Кацуки все планы рушились, открывая стороны, которые нельзя. Потому что за этими странными чувствами всегда шла боль, а после — разочарование и смирение. И он просто устал переживать это снова…

«Время лечит и помогает боли пройти», — говорили друзья, глядя в его отчаянные глаза. Только вот…

Время не лечило, а притупляло боль. Не помогало забыть обиды, а только прятало их в глубинах разорванной души. Не полностью исцеляло нанесённые раны тупым ножом, а оставляло длинные и широкие шрамы. Не избавляло от мешающих мыслей, а переводило в другое русло, которое было более важным. Не стирало память, а отключало свет в уголке мозга, похоронив глубоко в подсознание. Мидория понимал, что время никогда не излечит его, а только затянет раны, горящие обиды и дорогие воспоминания.

Он закрыл глаза, позволяя лучам закатного солнца осветить его лицо, раскрывая прирождённую красоту. Ту, от которой хотелось затаить дыхание и не нарушить мгновение, ведь такое больше не откроется для чужих глаз. Потому что никто и никогда не был обделён красотой природы, и каждый по-своему красив с рождения. Деку не являлся исключением, как считал Бакуго.

Мидория почувствовал лёгкий поцелуй на лбу, а потом нежное объятие. И, казалось, весь мир перевернулся с ног на голову, потому что раньше ему не удавалось по-настоящему ощутить чужое тепло и уют рядом с другим человеком. Так…

Так его обнимала мать, когда знала, что сыну плохо и больно. Пыталась защитить его на время от жестокого мира, который на самом деле сильно окрашен в чёрно-белые тона. Так его целовала мать, когда материнское сердце говорило ей, что это помогало её ребёнку, вкладывая в поцелуй все нежные и дорогие ей чувства, пытаясь передать их ему.

Он так давно не чувствовал ничего подобного, и это заставило всплыть из глубины сознания похороненные давно воспоминания о дорогом времени. Изуку не помнил, когда в последний раз испытывал настоящую боль и… слёзы. Солёные, жгучие и искренние, которые напоминали ему, что он всё ещё живой человек, способный чувствовать. Мидория забыл, как его тело дрожало от всего этого, и почти не вспомнил, как прекратить поток нахлынувшей ностальгии.

Кацуки вздрогнул, когда почувствовал, что тело Деку дрожит в его объятиях. Он с тревогой отстранился и посмотрел в его лицо, мгновенно оказавшись в шоке. То, что Бакуго увидел, смущало и заставляло его облегчённо вздохнуть, потому что Изуку действительно не потерял способность чувствовать. По его щекам текли слёзы.

Деку впервые за много лет по-настоящему плакал, и Кацуки вновь увидел это, не понимая, что стало причиной резких эмоций на его веснушчатом лице. Он был виноват в этом? Он что-то сделал не так и снова ранил Изуку? Он как-то задел его своими словами ранее?

— Что случилось? — шёпотом спросил Бакуго, всё ещё боясь сделать что-то не так.

Мидория отрицательно покачал головой. А потом только губами беззвучно ответил:

— Спасибо.

***

Эвакуация жителей началась ещё утром, но люди с трудом верили в реальную угрозу и не хотели покидать свои дома. Лишь благодаря напору и, чего уж скрывать, отборному мату Кацуки, операция прошла успешно. Хотя некоторые до последнего сомневались, но, видя решительность героев, скрепя сердце, соглашались на эвакуацию — герои не стали бы поднимать панику без веской причины.

Несколько бойцов заняли позиции, позволяющие наблюдать за центром города и отслеживать малейшие изменения. Тяжело было признать, но план Изуку оказался лучшим из возможных — только так можно поймать виновника всех бед.

Кацуки, хоть и волновался за Деку, отправляя его на задание, верил, что никто не справится лучше. У Мидории всегда имелся запасной план и удивительная способность выпутываться из передряг. Правда, это реальная жизнь, а не игра, и ставки были слишком высоки, чтобы рисковать.

Внезапно на краю костюма у шеи зашипел микрофон, и через секунду раздался голос:

— Мы готовы.

— Все на позициях? Уверены, что ничего не упустили? Слепые зоны под контролем? — тут же уточнил Граунд Зиро.

