На мне твоё клеймо

Мидория искренне не хотел испытывать ничего, похожего на «любовь» или «привязанность» к людям, которые его окружали. Он считал, что каждый встречный способен ранить его так сильно, как не ранили бы и сломанные кости, и по-своему оказывался прав.

Изуку настораживало поведение Бакуго в последнее время. Тот словно помешался на нём, желая получить прощение, любовь, страсть — всё и сразу. Порой Кацуки смотрел на него с непонятной искрой в рубиновых глазах, отчего по коже Деку непроизвольно бежали мурашки.

Очередное зажатие в безлюдном месте лишь подтверждало опасения Изуку. Бакуго вёл себя напористо, нагло, и создавалось впечатление, что ему нравится беспомощность Деку. Тот не мог ответить словами, скованный близостью Кацуки, зажимавшего его в очередном углу.

Было несколько случаев, когда при своих друзьях Бакуго целовал его, нисколько не смущаясь своего поведения. Будто это действительно что-то значило, и между ними были не просто «партнёрские» отношения, а настоящие, наполненные любовью.

Киришима, Шото и остальные ребята смотрели на них с непониманием, ведь были в курсе их прошлого. Иногда Эйджиро напрямую спрашивал, не встречаются ли они, на что Изуку категорически отвечал «нет».

Граунд Зиро продолжал целовать, обнимать и, мягко говоря, лапать его. Словно это было какой-то важной частью жизни Кацуки. Только вот чего он добивался — Мидория не понимал. Казалось бы, к этому можно привыкнуть и продолжать мастерски играть свою роль, но каждый раз Бакуго менял правила и оставался победителем.

И Деку приходилось подстраиваться под эту игру, чтобы найти ответы на свои вопросы. Хотя он понимал, что рано или поздно Граунд Зиро сам позволит узнать, чего хотел, или расскажет.

Кацуки почти не говорил о своих чувствах, но его действия сбивали с толку и не давали спокойно спать по ночам. Зачем Бакуго постоянно искал момент, чтобы коснуться его и поцеловать в сотый раз? Почему Кацуки продолжал повторять, что никакое клеймо и решительность Изуку не остановят его в будущем? И как, чёрт возьми, Деку должен был реагировать и действовать, чтобы избавиться от навязчивой мысли, что Бакуго просто сошёл с ума и сходил именно по нему — по Изуку?

Если Кацуки желал близости с Деку, тогда почему, как раньше, не поставил перед фактом, что поступит именно так? Он лишь ходил вокруг да около, пользуясь краткими мгновениями, которые выпадали изредка. И всё равно Мидория не понимал ни цели, ни мотивов, ни желаний Бакуго. Оставалось лишь ощущение пленника в лапах дикого голодного зверя, выжидающего неверного шага жертвы, чтобы атаковать.

Они уже взрослые и зрелые люди, чтобы продолжать вести себя как подростки, для которых важна лишь популярность и показуха. Теперь каждый из них сам вершил свою судьбу, и Кацуки больше не имел права диктовать Деку свои условия и вторгаться в его личное пространство, как делал это сейчас.

Изуку пытался вразумить бывшего соулмейта, пару раз применяя силу, но ничего не менялось… Оставаться с Бакуго наедине с каждым разом становилось по-настоящему страшно. Этот страх не был сравним с тем, что Деку испытывал в школьные годы — скорее, он напоминал жгучую, въедающуюся в раны боль в коленях, когда в наказание людям приходилось часами стоять на соли.

Кацуки каждый раз искал слабые места Изуку, чтобы надавить, заставить его прогнуться и доминировать в ситуации, внушая свою правоту и взгляды, которые не изменились даже спустя столько лет. Деку всегда оставался при своём мнении, не позволяя чужим рукам контролировать его волю.

Бакуго был из тех людей, которые шли напролом, не жалея ни себя, ни своих сил, чтобы достичь своих целей. И чем дольше это продолжалось, тем сильнее он становился, и казалось, что остановить его невозможно. Однако даже у таких людей, как Кацуки, имелись свои слабости, на которые стоило лишь немного надавить, чтобы они сломались.