— Бакубро, мы всё просчитали на несколько шагов вперёд, слепые зоны тоже под контролем, — заверил его голос в наушнике.

— Отлично. От Деку что-нибудь слышно?

— Да, он сказал, что ближе к вечеру направится к горячей точке. По его словам, там находится важная цель.

— Что-то ещё говорил?

— Да, просил передать, чтобы ты не переживал, его это раздражает.

— Понял. Будьте готовы дежурить несколько часов подряд. Если обстановка не изменится, меняйтесь местами с Денки. Бдительность не теряем, ждём атаки в любой момент — мы не знаем, чего ожидать.

— Как скажешь, друг.

Кацуки занял самую неприметную позицию, его страховкой был Ястреб, способный в любой момент подать сигнал тревоги. Всё-таки он когда-то работал на два фронта и чудом выжил в схватке с обезумевшим Тойей Тодороки, который узнал о предательстве любимого человека.

Ястребу тогда пришлось нелегко. Лишившись половины своих красных перьев, он потерял возможность парить над облаками. Но способность управлять оставшимися перьями сохранилась, и только чудом Кейго удерживался на двадцать втором месте в рейтинге героев.

Поэтому Бакуго не нашёл напарника надёжнее, способного прикрыть тыл и вовремя предупредить об опасности. Конечно, он мог бы встать с Тодороки или Киришимой, но Кацуки должен был оставаться в тени, чтобы не вызывать подозрений. Отсутствие Символа Мира рядом с другими героями враги могли списать на его выходные, что было очень кстати.

— Чёрт, почему меня не покидает ощущение дежавю? — протянул Ястреб, окидывая взглядом слепую зону.

— Потому что сторонники Лиги всё ещё существуют и не собираются исчезать, — отозвался Бакуго.

— Да уж, — выдохнул Кейго. — С ними точно не соскучишься, даже спустя столько лет.

— Эти ублюдки думают, что могут использовать нас в своих целях.

— Возможно, когда-нибудь им это удастся.

На ближайший час повисло молчание. Ястреб задумчиво смотрел на серые здания. В памяти вспыхнул ярко-голубой огонь, способный испепелить всё в радиусе десятков километров.

Кейго никому не рассказывал о той схватке со злодеем, называвшим себя Даби. В тот день они бились не на жизнь, а на смерть, доказывая свою правду, свою истину о героях и злодеях. Говорили о «совместном будущем», которого не могло быть.

В порыве ярости и отчаяния Тодороки лишил соулмейта части крыльев, но Ястреб до сих пор был благодарен ему за сохранённую жизнь. Они оба чувствовали обиду, разочарование, жалость… Но ни Кейго, ни Даби не пытались начать всё сначала.

— Кстати, Граунд Зиро, — нарушил молчание Ястреб, прислонившись к стене.

— Что?

— Кто этот парень, что всегда рядом с тобой? Раньше я его не видел.

— А тебе-то какая разница, крылатый?

— Просто мне кажется, что вы с ним как-то связаны, — пожал плечами Кейго, ощущая знакомую пустоту в груди. — И чувствую, что ты перед ним сильно облажался.

Кацуки задумался. С одной стороны, это было их личное с Деку дело, но с другой — вся страна знала, что у Изуку когда-то был соулмейт, который от него отказался. Никто не знал истинной причины, личности этого человека, его чувств.

— Это долгая история, — грустно усмехнулся Бакуго.

— Думаю, у нас достаточно времени, — отозвался Ястреб. — Если доверяешь мне, конечно.

***

— Как обстановка на вашей позиции? — раздался в наушнике голос Айзавы.

— Пока тихо, даже не верится, что здесь кто-то есть, — ответил Киришима, потирая переносицу.

— Не забывайте, что ситуация может измениться в любой момент.

— Помним, — заверил его Эйджиро.

— Тогда будьте осторожны. Эта операция важна для всех нас, мы рискуем потерять ценного героя.

— Вам тоже удачи, Айзава-сенсей.

Киришима понимал, что Деку действительно был ценным героем, точнее — линчевателем, прожившим дольше всех своих предшественников. Изуку, не обладая причудой, совершал невероятные вещи, доказывая своё право на место героя.