В случае с Граунд Зиро стало ясно, что ему важнее всего были Изуку и собственная гордость. Поэтому Деку дал Бакуго возможность пользоваться моментом, пока сам искал нужный момент для контратаки, надеясь на удачу, которая редко ему улыбалась.

Мидория вновь услышал шаги позади себя и сразу догадался, кому они принадлежат. Кацуки ходил решительно, тяжело и уверенно, чтобы дать понять о своём появлении. Только Изуку он позволял заметить своё присутствие — никто больше не мог уловить ауру героя рядом.

Деку не обернулся, чтобы сказать взглядом: «Как же я не «рад» тебя видеть».

Бакуго и без красноречивого взгляда всё понимал. Он усмехнулся и потрепал волосы Изуку, как будто это могло что-то изменить в отношении линчевателя к нему. Граунд Зиро наслаждался тем, что стоит за спиной Деку и обнимает его, чувствуя недовольство временного «партнёра».

— И почему-то сейчас моё шестое чувство подсказывает, что твоё патрулирование в три часа ночи опять бессмысленно.

Изуку ожидаемо молчал, зная, что в словах Кацуки есть доля правды. Однако он был героем и не мог прервать работу посреди ночи. Даже если до рассвета оставалось всего несколько часов.

— Знаешь, я тут прихватил кое-что.

Он начал искать что-то в кармане чёрных домашних штанов, а после перед лицом Мидории появилась серёжка-гвоздик с красивым зелёным камнем. И Деку почувствовал приступ тошноты — в такие моменты, когда Граунд Зиро «прихватывал» подарки, которые обязательно должны были понравиться Изуку.

— У тебя же ухо проколото, поэтому, думаю, подойдёт.

Бездействие Мидории забавляло героя, и он, словно издеваясь, потянулся к руке Деку, чтобы «вручить» безделушку. Правда, этот трюк никогда не срабатывал, и ближайшая мусорка оказывалась очень кстати, чтобы снова избавиться от ненужной вещи.

Изуку не считал себя злопамятным — просто такими сложились их отношения ещё в детстве. У него не получалось просто взять и забыть всё, что пришлось пережить в тот период жизни. Для Мидории это стало своеобразным опытом и уроком, который помог понять, что никто не будет ценить его так же сильно, как собственная жизнь. Тем более Бакуго, который постоянно внушал ему, что для Деку смерть — это единственный выход из ситуации с его беспричудностью.

Так получилось, что ядовитые заявления, оскорбления и побои запечатлелись в памяти ещё не совсем понимающего ребёнка, а потом и подростка. Так вышло, что Изуку остался ни с чем в четырнадцать лет, оставшись один без поддержки в трудный период своей жизни.

Убийца Героев когда-то сказал Мидории, что не бывает в жизни только чёрных полос. И мужчина оказался прав, когда решил через своих знакомых из Англии отправить Деку обучаться боевым искусствам и медицине. Именно в Англии Изуку почувствовал себя действительно важным и нужным, даже без причуды.

Если бы не та встреча с Чизоме, тогда жизнь Деку была бы полна чёрно-белых красок, где он не смог бы различать цвета мира, в котором жил. Этот человек сделал для него так много, что хватило бы на простое «спасибо», хотя Мидория не смог бы произнести его даже сейчас. Пятно погиб семь лет назад, когда Старатель решил попытать удачу и отомстить за сына.

Парень знал, кто тогда убил его учителя, но понимал, что и тот попался бы рано или поздно, поэтому не печалился о смерти Чизоме, как он того просил. Периодически Изуку находил время, чтобы зайти в магазин, купить цветы и навестить могилы двух дорогих ему людей.

Кацуки снова начал касаться Деку, и тот в очередной раз оказался против такого развития событий. Он не испытывал потребности в прикосновениях, и сейчас в который раз скинул руки героя, тонко намекая, что продолжения не будет.

— А Изуку вредный, — разочарованно усмехнулся Бакуго, присаживаясь рядом с Деку.

Мидория неопределённо пожал плечами, будто говоря: «Какой уж есть».

Вид на ночной город был необычайно красивым, и Изуку всматривался почти в каждый огонёк. Кожей он чувствовал себя увереннее и безопаснее. Ведь только ночь дарила жгучий холод, позволяя забыться в остроте ощущений в столь поздний час. Только ночь оставалась верной подругой Деку, говоря ему, что никогда и ни за что не бросит — он верил.