Они не имели права допустить ошибки и потерять его. Ранее им уже пришлось заплатить слишком высокую цену за победу над врагом, и страх вновь начинал сжимать душу ледяными тисками. Но у героев 1-А класса было достаточно опыта, чтобы просчитать все варианты развития событий.

Оставалось лишь верить в план Деку и надеяться на успешный захват злодея. Они пережили достаточно, чтобы повторять ошибки прошлого.

— Не волнуйся ты так, — раздался в наушнике голос Каминари, в котором слышалась грустная улыбка.

— Всё так похоже на тот раз, что невозможно не думать об этом.

— Но если мы опустим руки, кто будет дарить людям надежду и улыбки?

— Другие герои справятся.

— Нет, не справятся.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что они не мы, и фанаты любят их не так сильно, как нас, Эйджиро.

Связь соулмейтов была удивительной вещью. Киришима убедился в этом, когда впервые встретился с Денки. Они долго смотрели друг на друга, не веря в случившееся чудо. Встретить и узнать свою родственную душу было непросто. Сердце Эйджиро бешено колотилось от нахлынувших чувств.

Он даже коснулся скулы Каминари, где красивым курсивом было выведено «Киришима Эйджиро», чтобы убедиться в реальности происходящего.

Некоторое время они привыкали друг к другу, не до конца веря, что судьба связала их невидимой нитью. И в эти моменты Киришима был по-настоящему счастлив, что нашёл того, кто любил и ценил его.

Во время войны они чуть не потеряли друг друга, чувствуя не только физическую, но и душевную боль соулмейта. Это было невыносимо, они боялись, что в любую секунду могут лишиться друг друга, своего счастья. Когда Денки держал на руках почти бессознательного Эйджиро, он плакал от облегчения, понимая, что всё закончилось.

Воспоминания согревали душу, заставляя сердце трепетать. Он больше не одинок, рядом находился человек, который любил его так же сильно, как и он сам. Им не нужны были слова, чтобы понимать друг друга — и это приносило удивительное чувство лёгкости и тепла.

— Мы справимся, правда? — тихо спросил Киришима.

— Без сомнений, — так же тихо ответил Каминари.

***

— Ты конкретно проебался, когда решил от него отказаться, — с грустью в голосе произнёс Ястреб.

— Знаю.

— Удивительно, что ты вообще способен чувствовать боль после отказа. Раньше такого не встречалось.

— Что ты имеешь в виду?

— Ходят слухи, что когда две родственные души чувствуют одну и ту же боль после отказа, есть шанс всё вернуть и начать с чистого листа.

— Расскажи подробнее.

— Если ты и Деку оба ощутили разрыв вашей связи, то, скорее всего, шанс есть. Ты можешь забрать своё «слово» обратно.

— Разве это не навсегда?

— Не знаю, это всего лишь слухи.

— Есть шанс, — прошептал Кацуки, чувствуя, как в груди загорается огонёк надежды.

— Только, думаю, теперь всё зависит от самого Деку.

— О чём ты?

— Если он захочет вернуться к тому моменту, где всё началось, то сможет нарушить установленный тобой запрет.

— А если нет?

— Тогда всё останется как есть. Это всего лишь мои домыслы, не придавай им особого значения.

Если слова Кейго были правдой, то у него есть шанс начать всё сначала и доказать, что Изуку заслуживает большего. Время от времени острая боль сковывала сердце, не давая забыть о себе.

Возможно, связь всё ещё была цела только благодаря Деку, который неосознанно остановил её разрушение. Хотя в глубине души закрадывались сомнения: неужели всё так просто, и отпечатки прошлых ошибок так легко исчезнут?

Бакуго страстно желал, чтобы это оказалось правдой. Желание вновь услышать голос Мидории, обращённый к нему, заставляло кровь кипеть, вызывая огненный прилив адреналина. Тогда они смогли бы, наконец, поговорить, расставить все точки над «i», возможно, даже снова поссориться, пылко отстаивая свою правоту.

Никто и никогда не заменит Деку. Никто не сможет понять его так, как это делал Изуку, с одного взгляда. Кацуки знал, что не обойдётся без проблем, и, сжимая кулаки, был готов принять на себя любой удар.