— Почему, когда кто-то важный отказывается от тебя, ты чувствуешь боль, а не облегчение?

Изуку знал ответ на этот вопрос, но не мог произнести его вслух, поэтому отмалчивался, предпочитая пропускать слова Кацуки мимо ушей. Всё равно наедине он редко говорил что-то по делу, считая необходимым высказываться на отвлечённые темы, словно вопросы их общего дела, над которым они сейчас работали, задевали Граунд Зиро.

— Изуку, — Мидория обратил на него внимание и в следующую секунду снова оказался в плену чужих губ.

Пустота и безразличие — вот что испытывал Деку в моменты поцелуев с Бакуго. Его сердце не билось трепетно, румянец не окрашивал лицо. Лишь интерес к дальнейшим действиям, которые практически всегда заканчивались одинаково.

Он больше не мог влюбиться, не отдавая отчёт своим словам, действиям и решениям. В душе Изуку не было места понятию «любить», ведь после этого определения обязательно следовали безумная боль и страдания, которые затягивали его в пучину отчаяния. Мидория разучился любить примерно в то время, когда жизнь показала ему средний палец.

Кацуки аккуратно отстранился и ласково обвёл большим пальцем оранжевую отметину. В его глазах читалось сожаление и желание что-то исправить, но Деку не хотел ни исправлений, ни жалости по отношению к себе. Он выше этого, потому что так говорили его друзья из Англии, которые протянули руку помощи в трудную минуту.

— Если бы… — герой прикусил нижнюю губу, подбирая нужные слова.

Изуку смотрел в глаза напротив, но ощущал лишь разъедающее безразличие. Не желал вновь что-то чувствовать, ведь в этом не было ни необходимости, ни гарантии, а его эмоциональное состояние давно истощилось, не позволяя даже улыбнуться.

— Я тогда не отказался от тебя, у нас был бы сейчас хоть какой-то шанс? — Бакуго будто перестал дышать и выжидающе смотрел в изумрудные глаза, не видя в них ни единой эмоции.

Деку коснулся чужого запястья и убрал руку Кацуки, давая понять, что его прикосновения всё ещё неприятны и болезненны. Этим же действием он дал понять, что никогда бы не дал второй шанс Граунд Зиро, даже если бы события сложились иначе. Это не изменило бы того факта, как Бакуго издевался над ним, смешивая его с грязью.

***

Они сидели в офисе, ожидая следующего поручения от руководства. Впрочем, напарники без перерыва выполняли любое указание, чтобы не скучать.

Выходные они брали крайне редко, ссылаясь на то, что сидеть одному в квартире до одури страшно, некомфортно и просто скучно. Поэтому предпочитали работать каждый день, чтобы отвлечься от повседневной суеты, от которой постоянно болела голова.

На сегодня, как назло, обещали невыносимую жару. Из-за высокой температуры костюмы неприятно прилипали к телам, а пот бесконечно выступал, намекая, что нужно хотя бы снять одежду и дать телу дышать.

Сиюми и Изуку сидели в метре друг от друга и пытались не растечься лужей на этом же месте. Тишину нарушал лишь гул кондиционера, который совсем не спасал в последние два часа.

— Деку, а у тебя есть дорогой человек? — спросил напарник, вяло ёрзая на месте.

— Он погиб.

— А ты влюблён в кого-нибудь из своего родного края?

Изуку задумался над вопросом, вспоминая, что действительно когда-то любил одного человека так сильно, как никогда никого не любил. Как пытался отдавать всего себя, чтобы улучшить их отношения, но каждый раз его отталкивали и унижали.

— Когда-то был, Сиюми.

— А сейчас?

— Никого.

— Ты разлюбил его, потому что он не ответил взаимностью на твои чувства? — парень поднял бровь и тихо выдохнул.

— Потому что этот человек разрушил мою жизнь.

— Но разве нельзя попытаться простить?

— Я слишком долго прощал его, чтобы сейчас снова простить. Не уверен, что вообще смогу, — Деку поднялся с места, чтобы налить себе воды. В горле ужасно першило, а тема для разговора была очень болезненной.

— Твоя жизнь в Японии была настолько плохой?

— Япония… Это мой дом, но в то же время ад, где я никогда не обрету покоя и настоящей жизни, как у нормального человека.

— Почему?

— Не все, Сиюми, равны, — вспомнив слова Кацуки, произнёс Изуку.

— Пятно считал тебя равным себе, не так ли?

— Но тот, кого я любил, никогда не считал и не будет считать.

— Может быть, он не хотел причинять тебе боль?

— Нет, ему это нравилось.

— Почему?

— «Потому что слабые не имеют права на жизнь». Так он твердил, когда я пытался доказать ему, что даже такой, как я, имеет право стоять рядом с сильными.

Больше Сиюми в ближайшие полдня не говорил, обдумывая слова друга. Будто пытался понять, что они значили, но искать смысл в этих словах теперь не нужно, ведь всё осталось позади, как очередное испытание.

***

Сиюми стал одним из первых людей, кто не смог понять поступков Кацуки. Однако даже этот человек не выжил в очередной схватке со злодеем, который оказался немного сильнее его.

Перед смертью Сиюми сказал ему:

— Даже в этом гнилом мире найдётся место и для тебя, Деку.

Тогда Изуку за долгие четыре года вновь испытал невероятную боль от потери близкого человека, который поддерживал его всегда и везде. Неважно, какая на то была причина — Сиюми просто находился рядом и улыбался так ярко, как только мог.

Рядом с этим человеком Деку чувствовал себя счастливым и живым, потому что таких людей, как он, на свете оставалось с каждым днём всё меньше. Поэтому Мидория всегда испытывал к нему уважение и благодарность.

Бакуго по сравнению с Сиюми был лишь едва заметным пятном. И если бы Изуку когда-то пришлось выбирать между ним и своим лучшим другом, то он без раздумий выбрал бы Сиюми, никогда не пожалев о своём выборе.

Поэтому Кацуки не вызывал в Деку никаких чувств даже спустя много лет. Простить его так и не удалось и, возможно, никогда не удастся. Никто в этом мире не обладает силой всепрощения, чтобы терпеть постоянное дерьмо этой жизни и поступки гнилых людей.

Напряжение между ними нарастало бы и дальше, если бы не раздавшийся в этот момент звонок Рози. Мидория снял трубку, включая громкую связь:

— Привет, Изуку, — весело щебетала она на другом конце провода.

— Привет, Рози. Что-то случилось?

— Ничего необычного, просто подумала, что у себя на родине ты, наверное, чувствуешь себя одиноко.

Рози тоже была из Англии — девушка, которая помогла Деку восстановиться после смерти лучшего друга и напарника. Она всегда говорила ему, что ничто в этом мире не вечно и рано или поздно исчезает, уходя навсегда и оставляя только яркие воспоминания.

Рядом с ней Изуку чувствовал себя в безопасности, в надёжных руках, но даже так не позволял ей подойти слишком близко, помня Бакуго и его колючие прикосновения. Рози не была против дистанции, понимая, что может испытывать её друг.

— Кто знает.

— Как твои успехи?

Кацуки почувствовал себя пустым местом, когда внимание Деку переключилось на какую-то девицу неизвестно откуда. Возможно, он испытывал ревность, хотя понимал, что особой причины на это нет.

Разве что хотелось оторвать этой девице голову и затолкать в ближайшую мусорку, чтобы Мидория больше не разговаривал с ней так спокойно, как не мог сделать этого рядом с ним. Почему-то гнев застилал глаза, а руки предательски потели от одной мысли, что у него отбирают Изуку.

— Оу, ясно. А что насчёт твоей миссии?

— Тоже ничего особенного. Нужно устранить пару злодеев.

— Уверена, ты справишься, Деку.

— Не преувеличивай. Один я не справлюсь.

Прохладный ветер ласкал лицо, и Мидория почувствовал облегчение, наступивший момент давал возможность расслабиться и забыть о присутствии Бакуго. Вдохнув полной грудью, Изуку ощутил умиротворение.

— Ты недооцениваешь свои способности, — тихо рассмеялась она, и в сердце у Деку разлилось тепло, как от маминых объятий. Он слегка улыбнулся:

— Рози, у меня сейчас патруль, давай поговорим позже.

Как только разговор завершился, Изуку почувствовал, как его резко развернули к себе, заключая между ног и хватая обеими руками за щёки, впиваясь взглядом. Кацуки был зол, его действия говорили сами за себя, и причина стала ясна почти мгновенно.

В душе Деку появилось сдавливающее чувство от мысли о том, что может произойти что-то необратимое. Что-то, что может вновь испортить ему жизнь, заставив прогнуться под давлением ситуации. В глазах Бакуго горел опасный огонь, и это не предвещало ничего хорошего.

Он чувствовал себя пленником дикого зверя, который выбрал момент, чтобы напугать свою жертву. Но Мидория знал, что теперь его сложно напугать, хотя Граунд Зиро всё же это удавалось. Может быть, у него осталась какая-то травма с детства?

— И-зу-ку, — произнёс Кацуки по слогам, ослабляя хватку на его щеках и смотря на него с любовью, от которой становилось тошно и неприятно.

В голове Мидории было пусто, и он не знал, хорошо ли это, но облегчённо вздохнул, понимая, что тогда он почти не чувствовал усталости. Хотя его энергия иссякала, когда рядом находился Граунд Зиро.

Этот герой проникал внутрь Изуку так глубоко и сильно своими когтями, будто хотел вырвать его сердце и оставить себе. Бакуго умел делать так, чтобы Деку сбивался с пути в поисках верного ответа.

Кацуки разрывал его почти до последней струны, но делал это аккуратно, словно не желая причинить ещё больше вреда тому, кто был ему дорог. Чем дольше продолжались их «салки», тем меньше оставалось шансов выбраться из липкой паутины.

Изуку хотелось просто сбежать и спрятаться, чтобы больше никто никогда его не нашёл. Потому что того, чего хотел Бакуго, он не мог дать, да и не горел желанием. Потому что, в отличие от Кацуки, Деку видел границы. Хотя в отношении его в мире героя их не существовало, и это было неудивительно. Любая жертва попалась бы на волшебную внешность хищника, но Изуку видел эту фальшь и остался невосприимчив к огню в глазах Бакуго.

Нежный поцелуй ощущался иначе, словно его ценили и уважали, боялись потерять и остаться ни с чем. Противоречие в поведении Кацуки снова сбивало с толку, и Деку не знал, что с этим делать. По идее, он должен был оттолкнуть Бакуго и чётко сказать, что не хочет всего этого, особенно таких близких контактов с Граунд Зиро.

Изуку снова ответил на поцелуй, чувствуя участившееся сердцебиение, но в то же время продолжал испытывать страх перед Кацуки. Его аура всё ещё пугала, и мурашки, пробегающие по его спине, были тому доказательством. Даже если на этот раз его не зажимали и не ограничивали, а будто оберегали.

Теперь Бакуго прикасался к нему иначе, не так, как раньше, а очень нежно и трепетно — и это настораживало Деку. Кацуки осторожно провёл рукой по его волосам, перебирая пряди и массируя кожу головы.

Оба ощущали что-то странное в груди, но не могли определить, что это. Изуку не понимал, почему сейчас хотелось забрать у Бакуго больше, чем тот ему давал, и почему проснулось желание испить всю любовь из героя. Понять наконец-то, что он действительно чувствовал к Кацуки и стоило ли потраченное время на всё это.

К чему такое затишье? А в следующую секунду…

Деку пришлось оттолкнуть Бакуго, уклоняясь от летящей в их сторону стрелы. На соседней крыше стояла девушка, которая целилась в одного из них, будто ждала момента, чтобы атаковать неожиданно.

«Твою мать», — пронеслось в голове Изуку, который уже был готов к следующему шагу врага.

Кацуки не сразу понял, что происходит, пока не заметил приготовившегося к бою напарника. Его только что защитили от удара в спину? Герой посмотрел туда же, куда и Мидория, заметив девушку на краю крыши соседнего здания.

Стало странно, что никто из них не нападал, словно выжидая подходящего момента. В воздухе повисла напряжённость, давящая своей важностью и чем-то ещё.

— Давно не виделись, Де-ку.